3

Себастьян

Я смотрю на своего спящего ангела и не верю своим глазам. После десяти долгих месяцев поисков, я нашел её и держу в руках. Я как наркоман вдыхаю восхитительный запах её волос. Аромат дикой розы и вишни по-прежнему дурманит, опьяняет, манит. Он говорит о том, что она здесь, рядом. Жива. В который раз, я прижал пару к своей груди. Знала бы она как дорога мне, как нужна, как желанна, что я едва сдерживаюсь и мой волк готов убить любого, кто посмотрит в её сторону.

Волк недовольно заворчал, напоминая мне, что на паре нет парной метки. Метка. Я немного оттянул ворот её футболки, чтобы разглядеть поближе. Чистая кожа, без отметин. Снова внутренний рык и я зажмуриваюсь и осаждаю свою вторую сущность. За эти сутки я проверил себя на сдержанность много раз.

Как только мой самолет коснулся земли в Сент Хеленс, я запрыгнул в свою машину и погнал в центральный парк города. В данный момент, именно там находилась моя пара. Нужно отдать должное Марку, все это время он глаз с неё не спускал, ходил попятам и собирал для меня информацию.

Выбравшись из припаркованной машины, я вдохнул запах утреннего леса после дождя и направился в парк. Шагая по вымощенной дорожке, я принюхивался, стараясь уловить аромат пары. И с новым порывом ветра, её запах ударил в голову. Шаг стал уверенней, четче, я как хищник брел по следу и наконец-то увидел, как среди зелени, сидит та, что является моим центром. Я знал, что Микелина потеряла память, Марк прислал мне документы с историей её болезни. Не знаю, хорошо это или плохо, но у меня появился реальный шанс исправить свою ошибку. Я решил, что обязан заполнить все её мысли собой, сделать так, чтобы она не ушла, когда обо всём вспомнит. Я понимал, что поступаю эгоистично, но без этой малышки, терялся смысл моего существования.

Микелина сидела на скамейке с закрытыми глазами. Она разложила вокруг себя несколько цитрусов и глубоко вдыхала их запах. Малышка взяла блокнот, и карандаш заскользил по бумаге. Она хмурилась, пыталась сконцентрироваться, иногда, кусала губы и была восхитительна. Я любовался ею издалека и не верил, что нашел её. Мне понадобилось время, чтобы унять волка и не накинутся на неё. Шаг, другой и я бесшумно сажусь рядом. Стараюсь не мешать ей в этот момент, потому что вижу, как для неё важно то, что она делает. Микелина сосредоточенно выводит на листе картину из прошлого, яркую, не забываемую. Она так сосредоточена, что не видит меня, а я продолжаю рассматривать черты любимого лица. Она смешная, когда дует губы и выглядит по-детски незащищено. Увидев такое хрупкое создание, сразу хочется прижать к себе, спрятать от всех и никому не отдавать. Я сжимаю кулаки до побеления костяшек и стараюсь дышать медленно. Малышка делает последние штрихи, и её взгляд становится осознанным. Она рассматривает свою картину и хмурится.

— Это алые паруса, — говорю ей, и она поднимает голову.

Микелина молчит и смотрит на меня изучающе, словно разгадывает ребус, а мой волк так рад встречи с ней, что готов утонуть в этих синих глазах — таких родных и любимых. Она изменилась, повзрослела, теперь у неё короткие волосы и глаза, в которых столько тоски и боли, что разрывается сердце.

Она что-то говорит о книге, а я отзываюсь о её рисунке. Я знал, что Микелина хорошо рисует, но теперь картины другие. Наши алые паруса так реалистичны, словно вот-вот парус сорвется с листа и поплывет. Я слишком потерян в её глазах, но понимаю, что она не помнит меня и боль растекается по венам. Я рассказываю ей о том кто она, представляюсь сам, и малышка хмурится, не верит. Но я упрямо делаю новую попытку, достаю свой телефон и показываю наши совместные фото. И она смотрит, не отрываясь, долго. Замечаю, как она рукой тянется к волосам и с сожалением накручивает на палец короткую прядь волос. Она оттягивает её, словно хочет, чтобы волосы были длинней.

