44. Алиса

Я так и стою в течение ещё нескольких  минут, прислонившись лбом к стеклу, и смотрю в окно на дорогу. Он давно уже уехал, оставив меня одну. Нет, не одну. Этот засранец оставил мне еще поцелуй, после которого я теперь не могу прийти в себя. Внутри все дрожит. Сердце трепыхается, заключенное в клетку из ребер. 

Определенно, нельзя делать перерывы в отношениях на такие длительные сроки. Потому что каждый, кто заставит тебя раскрыть губы навстречу следующим, будет богом поцелуев.

Я несколько раз за вечер брала телефон, чтобы написать ему что-нибудь. Но каждый раз откладывала. Отгонять его от себя несколько недель, а потом приставать с вопросом, почему ты недоцеловал меня, было бы странно. 

Тогда почему же у меня ныли губы сейчас, а в голове сидела навязчивая идея, что мне понравилось...  

Ничего более подходящего, чем спросить через час, доехал ли он до дома, я не нашла. В ответ получила такое короткое “Да, все нормально”.

И он опять пропал на несколько дней. Закинул меня в котел, отсыпав порцию поцелуев, и накрыл крышкой, чтобы я доходила до кондиции. 

Специально забывала телефон в раздевалке. Чтобы, если он позвонит, не схватить и не ответить сразу же. А потом я выглядела бы гордой и чертовски занятой, что не ответила сразу, а увидела пропущенный только через пару часов. И я бы перезвонила и  высказала все, что думаю.

Наверное, если бы я целовалась чаще, то этот поцелуй не запутался бы сейчас в моих мыслях. Так надежно, что я никак не могла его отловить и искоренить. 

Но это картина была в моей голове. Но не в его. Он не звонил. Обещал исчезнуть и исчез. Сначала это смахивало на очередную его шутку, что пройдет немного времени, и он, как ни в чем не бывало, заявится ко мне на кухню с требованием накормить. Я даже кофе купила, на случай если он захочет заглянуть на чашечку. Но это действительно походило на то, что на этом точка. 

И, хотя я радовалась, что наконец обрела свободу, и никто не склонял меня к донорской помощи, скучно было без этих перепалок. Не с кем особо было поспорить о выборе фильма или о том, что лучше есть на завтрак. Кто будет смотреть на тебя так, что готов есть на завтрак, обед и ужин.

* * *

- Пап, как дела? - спрашиваю у отца, удерживая телефон между ухом и плечом. 

- Тут так хорошо, бери выходной и приезжай к нам.

- Заманчиво, если не будет ничего срочного, обязательно приеду. У тебя лекарства ещё есть? - Нарезаю просроченную ветчину, купленную Марком еще во время моей болезни. Надо бы скормить коту в кустах.

- На неделю хватит, если что. 

- Тогда точно надо  приехать. Как тетя Нина?

- Да все в огороде сидит. Занимается прополкой. А я ей чищу всё, как уборщик. Лисенок, там тебя никто не обижает?

Обижают, папа. Один. Который то добивается меня, то исчезает. Устала уже от этих качелей и постоянного ожидания.

- Меня? Это я их обижаю. Не волнуйся, пап. - Задвигаю мысли и выдаю то, во что хочу поверить сама.  

- Люблю тебя.

- И я тебя, мистер четыре колеса, - намекаю на инвалидное кресло, что подогнала ему тетя Нина. - Ты прям как на гоночном болиде гоняешь у меня. - И хотя он может медленно передвигаться с помощью трости, все-таки комфортней восседать на троне.

- Ой, шутница.

Прощаюсь и убираю телефон в сторону. Сгребаю ветчину на тарелку и иду на балкон. Открываю окно и высматриваю в темноте белый комок с темным пятном на лбу. Не увидев, начинаю негромко подзывать, чтобы не привлекать внимания конкурентов.

И именно в тот момент, когда тот, кого зову, сонно потягивается и вылезает из-под куста лилий,  вскидывает голову вверх как по команде смирно, трель в дверь прерывает наше свидание. 

Рычу про себя и, кинув кусок ветчины коту, кричу, чтобы дождался меня и не уходил. Показываю целую тарелку просроченной вкуснятины.  

Опять у соседа сверху соль  закончилось. Сто процентов, потому что у него всегда ночью что-то заканчивается. То соль, то масло, а может он просто не знает, как ещё напроситься на чай. 

Открываю дверь и вижу двоих.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