ГЛАВА 8

Григг

Я не мог спать. Вместо этого я пролежал всю ночь, наблюдая, как они спят, обнимая друг друга и меня.

Аманда, моя прекрасная невеста, спала обнаженной, положив голову мне на плечо, ее ноги сплелись с моими ногами, а рука лежала у меня на груди. Даже во сне она повернулась ко мне. Это давало надежду на то, что когда-то она полюбит меня, станет моей настоящей подругой.

Она лежала спиной к Раву, а он прижимался к ней сзади и прикрывал своим телом, как бы защищая – этого я никак не мог не одобрить. Его рука была достаточно длинной, и ладонь тоже оказалась на моей груди; его пальцы обхватывали ее запястье, держа за руку даже во сне. Его прикосновение меня не тревожило. Он тоже был моим, и я не мог бы выбрать лучшего второго для моей партнерши. Он был гордым воином нашего клана, очень умным и жестким, когда это было необходимо. Из него получится отличный партнер для нашей Аманды, а то, что он является медиком высокого ранга, значительно снижает риск того, что мы оба погибнем в бою, оставив ее без защиты. Даже если я умру во время следующего рейда, он сможет позаботиться о ней, любить ее, удовлетворять ее…

От этой мысли внутри зашевелилось что-то темное и жадное, скребя мои внутренности, словно когтями, и моя душа кровоточила, и болела, и желала… Надо мной темной грозовой тучей нависло ощущение неизбежности, предчувствие чего-то ужасного, с которым я жил всю свою жизнь. Отец был прав. Я не готов командовать. Я слаб. Сентиментален. Я позволяю эмоциям и желаниям затуманить мой разум. Настоящий воин никогда бы не допустил этого. Я даже не знал, что способен на такие чувства, пока не встретил Аманду.

Не в силах справиться с болью, я убрал от себя руки и ноги своих партнеров и тихо соскользнул с кровати.

Чертов капитан Трист и его вмешательство. Я не просто так отказывался искать невесту. Я знал, что не проживу долго, поэтому не мог заявить права на женщину и сделать ее своей. Рав всегда знал, что он должен стать моим вторым, но я много раз давал ему понять, что если он хочет найти собственную пару, в качестве основного, то ему стоит это сделать. Его ранга и статуса было достаточно, чтобы претендовать на невесту. Многие воины сочли бы за честь быть его вторым.

Он отказался. Когда мы были детьми, мы дали друг другу клятву, что никогда не разлучимся, и мы держали свое обещание.

Честно говоря, было бы легче, если бы Рав оставил меня со всеми моими выходками и упрямством. Я хотел, чтобы он был счастлив, но был благодарен, что он продолжает хранить верность мне. Я привык полагаться на его проницательный ум и умение успокаивать меня сильнее, чем хотел бы признать.

И все же я ждал, тянул. Смерть казалась мне более вероятной, чем жизнь, семья. Я не хотел, чтобы он оплакивал мою смерть. Я не хотел, чтобы моя невеста оплакивала мою смерть. Я не хотел…

Аманда. Она тихо вздохнула и зашевелилась, потянулась ко мне во сне. Когда она не нашла меня на месте, то повернулась к Раву, прижалась лбом к его груди. Он тут же обнял ее, даже сейчас стремясь защитить, и она, прижавшись к нему покрепче, снова уснула спокойно.

Она была такой же неожиданной, как и моя реакция на нее. В ней все было идеально. Я не мог перестать восхищаться ее странными темными волосами и округлыми бедрами. Мягким животом и полной грудью. Ее губами, розовыми и манящими, такими же, как ее киска. Я чуть не потерялся в ее темных глазах, когда она кончала под Равом, когда дрожала от удовольствия, и они оба сдались мне, моей власти. Чем больше я требовал, тем быстрее она таяла. Такая послушная. Я чувствовал это в ней, знал благодаря ошейнику, что она хотела этого. Нет, она нуждалась в этом так же сильно, как я нуждался в контроле. Она идеально подходила мне.

Еще больше меня поразила острая потребность в том, чтобы контролировать Рава, направлять его, владеть им так же, как и моей невестой. Я не хотел заниматься с ним сексом, но мне нужно было подчинять его себе, защищать его и заботиться о нем. Это яростное желание возникло из ниоткуда, как только между нами оказалась наша невеста.

