Глава 10

Когда зашли в гостиницу, он вдруг вручил мне ключ и подтолкнул к лифту. – Поднимайся, я сейчас, – с ну очень загадочным видом обронил Роман и скрылся в направлении бара, откуда доносилась музыка. Я пожала плечами и направилась к лифту, а закрыв за собой дверь номера, вышла на террасу, глядя на светящийся огнями внизу город. Тёплый, ароматный ветерок шевелил волосы, вовсю пели цикады, мерцали звёзды на таком близком небе. Романтика, чёрт возьми. Так какого хрена я никак не могу отделаться от воспоминаний? Позади послышался звук открывшейся двери, но я даже не обернулась. Хочу побыть одна и справиться сама, не в первый раз. Только далеко углубиться в размышления снова не получилось: в номере раздался негромкий хлопок, а потом… зазвучала музыка. Такая, как я люблю: южные ритмы, одновременно задорные и тягучие, рождавшие внутри смутное томление и от которых дыхание учащалось. Грустить и предаваться тоске под них казалось кощунством. Вот же ж, дракон, а. Психолог на мою голову, и ведь понял, что у меня нет желания разговаривать! Хмыкнула, покачав головой, и даже уголок губ пополз вверх в намёке на улыбку. Шагов я снова не услышала, и едва не вздрогнула, когда через плечо протянулась рука с бокалом. – Конечно, не коллекционное из подвалов господина Егоренко, но тоже неплохое, – бодро сообщил он. – Думаю, надо отметить успешное начало наших поисков. Я на мгновение задержала дыхание, старательно утрамбовывая прошлое обратно в дальний чулан, потом повернулась и взяла бокал, всё же улыбнувшись. – Надеюсь, нам завтра никто не помешает, – голос даже не дрогнул, хотя смотреть на Логинова всё же избегала. Пригубила, одобрительно промычала – вино в самом деле оказалось вкусным, лёгким и приятным, – сделала ещё несколько глотков под внимательным взглядом Ромы. А потом он изрёк: – А давай потанцуем, Эль? Я замерла, сердце ёкнуло, и бокал в пальцах дрогнул. Тут же воспоминания о наших танцах не так давно настойчиво потеснили те, от которых я старательно пыталась избавиться последний час. Музыка звучала, обволакивала, звала за собой, и хотелось, да, согласиться. Но я слишком хорошо помнила, чем закончилось подобное согласие в прошлый раз… Что-то подсказывало, что сейчас Логинов поцелуем не ограничится. Об этом говорил предвкушающий огонёк в янтарной глубине, неожиданно мягкая ответная улыбка на полных губах. Прежде, чем я справилась с приступом замешательства и решила окончательно, согласиться или нет, из моих пальцев вынули бокал, ухватили за ладонь и притянули к сильному телу. – Я же чувствую, что хочешь, – выдохнул он на ухо, скользнув горячей рукой по обнажённой спине до самой поясницы. Волна дрожи прошла до кончиков пальцев, горло перехватило от двусмысленности фразы, и желание упрямиться окончательно растворилось в жарком волнении. Конечно, я хотела танцевать. Против музыки никогда не могла устоять, как и в этот раз. Она помогала расслабиться, отвлечься, не углубляться слишком сильно в ненужные раздумья. Но сейчас рядом оказался мужчина, спутавший все эмоции, нарушивший покой и растревоживший странные желания, не посещавшие меня ни разу за последние пять лет. И страх не желал до конца уходить, щекоча прохладными лапками. Я прятала глаза, когда наши лица оказывались слишком близко, задерживала дыхание, когда сильные руки уверенно скользили вдоль тела, ведя в танце. Волнение становилось сильнее с каждой минутой, с каждой тягучей нотой, с каждым новым прикосновением. Меня соблазняли, при этом даже не дотрагиваясь откровенно. Лишь иногда губы прижимались