Микелина молча отдает мне гаджет и наши ладони встречаются. Парное притяжение, разрядом тока проникает в руку. Как же трудно смотреть на неё, чувствовать тепло и бояться спугнуть своими неосторожными прикосновениями. Черт!

Она замечает на моей руке перстень и смотрит на него заворожено, долго, задумчиво. Она обрисовывает пальчиком контуры, а мне хочется ей рассказать, что именно её подарок, вселил в меня веру и надежду на её поиски, но я молчу и не мешаю изучению. Она листает блокнот и показывает рисунок перстня. Я предлагаю ей уйти в тихое место и поговорить. Она кивает и соглашается. Я веду её домой, крепко держу за руку, немного рассказывая о том, что мы собирались пожениться. Она спотыкается, чуть не падает и выдает фразу: «Мы не смотримся как пара». Если бы она знала, что мы не просто пара, мы единое целое.

А дома, я смотрю на слишком простой, но уютный интерьер маленькой квартирки. В ней нет ничего лишнего, светло, чисто, но я не хочу здесь находиться, и не хочу оставлять пару одну. И она понимает это, без слов. Я вижу картину залива и говорю, что с балкона нашей комнаты открывается вид на него. И она потеряно кивает, соглашается.

Микелина предлагает мне чай и садится за кухонный островок. Мы говорим. Долго. Она рассказывает про себя, как ей было трудно, как тяжело пришлось привыкать к себе новой и у меня от рассказа холодеет кровь в жилах. Страх заполняет нутро, когда она говорит, что её сбила машина, а водитель скрылся и оставил умирать. Мне становится страшно, потому что в тот вечер, я мог потерять её уже навсегда. Но ангел снова успокаивает меня, берет за руку, сжимает ладонь. Это движение неосознанное, но оно, дает мне надежду, что парное притяжение сыграет не последнюю роль в нашей жизни. Волк счастлив, наслаждаясь мягкостью и хрупкостью её ладони. Весь мой мир, сейчас сконцентрирован на этой малышке, и я продолжаю слушать её рассказ и дополняю. Когда она заканчивает и подводит итог, её рука ускользает из моей ладони. Я сжимаю зубы, чтобы не зарычать. Волк теряется без тепла пары и не желает терять тактильный контакт.

Ревность съедает, когда в размышлениях Микелины проскальзывает имя местного шерифа. Мой волк взбешен. Несколько глубоких вдохов и я объясняю этой глупышке, что шериф все знал и пока я ей это говорю, мой волк подкидывает мне варианты убийства. Микелина мне не верит и я готов лично спуститься вниз к машине шерифа и задушить его голыми руками. В дверь стучат, и я уже знаю, кто окажется на пороге.

Я решил поиграть на эмоциях «конкурента». Всем видом, я показывал шерифу, что это девушка моя и претендовать на неё не нужно. Волк выпускал свою альфа — силу и подавлял, нет, не малышку, а этого сопляка. Микелина чувствует это и выпихивает шерифа из квартиры. А мой волк снова подкидывает мне варианты убийства, с участием Тома Паркера. Внутри нарастает ярость, и я чувствую, что красная пелена застилает глаза. И снова ревность разъедает изнутри, потому что Микелина боится не за себя, а за шерифа и я вижу страх в глазах своей пары и стараюсь успокоить своего волка. Я терпеливо жду её, пока она уходит с этим недоноском из дома. Стоя возле окна, я ловлю её эмоции и слушаю их диалог. Я ревнивец и параноик. Знаю.

