Глава 13

– Вот черт… – протянула я с горечью в голосе. Эта новость не должна была меня удивить, но я всерьез расстроилась за подругу. Хотелось скорее добраться до нее – обнять, успокоить, но я просто не знала, как можно успокоить человека, потерявшего единственного близкого! Я никогда не была в такой ситуации и вдруг подумала, что, возможно, мне не удастся найти правильные слова… И возможно, гораздо лучше Соню успокоят девчонки, с которыми она несколько лет делила комнату. Ноутбук давно потух, телефон больше не подавал признаков жизни, а я все стояла у окна, размышляя о последних событиях. Со стороны входной двери вдруг послышался лязг замка, и я так резко обернулась, словно чего-то испугалась. За время одиночества тревога пропитала меня насквозь, подкидывая самые страшные идеи… Поэтому, когда вместо Кира в квартиру зашел крепкого вида незнакомец с короткой стрижкой, от досады я готова была простонать! – Привет, – замялся знакомый незнакомец, которого мне уже довелось видеть в дни плена. Он привел Герду, что немного разбавило мою грусть, и все равно сердце было не на месте. – Здрасте, – отозвалась я сухо, обняв себя за плечи. Он выглядел каким-то напряженным, хотя явно не удивился моему присутствию. Освободив Герду от намордника, парень сам проводил ее в ванную, чтобы вымыть лапы. Собака вернулась первой и сразу направилась к миске, которую я не додумалась наполнить. Следом вернулся крепыш, потирая ладони на ходу. Встретившись с моим взглядом, он прошел на кухню и с первой попытки открыл нужный шкаф, где хранился корм. – Я могла бы и сама, – резонно заметила я, когда собачья нянька умело наполнил миску. Крепыш ничего не ответил. Лишь бросил в мою сторону задумчивый и хмурый взгляд, словно я его отвлекла от важного занятия, и спокойно вернул упаковку на место. Странный. Явно сам себе на уме. Под моим подозрительным взглядом гость неторопливо прошел к входной двери, однако перед ней неожиданно замер, чем еще сильнее привлек мое внимание. Словно парень вдруг что-то забыл и неуверенно обернулся на собаку. – Спрячь ее, – бросил он глухую фразу, которая привела меня в замешательство. – Чтобы даже хозяин не нашел. – Что, прости?… Знакомый Артура точно услышал меня, однако повторять не собирался. Спокойно открыл дверь и покинул квартиру. И лишь спустя несколько секунд глухой тишины я перевела хмурый взгляд с двери и сосредоточила его на Герде. Тогда догадка захватила меня в жгучие сети и заставила рвано хватать ртом воздух… Нет. НЕТ! Я ринулась к собаке, словно она вот-вот исчезнет прямо у меня на глазах, однако вовремя одумалась и не стала трогать ее во время еды. Вернулась к подоконнику и схватилась за телефон. Набрала отца и тут же сбросила. Перешла в смс и долго гипнотизировала пустую строчку. Хотелось выплеснуть весь гнев и накал, облечь его в правильные слова, чтобы донести, на какой мерзкий шаг он пошел! До чего опустился! Метания заняли мою душу и разум. Паника не давала рассуждать уверенно и прийти к какому-то решению – каждый шаг казался неправильным и рискованным. Отец объявил мне войну. А точнее, Киру – в тот самый момент, как я переступила порог дома, выступив против мнения семьи! Я не умела воевать, но я знала своего отца и не единожды наблюдала, как он подходит к решению проблем. Михеев – хищная акула. Он знает, куда бить, он знает, как расправляться с врагами, он в этом ас, и он явно готовился к этой войне заранее. Нельзя действовать на эмоциях. Отец не должен узнать, что мне по необычайному везению раскрыли его первый рычаг давления! И почему-то крепыш посчитал, что Артур тоже не должен узнать… Когда Герда опустошила миску, сразу начала искать себе место в коридоре, чтобы прилечь. Я подошла к ней уже без опаски и с отрешенным видом присела