к виску, невесомо касались шеи, рассыпая по коже огненные искорки и заставляя вздрагивать. И… я поддавалась… Снова таяла в руках Логинова, послушно изгибалась, прижималась к нему, чувствуя, как гулко колотится в груди сердце. Сама не заметила, как пропала скованность, появилась лёгкость, и мои движения стали плавными, чувственными, дразнящими. Огонь пробежался по венам, плавя кости, я отдалась музыке, на несколько мгновений утратив связь с реальностью. Как мы оказались в комнате, не помню. Мой взгляд остановился на кровати, и ощутив горячую ладонь на бедре, медленно скользящую вверх, я замерла, со всей ясностью осознав, что… Сглотнула сухим горлом, сердце грохотало в ушах набатом, и я дрожала, захваченная врасплох вихрем эмоций. А вдруг… Вдруг Логинов получит, что хочет, и… Чёрт. В голове всё смешалось, растерянность и нервное волнение, комната плыла перед глазами, на языке горчило от вспыхнувших сомнений. Я чувствовала, как мгновения утекают, и остановить происходящее уже не смогу… Сильная рука обняла за талию, прижала обнажённой спиной к горячему телу, и жаркое дыхание обожгло шею. – Эля… – хриплый шёпот отозвался дрожью на натянутых нервах, и я беззвучно всхлипнула, прикусив губу. Я и хотела, и страшилась признаться себе в собственных желаниях. Доверие… Тонкая и хрупкая штука, которая легко разбивается, но собрать осколки потом очень сложно. Мягкие, чуть шершавые губы прижались к чувствительному местечку чуть ниже уха, потом спустились ниже, и голова сама откинулась, а глаза закрылись. Ладонь скользила дальше, неторопливо поднимая платье, и я вцепилась в обнимавшую меня руку, не зная, остановить или позволить продолжать. Дорожка из поцелуев пролегла по плечу, до самого края кружева, и у меня вырвался судорожный вздох. Жар растекался по телу, я облизнула пересохшие губы, а через мгновение их накрыл настойчивый и одновременно нежный рот, отвлекая от ненужных метаний и сомнений. Логинов в самом деле знал, что делать. Когда его язык скользнул по моим губам, мысли закончились, и сомнения тоже. Остались эмоции и желания, смелые, волнующие и чуть-чуть пугающие. Моя ладонь оказалась на его шее, пальцы зарылись в волосы, и я повернулась, прижавшись ближе. Мой ответный поцелуй был точно увереннее, чем в прошлые разы, и лишь где-то на краю сознания мелькнуло ощущение, что рука Ромы уже совсем не на бедре. Осмысление этого факта заняло некоторое время, я не могла одновременно думать о горячих пальцах, погладивших ягодицы поверх кружева белья, и губах, не отпускавших мой рот. Поцелуй давно перестал быть нежным, а моё запоздалое смущение утонуло в новой жаркой волне, прокатившейся по телу. Между тем, пальцы уже скользнули по пояснице и выше, поднимая платье, коснулись спины… Я со всхлипом отстранилась, тяжело дыша и уставившись на Рому ошалелым взглядом, мои руки вцепились в его плечи, а тело трясло от зашкаливавшего волнения. В глазах напротив бушевал огонь, а решительное выражение лица говорило о том, что останавливаться он не собирается. Ладони поднялись чуть выше, потянув платье за собой, и я инстинктивно прижалась сильнее, могучая волна замешательства плеснула в лицо, опалив щёки и спустившись на шею. Да, я никогда не раздевалась перед мужчиной! И… и в комнате ночник горит… Около уха раздался тихий, хрипловатый смешок. – Будет удобнее, если я сниму его, Искорка, – шепнул Рома и снова настойчиво потянул платье вверх. М-мамочки. Я понимаю, что удобнее, но у меня первый раз, мне надо свыкнуться с мыслью, и вообще… Однако он не останавливался, и