Как же трудно держать себя в руках, но я впервые в жизни стараюсь проявить благоразумие по отношению к своей паре. Ещё в самолете я связался с Маком и Альбертом. Последний, порекомендовал мне сдерживать себя и не торопить пару, посоветовал, помочь закончить все дела в её прежней и жизни и только тогда, увести в стаю. Чертов мозгоправ! Сегодня я на пределе своей выдержки. И я вынужден терпеливо слушать нелепые оправдания Тома Паркера и с каждым его словом, я ненавижу его ещё больше. Вдох, выдох. Тяжело, но все это ради неё и я справляюсь. Реакция Микелины меня, откровенно говоря, радует и придает сил. Она оставляет сопляка одного, переходит улицу и идет домой. Я слышу, как она бежит по ступенькам вверх, и чувствую её подкрадывающуюся истерику. Ей так больно, что у самого в груди печет. И я иду к двери и, распахнув её, хватаю своего ангела в объятия. Она тихо плачет, цепляется за рубашку, а я наслаждаюсь её ароматом, и волк тянется к ней и старается успокоить. Со слезами, уходят силы, и я беру малышку на руки, качаю как ребенка, пока она доверчиво жмется ко мне.

Она засыпает, а я решаю, что необходимо окружить её заботой и, дать возможность свыкнуться с тем, что мы пара. Я принимаю душ, созваниваюсь с психотерапевтом и готовлю ей еду. Мой волк чувствует её улыбку, когда она заходит на кухню. Наконец-то её эмоции более стабильны. Как сказал Альберт: «Слезы нужны, чтобы ушел негатив и напряженность» И вот, я вижу свою сонную малышку, отдохнувшую, умиротворенную и улыбающуюся.

Она уплетает мою стряпню, хвалит меня, а я радуюсь тому, что она ест. Приходит Марк и приносит мою дорожную сумку. Малышка пропускает его в кухню и рассматривает слишком долго, хмурится, говорит с ним, а мой волк снова ревнует пару и давит на омегу. Тот убегает, и вновь я слышу подколки моей пары в свой адрес, по поводу моей завышенной самооценки. Меня это не цепляет, я радуюсь, что на этой земле есть та, которой я готов подарить весь мир, лишь бы видеть эту искреннюю улыбку.

Я наглым образом привязываюсь к Микелине и иду с ней на работу. Я знаю, что три раза в неделю она занимается с детьми уроками танцев. Мне приходится отвлечься на входящий звонок и немного задержаться в коридоре. Я зашел в танцевальный класс через несколько минут и, просканировав помещение, увидел, как мою пару окружили дети. Они что-то ей увлеченно рассказывали, а она улыбалась им в ответ так тепло и искренне, что я пришел к выводу, что когда-нибудь Микелина станет отличной мамой. Знаю, ещё рано об этом говорить, но мне бы хотелось иметь дочь, с такими же синими глазами и шоколадными волосами.

Внимание малышек переключаются на меня, когда я представляюсь женихом и подтверждаю слова одной из девчонок, о принце. И кто меня за язык тянул? Микелина стоит в стороне и смеется надо мной, пока толпа неугомонных девчонок атакует меня расспросами. Через несколько минут, я прошу её взглядом о помощи, но она демонстративно складывает руки на груди, медлит, явно наслаждается моими «страданиями». Через несколько минут она смилостивилась и перевела все внимание неугомонных девчонок на себя. Выдохнув, я оставил свою пару с охраной, а сам направился в магазин цветов. Хозяйка была очень удивлена, когда я скупил у неё все цветы. Я сразу объяснил ей, что Микелина больше не вернется на работу и, добавив к покупке внушительные чаевые, отправился за мороженым. Луна! Раньше я и предположить не мог, что буду не просто подписывать чеки с благотворительными взносами, а сам, лично, буду принимать в нем участие.

Сколько детской радости и счастья я чувствовал, когда меня снова окружили девчонки. Я стоял в вихре эмоций, но все мое внимание было обращено на ангела, она улыбалась так искренне, что мой волк млеет от эмоций, исходивших из неё.

