62. Марк
- Я же вижу, что у тебя ничего серьезного к моей дочери нет. Ездишь к ней по ночам. Будто не понимаю, зачем… - Дождавшись, когда они выйдут, начинает разговор Николай Иванович.
- И что? Времена СССР без секса прошли, так что теперь талоны не нужны.
- Мы носили женщинам цветы и ходили на свидания.
- Цветы дарил, - поднимаю один палец вверх, - конфеты тоже, - поднимаю второй, - когда болела, ухаживал, на работу подвозил. - Дальше перечислять?
- Ничего выдающегося ты не сделал.
- Вы тоже говорили, что только гуляли и дарили цветы, а не подвиги Геракла совершали. Я что по-вашему должен был сделать? Сбросить ее с моста, а потом спасать? - Вижу же, что любит ее и переживает. И не важно, кто был бы на моем месте, все проходили бы проверку. - Она так о вас волнуется, вы не представляете. - Его губы расслабляются на пару секунд. Да! Кажется, нашел его ахиллесову пяту. - Я бы хотел, чтобы мои дети так же переживали за меня и заботились, когда я буду в вашем возрасте, как Алиса о вас.
Уговариваю его не лезть в наши отношения, хотя сам при этом не до конца понимаю, чего жду от них. Я ведь просто хотел ее тело, а сейчас заступался так, словно мне не давали жениться на ней.
- Если у тебя такой бизнес и ты такой крутой, что ты от моей дочки хочешь? У нее нет наследства и приданого в виде фазенды.
У нее охрененное тело, папуля.
- Не знаю, Николай Иванович, просто понравилась. Она необычная. Ей не нужны мои деньги, как и мне от нее ничего, кроме ее самой. Спасибо, что воспитали ее именно такой.
- Не для тебя воспитывал, - недовольно ворчит, но уже мягче.
- Да, ладно. Мы же не в восточных странах живем, где девушка с детства предназначена для кого-то определенного.
- Не верю я тебе, - качает головой из стороны в сторону. - Нет в тебе чувств к ней, но она почему-то выбрала такого, как ты.
- Рано еще говорить о чувствах. А какого она должна была выбрать? Одного из слесарей своего гаража?
- Кого-то своего круга, чтобы не чувствовать себя неудобно и неловко в обществе буржуев. - Ах, вот где собака зарыта.
- Люди вообще легко подстраиваются под окружение. Так что у Алисы комплексов по этому поводу нет. Вы вообще считаете это нормальным, что молодая девушка работает в окружении мужиков? Где каждый, через одного, может ее изнасиловать. Вы хотите, чтобы ваша дочь всю жизнь провела, ковыряясь в мазуте?
- Она сама выбрала это. Думаешь, не отправлял ее на нормальную работу? Она ведь преподаватель по специальности. Физмат. Но плакала, что не может работать учителем, хочет чинить машины.
- Честно сказать, я проверял ее знания. Она, действительно, хорошо во всем разбирается. Я бы взял ее к себе на работу. Но не люблю смешивать работу и личное.
- Иди уже к ней, соскучилась поди, – Кивает на окно, где на лавке напротив сидит Гаечка с тётей и буравит в стеклах окна отверстия. - Помни, что я за тобой наблюдаю. И, не смотря на то, что плохо хожу, достану и накостыляю, если слёзы из-за тебя начнет лить.
- А если я из-за нее? - усмехаюсь в ответ и поднимаюсь.
- Да уж, из тебя слезу выдавишь, скорее банку сарказма.
- Приятно было познакомиться, Николай Иванович.
- Когда в город-то поедем?
- Если переночевать пустите, то завтра. Сто лет не был в обычной русской деревне. Хочется походить по травке и послушать, как стрекочут кузнечики.
- Пустим переночевать, кузнечик, но в разных комнатах с дочерью.
Закатываю глаза в ответ и улыбаюсь.
- К путевке к этой отношение имеешь? – Оборачиваюсь и смотрю в глаза. Должно быть в них он хочет увидеть правду.
- Нет, - честно вру и выхожу на улицу.
- Ну что, дамы, покажете свои угодья?
- Алис, покажи, а я пойду твоему папе лекцию прочитаю о гостеприимстве.
- О да, гостеприимство - это у них общая проблема. - Перевожу взгляд на Гаечку.
Она щурится от солнца и сдерживает улыбку. Злится, что спорил с папой Колей, но ведь она знала, что я молчать не буду, отстаивая правду. Жду, когда остаемся одни, и обнимаю за талию.
- Пошли, покажешь мне какой-нибудь погреб, желательно с хорошей шумоизоляцией.