пришлось зажмуриться и всё-таки поднять руки, кусая припухшие губы и пытаясь устоять на ватных ногах. Кровь шумела в ушах, нервы звенели, и на фоне этого оркестра под руководством зашкаливавшего волнения остальные эмоции меркли. Одно движение, и тёплый сквознячок невесомо скользит по обнажённому телу, прикрытому только трусиками, а я отчаянно зажмуриваю глаза, и очередной приступ смущения заставляет руки метнуться вперёд. – Ш-ш-ш, ну что ты, – ласково произнёс Рома, и я почувствовала, как вокруг запястий аккуратно сомкнулись пальцы, удерживая. Потом меня снова развернули, обняли, и горячая ладонь мягко обхватила грудь. – Ты красивая, Эля… Я захлебнулась вдохом, замерев в его руках и чутко прислушиваясь к себе. Прикосновение заставило кожу вспыхнуть, а сердце суматошно забиться. Губы Логинова снова заскользили по шее и плечу, отвлекая, волнуя, а пальцы продолжали поглаживать и ласкать моё тело, потихоньку спускаясь по животу. Ой-й. И щекотно, и приятно, и смущение смешалось с желанием настолько, что я потерялась в собственных эмоциях. Проще всего уже расслабиться, в самом деле, и… просто дать Роме возможность сделать то, что он хочет. И я тоже хочу, только стесняюсь и немножечко боюсь. Мелькнувшую было робкую мысль известить его, что у меня совсем мало опыта, отмела. Ну не скажу я сейчас этого, точно. Не когда чуткие пальцы, обведя впадинку пупка, остановились на талии, прямо на резинке трусиков… Прежде, чем успела подумать, что делаю, вцепилась в его запястья, не понимая, чего хочу больше, чтобы он продолжил, или остановился. Воздух в комнате сгустился настолько, что стало сложно дышать, его можно было резать тонкими пластами и намазывать, как масло. Губы Ромы переместились на выступавшие позвонки чуть ниже затылка, язык нежно обвёл косточки, отвлекая, и я ослабила хватку, прерывисто вздохнув. Тут же Логинов мягко, но настойчиво потянул единственную деталь одежды, оставшуюся на мне, вниз, и… Чёрт. Снова едва слышно всхлипнула, оглушённая грохотом сердца в ушах, меня трясло от напряжения и волнения, а ещё – от ощущений, волнами ходивших от шеи до самых пяток. Я чувствовала себя обнажённым нервом, каждое прикосновение, даже самое лёгкое, отдавалось покалыванием на коже и жаркой вспышкой внизу живота. Вот когда в полной мере ощутила, что значит плавиться, как кусочек масла на сковородке… Трусики скользнули к лодыжкам, а горячие ладони провели по бёдрам, оставляя шлейф из мурашек. Такие же горячие губы проложили дорожку из поцелуев вдоль позвоночника, превратив его в воск, я шумно выдохнула и чуть выгнулась, судорожно сжав пальцы. Глаза по-прежнему не открывала, так было легче бороться со смущением, которое никак не желало уходить и щекотало в животе невидимыми усиками. А под прикосновениями Ромы становилось всё жарче, и дышала я уже приоткрытым ртом, неровно и тяжело. Когда меня развернули и снова поцеловали, я только едва слышно пискнула и… сдалась. Обмякла в сильных руках, вцепившись в Логинова, как в спасательный круг в бушующем море, эмоции сбивали с ног и поднимали в душе настоящий шторм, отключая разумную часть сознания напрочь. Оказавшись вдруг на руках Ромы, лишь ощутила на мгновение, как в груди образовалась гулкая пустота, но настойчивые, жадные губы на моих губах не дали сильно отвлечься на происходящее. Моя спина коснулась покрывала, и глаза сами распахнулись. Логинов отстранился, и я встретилась с внимательным взглядом, переливавшимся расплавленным янтарём. Я замерла, непослушные губы пролепетали: – Р-рома… А он только медленно улыбнулся, мягко