А ночью, я проснулся в холодной поту и с громко колотящимся сердцем. Открыв глаза, я понял, что малышка не спит. Она села за холст и начала рисовать. Я не мешал, тихо смотрел, как она вновь погружается в свой мир красок. Именно в этот момент она выглядела такой беззащитной, словно её душа выворачивалась наизнанку и я, чтобы её поддержать, отправил ей волну защиты от волка. Она расслабилась, почувствовав мое тепло и улыбнулась, продолжая рисовать. И на картине появился отчетливый силуэт черного волка и девушки. Как-то мы гуляли по лесу, и я привел пару на утес, с него открывался потрясающий вид заходящего солнца и океана. И сейчас, она с точностью изображает его на картине.

За окном светлеет, и я ставлю рядом с ней горячий кофе с молоком и готовлю завтрак. Слушаю её размышление о том, что её психотерапевт ассоциирует моего волка с её страхами. Глупец или… делаю себе мысленную отметку, перепроверить этого типа.

Мы едем в аэропорт, и снова я вижу этот взгляд дерзких глаз, и она вновь говорит о моей расточительности и что-то бубнит себе под нос.

А в самолете, Микелина прижимается ко мне. Конечно, ей тяжело, слишком много посторонних самцов, поэтому я не отпускаю её руку и постоянно отправляю волну защиты. И когда наш самолет взлетает, я беру малышку на руки. Она не сопротивляется, молчит, о чем-то думает, вырисовывает пальчиком на моей груди узоры и засыпает, как ребенок. Я уношу её в нашу комнату, накрываю одеялом и бесшумно выхожу.

Набираю номер Вильяма.

— Альфа.

— Вильям, добрый день. Вас разместили в нашем доме?

— Да, все хорошо. Мы ждем вас. Как она?

— Изменилась. Повзрослела. Ничего не помнит.

В трубке повисла тишина.

— Ты же знаешь, что должен обо всем ей рассказать?

— Я это понимаю, Вильям, но сейчас, делать это не намерен, — высокомерно произношу в ответ.

— Альфа, так нельзя! — воскликнул он.

Мой волк заметался и зарычал. Всё, что касается моей пары, не должно волновать кого- либо.

— Ты понимаешь, что влезать в наши отношения не имеешь права? — прорычал в трубку.

Я давил на Вильяма своей альфа-силой и он хрипло задышал.

— И никто из вас и слова ей не скажет обо всем, что произошло. Я только нашел её и не намерен терять, — зарычал в трубку.

— Да, альфа, — процедил собеседник.

Я оборвал связь, но уже не мог контролировать волка, слишком долго он был заперт внутри, слишком долго ждал встречи с парой. Мгновение, я стою на четырех лапах и иду по самолету в единственно верном направлении. Мой волк недовольно рычит, завидев на пути оборотней. Они расступаются и прижимают голову, выражая свое подчинение. Я высокомерно фыркнул и продолжил свой путь.

Двери комнаты, в которой спала моя пара, распахнул маршал. Я рыкнул, давая понять, чтобы он уходил, а сам остановился и вдохнул запах диких роз и вишни. Он был терпким, вкусным, опьянял и волк довольно заурчал. Я сел рядом со спящей девушкой и смотрел в её безмятежное лицо. Она словно почувствовав мое присутствие, нахмурилась, улыбнулась, и её ресницы задрожали.

Микелина.

Себастьяна все утро не отходит от меня ни на шаг. Он постоянно держит меня за руку, поглаживает костяшки моих пальцев, посылая мурашки по всему телу. Стоит мне дернуться, как захват его руки становится стальным. Если я передвигаюсь по комнате, то он следит за каждым моим движением и требует, чтобы я постоянно находилась в поле его зрения. Тиран!