Он был моим, и я не мог понять, откуда взялась такое страстное желание добиться, чтобы он принял и признал мою власть, мою защиту точно так же, как и Аманда. И меня раздражало то, что вещи Рава все еще находились в его личном отсеке, а не здесь, со мной и нашей невестой, где им место. Я боролся со странным желанием разбудить Аманду и поговорить с ней, расспросить о ее жизни, провести ей экскурсию по кораблю. Я чувствовал себя как юный выскочка, который пытается произвести впечатление на женщину, а не как командир, который не должен никому ничего доказывать.

Я должен был беспокоиться о своей команде, разведывательных миссиях, боевой стратегии, но вместо этого сидел в темноте, как дурак, и любовался Амандой. Я считал ее вдохи и выдохи, подавляя в себе желание разбудить ее и снова взять, медленно. Я представлял, как буду целовать ее губы, гладить ее кожу, изучать каждый изгиб и впадину, находить чувствительные места и заставлять ее таять, или задыхаться, или кончать. Мне нужно было знать, есть ли у моих партнеров то, что им нужно, чтобы быть довольными и счастливыми. Я хотел знать, смогу ли дать им то, чего они хотят. Я должен был дать им то, чего они хотят.

И я никогда ничего так не хотел. Раньше все было просто. Я воевал с киборгами Улья. Я трахался ради удовольствия. Я сражался вместе с моими воинами, чтобы успокоить свою ярость и утолить гнев, который охватывал меня каждый раз, когда я говорил с отцом или видел, как еще один воин погибает в бою. И все эти чувства отступали, когда я был в Аманде, когда я заставлял ее кончать и наполнял ее своим семенем.

При виде моих партнеров внутри проснулось и зашевелилось что-то грубое и ненасытное, и я боялся, что теперь ничто не сможет успокоить меня.

Я чувствовал себя чужаком в собственной шкуре, незнакомцем, чьи мысли и желания не узнавал и не мог контролировать.

Такие размышления в темноте были далеко не из приятных, поэтому я встал и тихо отправился в установку ГМ, чтобы почиститься. Когда на плечах оказалась свежая форма, я ощутил привычное бремя командования и чувство ответственности, которое всегда успокаивало меня, как ничто иное. Это было совсем не так, как с моей партнершей. Это было знакомо и нормально. Удобно.

Через пять минут я уже был на командном мостике, и в голове не осталось ни следа от тоски, нужды, желания и растерянности. Я изучал отчеты разведки, обсуждал предстоящие битвы с лучшими капитанами. Они заметили ошейник, но благоразумно промолчали об этом. Мы все знали, что есть более важные вопросы, чем моя невеста.

Улей наступал. Улей хотел преобразовать еще больше тел, получить больше сырья для своих Центров интеграции. Он был ненасытен. Он пожирал все живое, и только так он продолжал свое существование. И моя боевая группа была на линии фронта, так близко к центральному командованию Улья, что нам приходилось сражаться намного чаще, чем другим секторам.

Раньше эта мысль всегда наполняла меня чувством собственной важности. Мы находились в одном из самых старых и опасных секторов фронта. Об этом позаботился мой отец – выше его ожиданий в отношении меня была только гордость воинами клана Закар. Боевая группа Закар никогда не отступает. Наш клан сражался здесь уже сотни лет.

– Командир, вам вызов, – окликнула меня офицер службы связи со своей позиции у панели коммуникаций.

– Мой отец?

– Да, сэр.

Отлично. Только этого сейчас не хватало.

– Перенаправь его в Ядро.

Я называл Ядром конференц-зал стандартного размера, который был на каждом корабле. Это частное пространство было предназначено для встреч с высшими должностными лицами, обсуждений стратегии или дел судна. Именно там я встречался с капитанами, давал указания воинам и строил планы сражений.

Я покинул командную палубу и пошел в зал заседаний. Дверь закрылась позади меня, и через несколько секунд на экране у дальней стены появилось темно-оранжевое лицо отца. У меня были его глаза, но остальные черты, в том числе золотой оттенок кожи, я унаследовал от матери. Его окраска говорила о том, что он происходит из древнего рода, и ему никогда не нравилось то, что моя кожа светлее его.