прижав мои ладони к подушке и переплетя наши пальцы, и внутренности скрутило в сладком спазме от предвкушения. – Ты больше не вспомнишь прошлое, – уверенный, низкий голос отозвался на оголённых нервах, прокатился по венам огнём. Дальше… Чуткие пальцы были везде, неторопливо изучали, ласкали каждый изгиб, заставляя вздрагивать от прикосновений и забываться в волнах ощущений. Поцелуи бабочками порхали по разгорячённой, ставшей очень чувствительной коже, оставляя жаркие следы, спускались всё ниже. Когда ладони Ромы легли на бёдра, мягко, настойчиво раздвигая, я лишь беззвучно всхлипнула, вцепившись в покрывало. Сопротивление длилось доли мгновений, пока очередной обжигающий поцелуй не коснулся самого низа живота, заставив охнуть в голос. Замешательство плеснуло пряной волной, я задохнулась, а потом с тихим, отчаянным стоном послушно развела колени, зажмурившись до разноцветных кругов. И мир завертелся, затягивая в тёмную воронку наслаждения, нараставшего с каждой деликатной лаской. Я дрожала всё сильнее, выгибаясь навстречу умелому рту и позабыв о стеснении. Это было сумасшествие. Огненный вихрь подхватил, закружил, я стремительно летела куда-то, чувствуя, как напряжение внутри становится всё сильнее. Тело превратилось в натянутую струну, звенящую и готовую лопнуть в любой момент. С губ срывались короткие стоны, я металась по постели, задыхаясь от нараставшего наслаждения. Ещё один миг в невесомости, растянутый в вечности, ещё одно нежное прикосновение языка – и я рухнула в пропасть, разбиваясь на тысячи осколков, содрогаясь от горячих волн удовольствия, раз за разом прокатывавшихся по телу. О-о-о, как же хорош-шо… Я так и не поняла, в какой момент Логинов избавился от своей одежды, слишком занятая собственными волнительными переживаниями. Просто вдруг, вынырнув из головокружительного омута эйфории, поняла, что меня прижимает к постели обнажённое, очень горячее тело, а губы снова сминает жадный поцелуй. Ой. Сильные руки подхватили под коленки, поднимая ноги, и я лишь успела испуганно вздохнуть, чувствуя внизу что-то твёрдое и большое… Не удержала тихого вскрика, крепко обняв за шею, боль слегка разогнала туман в сознании, и Рома замер. Я ощущала, как тяжело, неровно бьётся его сердце, слышала частое дыхание около уха, а потом раздался сиплый шёпот, полный изумления: – Г-господи… Эля?! Из горла вырвался нервный смешок, я сглотнула, уткнувшись лицом в плечо Роме. Боль притупилась, тело немного свыклось с изменениями, и я осторожно пошевелилась, глухо отозвавшись: – Ну… так получилось… Собственный голос звучал немного хрипло, пульс зашкаливал, мгновения тянулись, и наконец Рома шумно выдохнул и сделал первое, медленное движение. От необычных, непривычных и ярких ощущений перехватило горло, они плавно нарастали, и дремучие инстинкты брали верх, помноженные на эмоции. Тело само подстраивалось, усиливая набиравшее обороты удовольствие, только глубже и острее, чем в первый раз, и я снова улетала, обнимая Рому крепче с каждым толчком, прижимаясь ближе. Это было волшебно, упоительно, и мир расцвёл новыми красками, сверкая и переливаясь. Мои стоны звучали всё громче, огонь мчался по венам, сжигая всё на своём пути, дрожь предвкушения становилась сильнее, пока наконец внутри не взорвалось солнце, окатив горячими брызгами и снова погрузив меня в блаженную нирвану наслаждения. Тягучий, долгий стон Ромы раздался буквально несколькими мгновениями позже, и мышцы под моими руками расслабились, а мягкие, тёплые губы нашли мои, подарив безумно нежный