Когда мы едем в аэропорт, Себастьян сосредоточен на дороге, а я рассматриваю его профиль и не верю, что этот мужчина принадлежит мне. Не буду врать, мне нравится ощущать его защиту и тепло, и даже чрезмерная гиперопека, не вызывает у меня раздражение, а наоборот — умиление.

Все эти незнакомые люди в самолете, меня пугают, до дрожи в коленях. Кажется, что каждый из них, по отдельности слаб, но вместе, они являются одним слаженным и мощным механизмом, и человек, который способен управлять этой машиной — Себастьян. Именно поэтому, я прижимаюсь к нему и не отпускаю его руку. Рядом с ним, мне спокойней. Когда я занимаю свое место в самолете, то начинаю нервничать. Я ненормальная, знаю. Разве можно лететь в неизвестном направлении с мужчиной, которого встретила всего лишь сутки назад? Нет! Но я ему верю.

Как только мы оказываемся в небе, Себастьян, ловко отстегивает мои ремни безопасности и подхватывает меня на руки. Я не сопротивляюсь, а молча наблюдаю за процессом и когда, оказываюсь в колыбели его рук, меня накрывает аура защиты, покоя и тепла. Я перестаю нервничать, и все свое внимание уделяю, изучению его белоснежной рубашки. Я вырисовываю пальцем, на груди Себастьяна, незамысловатые узоры и не заметно для себя, погружаюсь в сон.

А проснулась я от ощущения, пристального взгляда. Нахмурилась, открыла глаза и увидела перед собой, огромную, черную морду волка.

— Наяву, ты красивее, — улыбнулась, вспомнив, каким прекрасным во сне был мой волк.

Закрыла глаза и повернулась на другой бок. Стоп! Волк? Распахнула глаза и подскочила. Огромный, черный волк сидел возле моей кровати, и смотрел на меня своими желто-зелеными глазами. Я закрыла глаза, тряхнула головой и стала размышлять вслух.

— Мне все снится. Волк не может быть реальным. Таких огромных не существует, в природе. И откуда на самолете взяться волку? Хм…Во всем виноваты успокоительные! Галлюцинации — побочный эффект.

Послышалось то ли фырканье, то ли рык. Зажмурилась, прогоняя остатки сна и открыла, сначала, один глаз. Сидит. Распахнула оба глаза и уставилась на волка.

— Ма-ма, — просипела я и попятилась к противоположной стороне кровати. Не рассчитав расстояние до края, моя рука провалилась в воздух, и я рухнула на пол. — Ай! — пискнула.

Волк быстро обогнул кровать и оказался рядом. Его морда снова нависла над моим лицом. Мое сердце заколотилось, как бешеное, а дыхание сбилось. Волк жалобно заскулил и сделал шаг назад. Он сел напротив меня и, не отрываясь, смотрел мне в глаза. Неожиданно, по телу прошлась волна тепла и покоя, и сердце замедлило свой бег. Приняв сидячее положение и похлопав глазами, несколько минут, я хрипло спросила.

— Ты настоящий?

Он поднял голову и кивнул. Умный какой.

— И ты мне не снишься? — снова кивок.

— И ты не результат игры моего разума, и у меня нет галлюцинации, и ты не являешься побочным эффектом успокоительных препаратов?

Фыркнул и помотал мордой.

— И ты меня понимаешь? — снова кивок.

— Я не сошла с ума? — снова кивок. — Конечно, сошла, — махнула рукой, — Разве может волк понима…

Я остановилась на полуслове и замолчала.

— Ты меня понимаешь? — кивок. — Ты реален?

Я неловко встала на колени и неуверенно потянулась к волку. Он низко опустил голову, и моя ладонь провалилась в мягкую, густую шерсть, и я почувствовала его тепло. Волк не двигался, и как мне показалось, старался медленней дышать, чтобы не напугать меня ещё больше. Я продолжила свое изучение и провела по холке. Волк расслабился и довольно заурчал.

