Глава 35
И почему я поддалась на провокацию Себастьяна? Почему сейчас одеваюсь, выхожу из дома навстречу брату, когда пообещала самой себе больше не связываться с этим человеком? Я так и собиралась сделать, пока Себастьян не посмотрел мне нежно в глаза и не коснулся рукой моей щеки. Бред на самом деле, не по этой причине я согласилась.
Просто в глубине души понимала, что он прав.
Адам — мой единственный родной человек, моя половинка с самого рождения, а я даже не дала ему права высказаться, как когда-то и Эндрю.
Когда-то говорила себе, что больше не переступлю порог отделения онкологии, больше не поднимусь на третий этаж, ставший за полгода родным, не поздороваюсь с доктором Коннором, который блеснул глазами и улыбнулся, словно ждал долгое время мое появление.
И никогда в жизни не зайду в палату брата, который поступил со мной слишком жестоко…
— Привет, детка, — Адам непринужденно улыбается, как всегда, но, когда натыкаюсь на голубой взгляд, вижу в нем… облегчение, что ли. Или радость. Или неожиданность. Не знаю. Не могу точно сказать, но в сердце в мгновение ока становится чуть теплее, чем раньше.
Может, Себастьян был прав?
— Не называй меня так!
— Как скажешь. Поговорим? — он стучит ладонью по кровати.
— Давай.
Присаживаюсь рядом с ним и тут же попадаю в теплые братские объятья, по которым соскучилась за дни разлуки. Как бы ни отрицала, как бы ни корила его и не называла гадом, он все равно останется моим братом. Навсегда. Я с этим ничего не поделаю. Даже если он совершил преступление, даже если употреблял в свое время наркотики.
Даже если хотел продать меня…
Тут же вспоминаю главную причину обиды. Даже не так — презрения. Разум затмился, когда я оказалась в палате, не хотел видеть истину. Теперь эта пелена спала, а я отодвинулась от брала, глядя в его недоуменные глаза.
Но я обещала ему, и это единственное, что удерживает от побега…
— Рассказывай, — прошу слишком равнодушно, но даже я слышу в своем голосе толику волнения.
Адам глубоко вздыхает, опускает глаза, глядя на свои побледневшие и обколотые после капельниц руки, и наконец-то выдает:
— Давай с самого начала…
Три года назад
Никогда в жизни так сильно ненавидел пробки, как сейчас. Никогда не желал, чтобы все машины на дороге растворились в один миг, и мы наконец-то доехали до места назначения. Поскорее бы избавиться от этого груза, поскорее бы убедиться, что этот человек врет и вернуться домой к сестре. А она волнуется, наверняка заперлась наверху на все замки и трясется от страха, как в детстве, когда ударит молния.
Почему она так наивно поверила какому-то незнакомцу? Сам не знаю. Да и я не нашел ни единого признала лжи, пока не сел в его машину и не начал обдумывать ситуацию. Наверняка кто-то реши нас разыграть, и если это так, то шутка не самая удачная. За это и по морде получить можно. Родители всего лишь задерживаются в магазине, не более того. Нам бы сообщили из полиции, если бы с ними то-то произошло, а не приходил какой-то пакистанец, разодетый, как чертов богатенький мажор. Хорошо, что я Эндрю тайком написал, чтобы приглядел за Ло, на душе было неспокойно.
— Приехали, — говорит он ровным голосом, когда мы паркуемся около полицейского участка. Не заметил, как мы приехали, все за Ло переживал.
— Зачем? — спрашиваю у мужчины, когда он открывает дверь, впустив прохладный воздух в салон, но покидать свое место не спешит.
— Что зачем? — приподнимает темную бровь.
— Зачем вы привезли меня сюда? Вы ведь соврали насчет родителей.
— Ты так уверен?
— Да, — отвечаю резко. — Наверняка вас кто-то подослал, чтобы нас развести, я прав?
Мужчина внимательно смотрит мне в глаза, будто ждет, когда мое отношение к ситуации изменится. Но это не так. Я не поверю этому человеку, пока не увижу родителей.
— Пошли, — встает со своего места и направляется ко входу в здание.
Следую за ним сквозь коридоры, мимо работающих людей в форме, пока не останавливаемся у двери в морг, где нас встречают люди в халатах. Все такие серьезные, внимательные. Как хорошо в роль вошли, вы посмотрите! Даже этот Гранд серьезное лицо состроил!
— О, мистер Гранд, добрый вечер, — здоровается один из докторов с огромными седыми усами. Поодаль от него стоит еще один помоложе. И стоит между двух столов, накрытых белой тканью. Что под ними, думаю, говорить не стоит.
— Здравствуйте. Привел родственника, как вы и просили, — мужчина указывает на меня.
— Замечательно. Молодой человек вы готовы?
Что? Готов? К чему? Это же все розыгрыш. Какое к черту опознание? Не хочу я в этом участвовать! Вы что, действительно поверили этому пакистанцу? Я лично нет. Прекращайте! Это уже не смешно!