поцелуй. Надолго погрузиться в томную слабость, наполненную последними отголосками случившегося, мне, конечно, не дали. Логинов перекатился, прижав к себе, и выпрямился, опёршись спиной на подушку и усадив меня лицом. Его пальцы крепко, но аккуратно держали мои запястья, не давая прикрыться от вновь вспыхнувшего смущения под его пристальным взглядом. Щёки потеплели, я заёрзала, отведя глаза и чувствуя себя слегка неуютно: как держаться после всего, было не совсем понятно. – И почему не сказала? – требовательно спросил Рома, вгоняя меня в ещё большее замешательство. Я фыркнула и за иронией скрыла растерянность: – И как ты себе представляешь? Прости дорогой, я немножко девственница? О-о-о, боже, лицо уже просто пылало, я не знала, куда себя девать под этими слегка насмешливыми глазами. – Чёрт, Эля, я был бы осторожнее… – Всё нормально, и закрыли тему, – оборвала я, умирая от смущения и прерывисто вздохнув. Это в самом деле было так, а небольшой дискомфорт в деликатных местах к утру пройдёт, не сомневаюсь. Логинов протяжно вздохнул, притянул к себе и обнял, чмокнув в макушку. Сразу стало так тепло, уютно и спокойно, а на лицо так и просилась мечтательная улыбка. Но… могу ли позволить такую роскошь? – Если вздумаешь делать вид, что между нами ничего не происходит, и сегодняшняя ночь не имеет значения, отшлёпаю, – проворчал вдруг он, обняв двумя руками и устраивая удобнее на груди. – Я безумно рад, что ты досталась только мне, – понизив голос до бархатистых тонов, добавил наглый дракон с отчётливым довольством. – Эй! Никому я не доставалась!.. – тут же возмущённо вскинулась я, несильно стукнув его в грудь. Ну конечно, договорить мне не дали, заткнув рот смачным поцелуем, ещё и за подбородок придержав, чтобы не отвертелась. – Вот ты говорливая, Искорка, – со смешком произнёс Рома спустя несколько минут, потом выпрямился, придержав сердито сопящую меня, и заявил. – В душ и спать, хватит с тебя на сегодня переживаний. Да уж, верно замечено. Только с водными процедурами я могла прекрасно справиться и одна. Но кто же мне позволит. Похоже, кое-кто задался целью засмущать меня сегодня до цвета свёклы, и я так и не решилась удовлетворить робкое любопытство, упорно не опуская взгляда ниже груди Логинова. А чья-то понимающая усмешка на слишком довольной физиономии усиливала моё замешательство в разы… Наконец я растянулась на кровати, в кольце сильных рук и с удобным плечом под щекой, и моментально провалилась в сон. Этот долгий волнительный вечер закончился наконец-то. Элис давно спала, тихонько сопя и прижавшись к нему тёплым, расслабленным телом, а Рома всё никак не мог отвести взгляда от её лица. Его собственные эмоции ещё бродили в крови, на языке оставался лёгкий привкус ванильной карамели – наслаждения Элис. Ох, какой же она оказалась нежной и страстной, отзывчивой, и совершенно очаровательно смущалась. Сердце Логинова вспорхнуло бабочкой к горлу, он осторожно пошевелился, прижав девушку крепче, и улыбка на его губах стала шире. Маленькая огненная ведьма, раненая в душу, и до сих пор никого не подпускавшая к себе слишком близко. И его пыталась тоже держать на расстоянии, только у Логинова было другое мнение на её счёт. Драконье чутьё никогда не подводило, и найдя свою женщину, других он просто переставал замечать. А уж с Элис… Едва ощутив, что он у неё первый, Рома чуть не оглох от торжествующего рёва внезапно очнувшегося от долгой магической спячки зверя. Вот это был сюрприз так сюрприз, печати обожгло весьма ощутимо. И сейчас одна только мысль вызвала волну