— Ты урчишь, как довольный кот, — улыбнулась и продолжила исследовать его морду. — Ухо рваное, как на моей картине, — посмотрела в глаза. — И взгляд у тебя осознанный, человеческий. Глаза зеленые, как изумруды. — Кто же ты?

Волк хмыкнул и быстро трансформировался. Через несколько секунд, рядом со мной сидел голый и нагло улыбающийся…

— Себастьян!? — прошептала я.

— Да, детка. Это я.

— Ты волк?

— Я оборотень.

Да здравствует отключка!

— Апчхи! — чихнула от резкого запаха. — Что за гадость? — отпихивая руку, пробурчала я.

— Нашатырный спирт. По-другому, в сознание ты не приходила.

Поморщилась.

— И ты нашел самую вонючую гадость на земле? — буркнула недовольно.

— На самолете, — хмыкнул мужчина. — Очнулась?

— Угу. — Резко открыла глаза и подскочила. — Ты волк!? — вздох. — Ты волк или не волк? Или это мое подсознание…

— Я волк.

— Ты волк. — Вздохнула. — Это реальность. — Ущипнула себя за руку. Больно. — Ущипни меня! — потребовала.

Хмыкнул и ущипнул.

— Ай, больно!

— Сама попросила, — пророкотал он.

Закрыла ладонями лицо. Он волк.

— Обратись.

Себастьян с наглой ухмылкой, стянул с себя спортивные штаны. Сума сойти, его достоинство было огромным и в полной боевой готовности! Я открыла рот от изумления, зависла и покраснела. Наглец понятливо усмехнулся и через несколько секунд, передо мной, стоял огромный, черный волк. Он осторожно подошел ко мне и лизнул в щеку, а я обхватила его морду руками и крепко обняла. Он заурчал, а я от наслаждения прикрыла глаза и вдыхала запах леса после дождя и цитруса. По щекам потекли слезы, и я тяжело сглотнув ком в горле, отстранилась.

— А теперь обратно, — хрипло произнесла.

И снова передо мной обнаженный мужчина.

— Значит, ты волк.

— Волк — оборотень, — уточнил он и вытер рукой, мокрые дорожки с моих щек.

— Это же твой волк мне снился?

— Да.

Вздохнула и бросила спортивные штаны, в лицо наглому мужчине.

— Я думала, что сошла с ума, Себастьян! — воскликнула. — Постой. А они? — указала на дверь.

— Стая, — ответил он, натягивая штаны.

Я откинулась на подушки.

— Ты волк. Они волки, — зажмурилась. — Нет, ты не просто волк! Ты альфа! Поэтому они тебя бояться?

Кивок.

— Я знала, что с тобой что-то не так. Я чувствовала твоего волка с самого начала! Когда ты подошел ко мне в парке, на меня накатило умиротворение, это был волк?

Кивок.

— И дома он. Постой. Ты слышал, о чем я говорю с Томом!

— С трудом, его не прибил, — жестко ответил он.

— И я хорошо засыпаю в твоих руках, потому что чувствую его защиту.

— Парность. Мы хотим уберечь тебя от опасностей.

— Парность, значит. Угу.

— А теперь, когда мы все прояснили и в твоих эмоциях я не чувствую истерику… — он сделал паузу. — Детка, убери подушку из своих рук.

Он не чувствует мою истерику?! Да я его сейчас стукну!

— Конечно, дорогой, только для начала, она полетит в твою голову!

Я кинула в него подушку, и он со смешком от неё отмахнулся. Зря он смеется, я зла! С победоносным кличем, я бросилась на него, держа в руках следующий снаряд.

— За то, что молчал!

Не рассчитав силу удара (а ударила я от всей души), подушка, оказавшись на его голове, не выдержала и ткань порвалась. Мгновение и весь пух разлетелся по сторонам. Наглец снова рассмеялся и повалил меня на кровать. Он прижал меня всем весом к кровати, но я не собиралась сдаваться и дотянулась до рядом лежащего, мягкого снаряда.