– Командир, – он никогда не называл меня по имени, только по званию, как будто я ему не сын. Просто солдат. – Я прочитал последний отчет.

– Да, отец. Мы выдавили Улей из этой солнечной системы.

– И ты чуть не погиб.

И вот опять…

– Я в порядке.

– Черт возьми, мальчишка. Ты был слабым. Это позор. Тебе нужно потренироваться на простейшем симуляторе полета, прежде чем отправляться с боевым крылом. Ты способен на большее. Ты Закар. Я не потерплю, чтобы женщины хихикали и щебетали о том, как тебя выбросило из корабля в космос, и ты там летал, как куча мусора.

– Извини, что разочаровал.

Еще несколько минут он продолжал отчитывать меня и во всех подробностях описывать сочувствующие взгляды и вопросы, которые ему пришлось этим вечером выслушивать во дворце Премьера. Я потер шею, стараясь игнорировать тугой клубок ярости, который закручивался внутри каждый раз, когда мне приходилось смотреть на отца.

– Такого не должно повториться. Ты Закар.

Он не удосужился попрощаться или спросить, как я себя чувствую. Ему было все равно. Он ожидал, что я выживу и добьюсь большего, чтобы соответствовать своей фамилии.

В течение многих лет я был вынужден выслушивать его тирады. И они уже давно не трогали меня. Последний раз, когда я позволил отцу нарушить мое эмоциональное равновесие, я еще учился в академии. Но теперь я опустился на ближайшее пустое кресло за столом переговоров и закрыл лицо руками.

Ненависть. Ярость. Злость. Стыд. Любовь. Они переполняли меня и сдавливали грудь с такой силой, что я не мог дышать.

* * *

Конрав

Аманда лежала в моих объятиях, и ее горячее дыхание щекотало грудь. Ее голова примостилась у меня под подбородком, а обнаженное тело прижималось к моему.

Моя невеста.

Я годами ждал ее, молился богам, чтобы однажды Григг был готов и смог вызвать ее и сделать нашей.

Я был старшим офицером. У меня было право на собственную невесту, но каждый раз, когда я рассматривал этот вариант, перед глазами возникал потерянный Григг, по-настоящему одинокий. Мы не были братьями по крови, но я выбрал его в братья и не мог оставить его одного, так же как он не мог бросить раненного воина на поле битвы.

Боль, которую я вдруг почувствовал, принадлежала ему. Ошейники, которые мы надели для связи с нашей невестой, передавали страдания Григга так ясно, как если бы он сейчас стоял рядом со мной и рассыпался на части у меня на глазах.

Прошло несколько секунд, и наша невеста тоже зашевелилась. Она ахнула и прижала руку к сердцу – это означало, что она также почувствовала его боль. Наша связь была крепкой, намного крепче, чем я мог себе представить после всего одного совокупления.

– Что случилось? – прошептала она и напряглась, но не вырвалась из моих объятий. – Григг.

– Да, Григг, – я вздохнул, поцеловал ее в лоб и неохотно отпустил, чтобы встать с кровати. – Тут даже думать не надо, он только что поговорил со своим отцом.

Она села в постели, обнаженная и такая прекрасная, что я не мог оторвать от нее взгляда, пока шел, спотыкаясь, к брошенной накануне форме, и натягивал ее.

– С отцом? – Аманда натянула одеяло и прикрыла грудь, ее темные волосы теперь беспорядочно спадали на плечи. Даже несмотря на боль Григга мой член встал от ее вида.

– Генерал Закар. Он советник Премьера.

– Но… – она потерла грудь, как будто сама чувствовала боль. – Я не понимаю.

Одевшись, я вернулся к кровати, наклонился и нежно поцеловал ее мягкие, розовые губы. Боги, она была такой утонченной, и моей. Моей и Григга, и прямо сейчас я был нужен этому козлу.

– Ложись спать, милая. Я со всем разберусь.