тихого восторга и чисто мужской гордости. Логинов медленно выдохнул, поправил покрывало на плече Элис – всё же, ночи здесь, в предгорьях, были прохладными, – и уткнулся в кудрявую макушку. Его девочка. Теперь уже точно его, своё он не отпустит. – Спи, родная, – едва слышно шепнул Рома и прикрыл глаза, наконец уплывая в мягкие объятия сна. Утро встретило непривычными ощущениями, и спросонья я даже не поняла, почему подушка под щекой равномерно поднимается, матрас такой тёплый, а мышцы странно тянет, как после хорошей физической нагрузки. Последняя мысль резко выдернула из сонной полудрёмы, воспоминания нахлынули волной, а с ними вернулось и смущение. Потому что спала я на Логинове, в одной с ним постели и абсолютно обнажённой. Ой. Щёки вспыхнули, я непроизвольно дёрнулась, и тут же рука вокруг моих плеч напряглась, удерживая и не давая удрать. – С добрым утром, – мурлыкнул знакомый весёлый голос. – Выспалась? Ну, в общем да. Хотелось умыться, размяться немного и завтракать. Но для начала надо собраться с духом и поднять голову, посмотреть в глаза тому, кто сделал меня женщиной. Уф-ф. Лицу стало ещё жарче, сердце беспорядочно заметалось в груди, и от волнения перехватило дыхание. – М-м-м, как же мне нравятся твои эмоции, Элька, они такие искренние, – довольно протянул Логинов, зарываясь пальцами в мои волосы и на корню пресекая моё робкое желание делать вид, что ничего не произошло. Ну вот как оставаться невозмутимой, а?! Я сама чуть не замурлыкала кошкой, растекаясь по сильному телу Ромы амёбой, но всё же наскребла в себе храбрость и подняла голову, встретившись взглядом с напарником. Уже и не только… – Привет, – пробормотала слегка сиплым со сна голосом. А он, обхватив моё лицо ладонями, накрыл рот долгим поцелуем, лишив на некоторое время возможности соображать. – Вот теперь утро доброе, – с чувством произнёс наглый дракон, отстранившись и глядя на меня с весёлой усмешкой. – Завтракать? Хорошее предложение, особенно, чтобы отвлечься от смущающих воспоминаний и мыслей. – А потом? – подняла брови, стараясь дышать ровно, хотя после такого утреннего приветствия это получалось не очень хорошо. – Потом отдых и пляж, ты же вроде как в отпуске немножко, – хмыкнул Логинов и коснулся пальцем кончика моего носа. – После ужина пойдём на дело, – понизив голос, добавил он и подмигнул. Хороший план, мне нравится. Умываясь и одеваясь, вдруг обратила внимание, что вчерашний кулон так и висит на шее, и решила не просить Рому снять. Пусть будет. Мне не мешает, и отличная страховка на всякие неприятные случайности. Мы быстро собрались, позавтракали в отеле и отправились на море. Рома и правда хорошо знал берег и сразу повёл в место, где нет назойливых отдыхающих. Пришлось полазать по камням, пока добрались до уединённой бухточки с галечным пляжем, со всех сторон закрытой скалами, но оно того стоило. Тут нам точно никто не помешает. Только вот, когда начала снимать одежду, намереваясь вдоволь поплескаться в тёплом море, поймала взгляд Логинова, сидевшего на камне уже в одних только плавках. Он ласково скользил по мне, словно невидимые ладони, и по коже разбежались мурашки, заставив замереть. Внезапно остро осознала, что место действительно закрыто от посторонних глаз, и… Дыхание перехватило от нервного волнения, и я выпалила, бессознательно прижав футболку к груди: – Что ты так смотришь? Он что, в самом деле задумал прямо сейчас повторить то, что было ночью?! А Роман вдруг фыркнул и рассмеялся, поднявшись. Я невольно отступила на шаг, насторожившись ещё больше, а