— Я тебе устрою парность! — буркнула я и с удвоенной силой заерзала под ним. — Волчара невоспитанный, напугал меня до полусмерти!

Я попыталась перевернуть Себастьяна на спину, но это, как бетонную стену двигать. Увидев мои мучения, он хмыкнул и сам помог мне его перевернуть. Когда я оказалась сидячей на нем, то злорадно улыбнулась, и продолжила "воспитательную работу".

— Детка, ты убьешь Верховного альфу.

— Нет, я только придушу и его разочек! Воскрешу и снова придушу! — тяжело дыша, ответила ему, продолжая прижимать подушку к его лицу.

— Не ерзай! — прорычал он, — я же не железный!

— Ничего, потерпишь! — хмыкнула в ответ, ещё не понимая, что он имеет в виду.

Я неумолимо продолжала свою попытки придушить волчару, пока не почувствовала его огромную эрекцию, упирающую мне в живот. У меня округлились глаза и я замерла. Я ослабила захват, а Себастьян бросил подушку в стену. От силы удара, послышался треск ткани, и весь пух мягким облаком разлетелся по сторонам, укрывая нас.

Мы замерли на мгновение.

— Детка, вот теперь ты точно похоже на ангела, — довольно улыбнулся этот несносный мужчина и достал из моих волос, несколько перьев.

— Задушу! — руки потянулись к этому наглецу, но он перехватил мои запястья и, перевернув меня на спину, подмял под себя.

Он разжал мой кулачок и приложил ладонь к своему лицу.

— Вот так лучше, — довольно улыбнулся он, а я прищурилась. — Рад, что ты все та же.

Мы зависли. Себастьян ничего не говорил, просто молчал и рассматривал каждую черточку моего лица, а я тонула в этих изумрудных глазах, продолжая животом чувствовать восставшее достоинство. Его рука коснулась моей щеки, и он задумчиво и очень нежно погладил её. Себастьян наклонился ниже, его губы замерли в миллиметре от моих, и в этот момент, мой желудок недовольно заурчал. Он тряхнул головой, сбрасывая с себя наваждение.

— Тебе нужно поесть, — констатировал он и, потянув меня за собой, поднялся. — Ты совсем исхудала за десять месяцев. Тебя откармливать надо.

Он подхватил меня на руки и понес.

— Надеюсь, не для того, чтобы потом слопать? — спросила у него и достала из его волос несколько перьев.

— Вовсе не для этого, — ответил он, нагло.

И смотрит ещё так многообещающе. Хмыкнула.

— Вы слишком самоуверенны, Ваше величество! — взъерошила ему волосы.

— Я умею добиваться своего, детка, — чмокнул меня, в весок этот хам.

— Подожди, — постаралась вывернутся из его рук, — Я хочу тебе кое-что показать. У меня в сумке, — указала на кресло.

Я достала из сумки свой блокнот и снова была подхвачена на руки.

Себастьян вышел из комнаты и понес меня по коридору. По дороге, нам встретились несколько оборотней, они прижали голову и улыбались во все тридцать два зуба. Так, и чему они тут радуются?

Себастьян усадил меня в кресло, а я увидела сервированный к обеду стол. Он открыл металлическую крышку и проговорил.

— Мясо по-французски, тушеное в красном вине и овощи. Попробуй, тебе понравится.

А я уже слюнками давилась, поэтому, не медля, набросилась на еду. Себастьян сел напротив а я, протянула ему блокнот. Пока я уплетала содержимое тарелки, он задумчиво рассматривал каждый лист.

— Понимаешь, Себастьян, я ничего не помню, но в моей голове складываются пазлы. Я не просто так рисовала волков. Я рисовала стаю. Я рисовала тебя.

— Я вижу. Вот эти два — он указал на волков — твои братья — Вильям и Ян. Они тоже оборотни.