— Мистер Браун, — из размышлений выводит старческий голос патологоанатома. — Вы готовы к опознанию?
Что? Решили все-таки до конца играть? Да пожалуйста!
— Готов, — смело отвечаю мужчине.
— Тогда приступим. Подойдите ближе.
С каждым шагом чувствую, как смелость покидает меня, а происходящее вокруг, вообще никак не пахнет розыгрышем. Что этот хренов пакистанец не врал, а мужчина в халате действительно врач, а не наемный актер. Но осознаю это слишком поздно. На неподготовленную морально голову, когда открывают белую простыню, а под ней лежит…
— Мама…
Вырывается абсолютно случайно. Скорее от шока, нежели от осознания действительности и неверия. Несколько часов назад она готовила завтрак на кухне, улыбалась этими самыми губами днем, махала пальцем с кольцом, которое подарил отец на годовщину. Тем самым, которое красуется на том же месте. Теперь она лежит вся холодная, белая, словно фарфоровая кукла с закрытыми глазами. Все надеюсь, что она их откроет, что скажет хотя бы пару слов, но мама лежит неподвижно.
— Покажите отца, — требую у врача, не особо различая его среди прохлады и расплывчатости в глазах.
Мужчина тут же показывает на соседний стол, держит простыню за уголки, но я сам раскрываю ее, не дождавшись вопроса о готовности. Он там. Такой же холодный и такой же бледный. Неживой.
Господи…
— Дать воды?
— Не стоит, — вытягиваю руку, заставляя мужчину-пакистанца отойти от меня. Не нужно ничего сейчас. Не нужно.
Их больше нет… Родителей нет… Что я скажу Ло? Что этот человек оказался прав7 Что он не лгун какой-то? Фак!
— Давай отвезу тебя домой, — мистер Гранд все-таки берет меня за плечи и уводит прочь от бездыханных тел родителей.
Снова проходим через коридоры, по которым снуют рабочие, только сейчас совсем не замечаю жизни вокруг, или какой-то суеты. Не чувствую жалкие взгляды, недоуменные, странные. Не ощущаю сочувствия к себе. Ведь в голове крутятся только одни мысли.
Их нет…
Я столького у них не спросил. Забыл спросить у отца, как порадовать Нэнси, что подарить на день рождения Ло. А мама…
Я так и не попробовал ее фирменную индейку.
— Ты в порядке?
А по мне не видно? Я, блядь, выгляжу так спокойно, или как?
— Мне нужно домой.
Мужчина без слов зажигает мотор и мы едем уже по пустынным дорогам. И где эти долбаные пробки, когда они так нужны? Ведь мы в скором времени доедем до дома, до места, которое наверняка напомнит о трагедии. На пороге меня встретил Ло и попросит рассказать правду, не зная, насколько она горькая…
Может, ей позвонить?
— Держи, — мужчина протягивается какой-то пакетик, когда мы останавливаемся на светофоре.
— Что это?
— Поможет пережить шок. Все наладится, не переживай.
— Спасибо.
— Адам, — зовет меня, а затем медлит с речью. Ну что ты от меня хочешь, а? соболезнования принести? Ага, спасибо. — Когда-то мы были близки с твоими родителями, если что, можешь рассчитывать на меня.
Сейчас это сказано совсем невовремя, потому что я не в состоянии воспринимать даже самые адекватные слова нормально, но в итоге, не найдя сил ответить хоть что-то колкое, говорю тихим, чересчур высоким голосом:
— Хорошо.
***
Два года назад…
— Эй, Браун, к тебе пришли, — кричит мудак, который запер меня в этом богом забытом месте.
Не знаю, какой сегодня день, какое время суток и как долго нахожусь здесь. Вроде пару часиков, не больше. Или это из-за дозы меня шпарит по полной программе? Да вроде эффект отошел, мало нюхнул. Вот тебе и сочельник.
И чего меня держать? Ну нет у меня денег! Нет и не будет! Из комнаты вынес все, что можно, больше предложить нечего. Может, у Ло что-то попросить?
Дверь в импровизированную камеру с громким скрипом открывается, впуская свет люстры и мужчину в черном пальто. Того самого, кто сообщил о смерти родителей.
— О, здрасте, мистер Гранд, — улыбаюсь ему. Ну хоть кто-то знакомый в этом бараке. — Вас тоже за долги притянули, да?
— Сядь! — приказывает он.
— Эт че еще за тон? — привстаю с пола. — Я вам не мальчонка на побегушках.
— А станешь им, если не выплатишь долг!
— А! Так это вам я должен?
Мужчина не отвечает. Вместо этого наклоняется ко мне, просит ребят включить свет в помещении. Ай! Глазам же больно! Какого хрена?
— Насколько я понял, средств у тебя больше нет, как и работы. У тебя единственный выход, — он протягивает мне какую-то бумажку.
— Что это?
— Договор. Согласно ему, ты ничего не должен ребятам, а я забираю Долорес.
— Что? — тут же отталкиваю мужчину и кидаю бумагу на пол. — Не заберешь ты ее, ясно? Это моя сестра!