он отобрал футболку, в которую я вцепилась, как в единственную защиту, ухватил за руку и дёрнул к себе. – Любуюсь, знаешь ли, – хмыкнул он в макушку, потом отстранил и заглянул в лицо. – Эля, глупенькая, да не наброшусь на тебя, не делай уж из меня маньяка-то, – Рома тихо рассмеялся. – Я способен сдерживать свои инстинкты, а вот целовать и обнимать буду, – решительно заявил он и вдруг легко подхватил тихо пискнувшую меня на руки. – Пойдём купаться, застенчивая моя. День прошёл непривычно, немножко странно и при этом ужасно мило, в лучших традициях историй о любви. Мы купались, загорали, иногда разговаривали. Приставать ко мне в самом деле никто не собирался, а вот лёгкие прикосновения, поцелуи невзначай и прочие маленькие нежности стабильно вгоняли в волнительные переживания до самого вечера. И вроде никто мне никаких обещаний не давал, признаниями не разбрасывался, но… Что-то такое мелькало в янтарном взгляде, отчего у меня в животе радостно-испуганно всё замирало. В середине дня мы зарезали арбуз, который купили по пути сюда, и жизнь стала окончательно прекрасной. А с закатом отдых закончился, и пришла пора возвращаться в гостиницу, готовиться к вечеру. Ужинали мы тоже в ресторане на первом этаже. – Поедем к девяти, – негромко инструктировал Логинов, пока я уплетала жареную рыбу с овощами. – Пойдём через Верхний парк, как я говорил. Не отходи от меня ни на шаг, буду магией прикрывать нас. – Хорошо, – я послушно кивнула, чувствуя, как азарт защекотал в крови. – Ты знаешь, как зайти в архив? Что там? – Он закрыт магией, естественно, замаскирован качественной иллюзией под стену, – объяснил он. – Думаю, смогу снять защиту, вряд ли там что-то сильно накрученное. Мы же уходили отсюда навсегда, – на его губах мелькнула грустная улыбка. – А обычные маги точно не откроют. Я помолчала, поглядывая на Рому, и рискнула спросить: – Ты хочешь вернуться? Логинов помолчал, его лицо стало задумчивым на несколько мгновений, а потом он выгнул бровь и хмыкнул. – А зачем? – просто отозвался он. – Я уже здесь прижился, и даже к печатям привык. Так, всё, пойдём, – Рома поднялся, доставая бумажник. В номере я переоделась в джинсы, решив, что в шортах не слишком удобно, сменила шлёпанцы на лёгкие матерчатые туфли на плоской подошве и в общем была готова. Нервозность и волнение пропали, азарт бодрил, я жаждала подвигов. С воодушевлением посмотрела на Рому – тоже в штанах, тёмной футболке и кедах, не хватало банданы и кожаной куртки, тогда точно вылитый байкер. Взгляд невольно задержался на выразительных бицепсах, обтянутых трикотажем, мелькнули воспоминания, как нежно эти руки держали ночью… Поспешно отвернулась, пряча предательский румянец на щеках, и поспешила к двери. За окном вечер окончательно вступил в свои права, солнце село, и на Эльту опустилась темнота. Позади послышался смешок, меня моментально догнали и обняли. – Я уже говорил, что ты очаровательно смущаешься, Элька? – мурлыкнул ужасно довольный голос около уха, и меня легонько подтолкнули дальше. – Идём вершить великие дела, напарница. Я выдохнула с перерывами, унимая взметнувшиеся эмоции, и направилась к лифту. Вот же ж… приколист. И почему я улыбаюсь до ушей, кто бы мне сказал?! До дворца мы добрались без происшествий, Рома остановил машину вне пределов видимости, и к ограде Верхнего парка мы подходили пешком последние несколько десятков метров. Хорошо, здесь проходила улица, и даже стояли частные дома, а фонари горели редко. Припозднившиеся прохожие ни у кого не вызовут подозрений. Осталось только найти