— Угу. — Я отпила сок и задумалась. — А я?

— Ты полукровка и оборачиваться не можешь?

— Хм, почему?

— Ты родилась такой. Твоя мама была человеком, а отец — альфа.

Я перестала жевать и задумалась. То есть, я родилась дефектной?

— Не знаю, о чем ты думаешь, но ответ: «НЕТ!»

— А братья меня искали? — хрипло спросила у него.

— Да. Но я был ближе к тебе, поэтому прилетел первый.

— А почему они до сих пор, не пытаются со мной связаться? — с обидой спросила у него.

— Я не позволил, — пожав плечами, ответил Себастьян.

— Почему?

— Потому что ты принадлежишь мне, — твердо произнес он. — Потому что я настолько устал находиться без тебя, что ели сдерживаюсь и терплю самцов, крутящихся возле тебя. Я тебя делить ни с кем не намерен!

— Я бы сказала, что ты наркоман и у тебя ломка. — Сделала вывод.

— А я не скрываю, что ты мой наркотик, а я зависим.

Я задумалась и закусила губу. Стало очень, очень жарко, от его слов. Себастьян заурчал и голодным взглядом уставился на мою шею.

— Что? — спросила у него, тяжело сглотнув вязкую слюну.

— У моего волка, сейчас, лишь одно желание.

— Какое?

Себастьян не успел ответить, потому что его сотовый зазвонил. Он поднялся с кресла, ответил на звонок и, поцеловав меня в макушку, направился в сторону своего рабочего кабинета. А у меня было время прийти в себя.

Закончив с обедом, я отодвинула тарелку, поднялась с кресла и направилась в комнату.

Я стояла под горячими струями воды и пыталась вспомнить хоть что-нибудь о волке, о братьях, о своей прошлой жизни. Ничего, пусто. Мысленно взвыла. Я должна обо всем вспомнить! Только, как это сделать? Выбравшись из душа, я обернулась в большое махровое полотенце и поспешила переодеться. Осторожно приоткрыв дверь, я убедилась, что внутри никого не было, и прошмыгнула в комнату. Взгляд упал на шкаф и, открыв его, я увидела на вешалках одежду. Она была, определенно моей. Я вытянула, васильковое платье длиной до колена, с V-образным вырезом, и перед глазами всплыл момент, когда я стою перед зеркалом и кручусь. Я тряхнула головой и потянулась к выдвижным ящикам. Внутри, лежало новое нижнее белье (этакое кружевное безобразие). Повертев его в руке, я лукаво улыбнулась и поспешно натянула его на себя. Мне нравилось то, что я в нем ощущала, а именно: дерзость, непокорность и азарт. Интересно… Недолго думая, я быстро надела платье, чтобы скрыть на спине шрамы и следы от ожогов. Мне очень хотелось узнать, откуда они у меня появились, но пока, я не решалась расспросить обо всем у Себастьяна.

Я вышла из комнаты в бодром, приподнятом настроении, и пошла по коридору. В этом платье, я чувствовала себя просто превосходно, поэтому улыбалась. Плюхнувшись в свое кресло, я скинула балетки, поджала ноги под себя и засмотрелась в иллюминатор.

— Выглядишь хорошо, — услышала голос Себастьяна.

— И чувствую себя отлично. Мне нравится это платье…

Я посмотрела на Себастьяна. Он был одет в черный, деловой костюм и выглядел просто потрясающе!

— Я его, хм, помню, — закусила губу.

— Это замечательно, детка, — задумчиво сказал он и прошелся по мне, голодным взглядом. — Нужно пристегнуться. Наш самолет заходит на посадку.

Я глубоко вздохнула и почувствовала волнение.

— Не бойся, ангел, — он нежно коснулся рукой, моей щеки. — Я буду рядом.

Его слова внушили мне уверенность, и я снова улыбнулась. С Себастьяном и его волком, я была спокойна.