Она смотрела, как я ухожу, с гневом и огнем в глазах. Это хорошо, они ей еще пригодятся в наш брачный период. Григг стал нестабильным, его стремление к контролю одновременно волновало и пугало. Я был готов выполнять приказы Григга без колебаний, даже когда он приказывал трахать нашу невесту именно так, как он велел. Меня поразил сам факт, что он отдал мне честь взять ее первым, наполнить ее своим семенем. Я и подумать не мог, что наш первенец будет по-настоящему принадлежать нам обоим. Ни теперь, ни потом невозможно будет определить, кто из нас является отцом наших детей. Широта и щедрость этого поступка глубоко тронули меня, хотя то, как Григг командовал мной, вызывало сложную смесь смирения и замешательства.

Он всегда был дерзким, импульсивным, высокомерным и немного диким. И мне это нравилось. Я участвовал во многих его приключениях, сражался рядом с ним во многих битвах, но никогда не делил с ним постель, никогда не делил с ним женщину, и потому не испытал на себе его потребности в абсолютном контроле. Он никогда не стремился контролировать меня, и меня шокировало новое открытие – это возбуждало. Черт, нашей невесте это тоже понравилось.

Я нашел Григга именно там, где ожидал – в Ядре, его единственном настоящем убежище. В одиночестве.

Этот ублюдок всегда был один.

Он не взглянул в мою сторону, когда я вошел. На столе передним лежал нетронутым рабочий планшет, вне всякого сомнения заполненный сотнями отчетов, запросов и других документов, которые требовали его внимания. Он сидел за круглым столом и не смотрел на них, его холодный и пустой взгляд застыл на мониторе, который сейчас показывал только глубокую пустоту космоса прямо за пределами нашего корабля. Если бы я не чувствовал его боль и гнев через ошейник, я бы купился. Он очень хорошо умел держать лицо.

– Очередной милый разговор с отцом? – я сел на кресло справа от Григга и стал ждать. – Как он там поживает?

Он долго молчал, но я не стал давить, только положил ноги на стол, закинул руки за голову и принялся ждать взрыва.

– Убери свои чертовы ноги с моего стола.

– До такой степени хорошо, а?

– Рав.

– Дай угадаю? Он расплакался и так переживал за твое благополучие, что не мог говорить из-за рыданий.

Григг фыркнул.

– Ну ты и мудак.

Я потянулся, чувствуя себя одновременно истощенным и взволнованным после времени, проведенного с Амандой. Вообще было удивительно, как после всего, что между нами было, он так быстро вернулся в свое обычное напряженное состояние. Может, если я смогу успокоить Григга, мы сможем вернуться в спальню, стянуть одеяло с ее мягкого, теплого тела и…

– Хватит думать о нашей невесте. Ты мешаешь мне злиться.

– Точно, твой отец. Дай угадаю? Твое последнее ранение опозорило имя Закар, а женщины во дворце волновались и расспрашивали его о здоровье печально известного командира Закара.

– В целом, да.

– Ты сказал ему о нашей невесте?

– Нет.

– Как? Он не заметил ошейник?

Григг покачал головой:

– Он видит только то, что хочет видеть. Остальное его не волнует.

– Значит, не сказал. Но почему? Может быть, женщины оставили бы его в покое, если бы знали, что ты теперь занят и у них нет шансов.

– У них никогда не было шансов.

– Они об этом не знали. Я уверен, что у множества матерей на Прайме ты – номер один в списке потенциальных женихов для их дочерей, так что ты широко известная личность.

Молчание затянулось, и я не стал его торопить, давая время переварить мои слова. Он был великолепным воином, но в отношении политики или женщин он был таким же тугодумом, как и его отец. Впрочем, я не собирался делиться с ним этим наблюдением.

– Я не стану говорить ему о ней.

– Почему нет? – я нахмурился.

Наконец он посмотрел на меня, и я с облегчением почувствовал, как спадает напряжение, передаваемое по связи.

– Мне нравится, когда они достают его. Пусть страдает. Может, я вообще никогда ему не расскажу.

– Хорошо. Меня не волнует твой мудак-отец. Я переживаю из-за Аманды. Что мы будем с ней делать?

Он прищурился:

– Что ты имеешь в виду?

– Разве ты не почувствовал это, когда мы закончили?

– Почувствовал что?

– Она чувствовала себя виноватой, Григг.

Он покачал головой и снова перевел взгляд на солнечную систему на мониторе.

– Нет. Извини. Я был…

– В шоке и замешательстве из-за тех чувств, что испытал по отношению ко мне?