удобное место… Как выяснилось, Логинов и это успел сделать во время нашей прогулки в первый день. Крепко ухватив меня за руку, он уверенно шёл вдоль забора куда-то вперёд, пока мы не оказались в глухом тупике. Ограда тут упиралась в каменный склон, почти отвесный, и я уж точно не смогла бы на него забраться, да и моток колючей проволоки не внушал уверенности. – Будем здесь лезть, – тем не менее, уверенно заявил шёпотом Рома. – Как? – я скептически посмотрела на длинные штыри метра в два с острыми концами, соединённые в самом верху перекладиной. – Я тебя подсажу, перелезешь, только аккуратнее, – предупредил Логинов. – А я следом. Он присел, подставил сцепленные ладони, я осторожно наступила, и меня легко подкинули вверх. Дальше уже было дело техники, и через мгновение я стояла по ту сторону забора, оглядываясь. Мой напарник же вообще без труда подтянулся, и я засмотрелась на чуть не лопавшуюся на бицепсах футболку, и вскоре Рома стоял рядом со мной. – Идём, – шепнул он, крепко ухватил за руку и шевельнул пальцами. Воздух вокруг нас пошёл рябью, мою татуировку слегка закололо, и мы быстро направились по тёмному парку. По пути не встретили никого на наше счастье, а даже если бы и встретили, я верила в магию Ромы. Ну и тут было достаточно кустов, за которыми можно прятаться. Мы добрались до дворца без проблем. Горели только окна на верхнем этаже, та часть, где проходил приём, была погружена в темноту и тишину. Также легко добрались до подвала – двери оказались открыты, да и от кого их запирать, если хозяева дома, а чужих тут вроде как не предполагалось. Миновали ряды бочек и стеллажей и свернули в небольшой закуток, где стоял стол для дегустации, и Рома остановился перед обычной каменной стеной. – Ну, начнём, – он встряхнул кистями и глубоко вздохнул. А я замерла на стуле, приготовившись наблюдать за его работой. Дракон вытянул руки, окутавшиеся золотистым мерцанием, и поднёс почти к самой стене, но не коснулся. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом камни, казавшиеся настоящими, вдруг сморщились, как будто нарисованные на холсте, расползлись, как плёнка под огнём, и моим широко раскрытым глазам предстала небольшая дверь из тёмного дерева, скреплённая широкими полосками из металла. Ничуть не заржавевшими, между прочим. – Иллюзия не самое сложное, – пробормотал Рома скорее себе, чем мне. – А вот дальше уже интереснее… Его пальцы заскользили по воздуху, словно ощупывая, и в нём разливался зеленоватый туман, постепенно высвечивая причудливые узоры ярко-красного цвета. Они красиво переливались в неярком свете электрических лампочек и придавали происходящему какой-то нереальный, сказочный оттенок. Логинов довольно долго изучал эти узоры, не прикасаясь, но посылая то искорки, то какие-то змейки. Они искрили и шипели, сталкиваясь с узорами, те вспыхивали, но ничего не происходило. Я слышала, как Рома раздражённо вздыхал, но ничем не могла помочь: уж в драконьей магии он точно понимал больше моего. Я покосилась на часы: мы тут сидели уже почти час, и, признаться, я начинала немного зябнуть в прохладном подвале. Но отвлекать Логинова не собиралась, только поёжилась и тихонько потёрла плечи. Рома отступил от стены, поскрёб подбородок, хмурясь и уйдя в размышления, а потом тряхнул головой и решительно выдохнул. – Так, ладно, последний способ, – хмыкнул он. – Раз ларчик не хочет открываться. Откуда в его пальцах оказался нож, я так и не поняла, а в следующий момент Рома резанул ладонь, крепко сжал, а потом махнул в сторону светящихся узоров.