— Уверен?
Ты еще и усмехаешься, мудак старый? Какого хрена ты творишь, ушлепок? На Ло позарился? Хуй тебе, ясно? Никто не посмеет притронуться к ней!
— Как думаешь, — продолжает он, — что она скажет, если узнает о твоих махинациях и о твоей зависимости? Она у тебя хорошая, такая милая, гостеприимная. Мне бы такую в…
— Не отдам, понял? Можешь убить меня, но не отдам!
— С удовольствием, но ты еще нужен. Подписывай.
— Нет сказал!
— Значит так! — мужчина подсаживается ко мне, сильно сжимает руку, впихнув каким-то хером ручку и черкает мою подпись. — Мы квиты. Долорес не говоришь ни слова, иначе окажешься в числе пропавших без вести или уродливых покойников, понятно?
— Не тронь ее!
— Запомни, я всегда получаю то, что пожелаю. Одно мое желание год назад исполнилось, заполучение твоей сестры не станет исключением. Думаю, ты понимаешь, о чем речь.
Внутрь пробирается ярость. Впитывается в каждую клеточку. Охватывает тело, а осознание его слов даже через помутненный рассудок приходит четко и ясно. Мне ничего не оставалось сделать, как кивнуть и подождать, когда я останусь наедине с собой. На воле. Полностью освобожденный от долгов, однако в глубине души неспокойно. Я не могу облегченно выдохнуть и обрадоваться решенной проблеме, хотя бы потому, что я понял, о каком желании шла речь.
В тот момент я подписал себе приговор. Приговор, который потом будет стоить нормальной жизни, спокойного сна и бесконечной злости на человека, разрушившего мою семью.
***
— Ты врешь! — выкрикиваю в лицо брату. Резко. Внезапно. В порыве гнева, которым переполнена до краев.
Глава брата выпучиваются от удивления.
— Не вру. Я пообещал рассказать правду — рассказываю. Он принудил меня к договору, заставил его подписать и признался в убийстве наших родителей!
— Нет! — снова обрушиваю свою злость на Адама.
— Помнишь, перед праздниками папа постоянно пропадал в офисе? В тот момент он готовил статью на одного криминального авторитета, а потом вышел на настоящее имя Гранда, — продолжает Адам, а я внимательно слушаю, все еще не веря в происходящее. — Он каким-то образом узнал о статье отца и подстроил аварию. Фарух Аббас Сахим — его настоящее имя, а под бизнесом он скрывает приступную деятельность! Думаешь, он просто так тогда травку дал? Нет! Он специально все подстроил! Я спросил у своих знакомых в тот же сочельник. Это он! Он убил наших родителей!
— Это неправда! В тот день он был со мной до полуночи, а по твоим описаниям, ты сидел вечером в том бараке!
— Я не помню, во сколько это было, понимаешь? — так же повышает тон он, но получается слабее, чем у меня. — Почему ты веришь не мне, а… — он умолкает, глядя на меня еще более удивленно, даже слегка испугано. Или мне показалось? — Надеюсь, ты с ним не общалась?
И что мне сейчас сказать? Как объяснить брату, что этот человек выкупил мне, влюбил, а сейчас мы строим отношения? Что я влюбилась в него без памяти? Что он единственный, в объятьях которого мне хорошо и спокойно?
А зачем, собственно, я должна что-то объяснять этому человек? Он мой брат, да, но этого мало для того, чтобы поверить в несусветный бред, сказанный им минутой ранее. Какой, черт возьми, Фарух? Какая преступная группировка? Реально, хрень какая-то! Себастьян не торгует наркотиками, не нарушает закон. Он вытащил меня из ада, помог оплатить операцию брату, хоть и самым неудачным способом. А еще любит меня. Всем сердцем.
Как и я его…
— Беги от него, слышишь? Беги как можно дальше, — требует Адам.
— Заткнись!
— Он убьет меня, если узнает, что я сказал! Просто расстанься с ним и никогда не выходи на контакт! Пока не поздно, слышишь?
Слышу. Каждое его слово, бьющее в сердце, тон, которым он говорит. Предупредительный с нотками страха. Потому что боится. За меня боится. Но все это наигранно. Ложь. Его слова не совпадают с фактами, его описание Себастьяна не укладывается в голове с тем монстром, который представился только что под восточным именем. Это обман. Наглый и фальшивый!
— Это больше не твое дело, ясно? — взрываюсь я. — Ты не вправе приказывать, как мне жить!
— Ло…
Не слышу, что он говорит — выбегаю из палаты, чувствуя, как по щекам стекают слезы. Снова. Как в прошлый свой визит. Чертово дежавю, чертово повторение действительности, и ощущения в душе те же, если не хуже.
Черт возьми, как такое могло случиться? Это не может быть правдой. Себастьян не такой. Он не наркоторговец, не тот, кто подсадил моего брата на эту гадость, не тот, кто подстроил аварию моих родителей! Не тот, слышите? Адаму просто нужно окончательно испортить мне жизнь. Но я не поддамся на эту провокацию!
Никогда!