29 Марк.

Стою под ее дверями. С медведем в пол моего роста и снова с цветами. Но теперь не с розами. На этот раз купил ей ирисы. Они такие эротические и соблазнительные в своих нежно-фиолетовых лепестках с бархатным краем.  

Я даже не знаю, дома она или нет. Просто приехал. К черту уже все это. 

Подношу медвежью морду к глазку, чтобы сразу расположить Алису на дружескую беседу. Открывает дверь. Леггинсы за колено облегают фигуру, а топ на бретелях лишь для галочки прикрывают ложбинку, в которой расположился крестик на цепочке. Я бы тоже согласился быть распятым там. 

Как будто знает, куда я смотрю и о чем думаю, складывает руки на груди и откашливается. 

- Я уже не играю с игрушками. 

- Я знаю, - киваю ей и, не дожидаясь приглашения, захожу в квартиру, закрывая за собой дверь. 

- Но он шел в комплекте с цветами. - Пожимаю плечами и улыбаюсь. Моргает ресницами и берет в одну руку медведя, в другую - цветы. Специально занимаю обе руки, чтобы не смогла ничего сделать. Обхватываю лицо ладонями и тяну к себе. 

- Как ты меня уже достала, Гаечка, ты не представляешь. - Через секунду врезаюсь в ее губы. Такие, какими я их и представлял. Мягкие. Теплые. Податливые как пластилин. 

В ирисах есть плюс. У них нет шипов, которые могут больно впиться в голову, когда она придет в себя и решит устроить баню. Но она не отталкивает. Слышу только шум падающего букета и медведя в ногах. Чувствую, как кладет руки на поясницу, притягивая к себе. Наконец-то это все закончилось. 

Она моя. Добился. Уломал. Языки, как в пламени, сливаются и обжигают друг друга. Конечно, столько терпеть. Она первая тянет рубашку вверх, вытягивая ее из брюк, и  ногтями впивается в кожу на спине. Хочу, чтобы меня расцарапала. Чтобы имя мое кричала. Чтобы извивалась и стонала. Чтобы жалела о том, что так долго сопротивлялась. 

Запускаю руки в волосы и стягиваю на макушке. В дверь кто-то звонит, но мне плевать. Никто нам не помешает. Пошли все вон. Удерживаю ее сильнее, но она растворяется, как льдинка в горячих руках. Оставляя в руках только что-то бесформенное. Зажмуриваюсь и открываю глаза. 

Сон. Это был всего лишь долбаный сон. Замахиваюсь и кидаю подушку, которую обнимал, в стену. Ох**ть, я сплю на диване. Не раздевшись. С подушкой в обнимку. И представляю, что это девушка. А будильник заходится на столике от трели.

Доброе утро, Марк. 

Твою мать. 

Эротические сны о Гаечке. Это уже клиника. Если я чем-то не отвлекусь от нее, у меня точно поедет крыша. А мои Фаберже лопнут от переизбытка бриллиантов.

Расстояние и работа. Много работы. И очень большое расстояние. 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