на корточки. Ласково провела по гладкой шерсти на макушке и сглотнула колючий комок, что подобрался к горлу. Вина стискивала грудную клетку. Эта собака стала моим другом, реабилитацией моей души! Но сердце больно сжималось именно от понимания, что значит этот питомец для Артура… Он рассказывал мне. Герда не росла на руках моего бандита, а пришла в его жизнь уже взрослой собакой. Это единственное, что осталось в память от покойного друга. А точнее, человека, с которым Артур был близок, как с отцом. В прошлом этот человек работал кинологом, а Герда стала его последней воспитанницей. Мой бандит не сразу сладил с ротвейлером. Она не принимала нового хозяина и тосковала по старому. Прямо как живому человеку, ей понадобилось время, чтобы свыкнуться с новым местом и отпустить умершего хозяина. Почему же именно я должна ее спрятать?… Может, потому что Артур не станет этого делать? Не станет вестись на провокацию и показывать, что чего-то боится… И все равно Герда ценна для него, а значит, невольно будет перетягивать внимание. Кажется, я поняла. Мой напряженный взгляд переместился на подоконник, где лежал айфон. Отстранившись от собаки, я поднялась с пола и направилась туда. Почти не сомневалась, когда переходила в контакты. И готова я была к любому ответу. – Алло. – Я не ожидала, что он возьмет трубку с первого раза, поэтому растерялась. – Привет. – Вечер добрый, – сухо отозвался Филипп. – Че не спится? Черт, я даже на время не посмотрела. Но этот вопрос не терпел отлагательств. – Мне нужна твоя помощь. АртурК вечеру пацаны привели кабинеты в порядок. По крайней мере под ботинками уже не хрустел разбросанный хлам, и пространство не портил вид мертвой оргтехники. Подлые гости не стеснялись. Налетели среди бела дня, погладили битами моих дежурных и разворошили все, что на глаза попалось. В документы не совались, только вид создали, а значит, преследовали иную цель. Например, устроить мне беспонтовое пугалово. Да только видал я такие ходы. Сначала поднапрячь, заставить нервничать, расшатать уверенность, потом хорошенько бахнуть там, где не ждали. Я решил обогнуть систему. Набрал Михеева по прямому номеру, прикинулся, что не заметил разъебанной конторы, и назначил встречу. Сухой, хрустящий, как тонкий лед, голос не стал предлагать нейтральную территорию, а пригласил меня прямо в главный офис. Таким смелым шагом папаша хотел показать мне свое преимущество по всем фронтам. Дескать, я настолько не трогаю его, что могу и очередь в фойе отсидеть. Час назначил поздний, когда в периметре не останется никого кроме заряженной по самое «не балуй» охраны. Меня, конечно же, оставили без единой нычки и только после осмотра пропустили в большой кабинет большого начальника. Ленивой походкой преодолев расстояние, я с громким скрипом вытянул стул из-за стола и уселся напротив Михеева, что откинулся в дорогом кресле, внимательно наблюдая за мной. – Ты же понимаешь, что один неверный шаг – и живым ты отсюда не выйдешь, – кинул он вместо приветствия, а я не смог сдержать дружелюбный оскал. Неужто боишься, хитрый колобок? – Так чего ж сразу не грохнул меня, папа? – поинтересовался я, не теряя возможности поддеть его. Михеев вперил в меня взгляд исподлобья, подался вперед и переплел пальцы в замок. – Это было бы слишком просто, – с кровожадной ухмылкой признался он. – Так что знай, солдатик, это только начало. Если, конечно, ты не передумал бодаться с тем, кто тебе не по силам. – Бодаться без повода не в моих правилах, – спокойно заметил, пожав плечами. – Но раз уж ты настаиваешь… – Ты точно контуженный на всю голову. Или грамотно прикидываешься дураком! – гавкнул папаша. – Немудрено, что тебя со службы погнали. – Понравилась моя биография? – заметил я, скрипнув зубами. – Могу тебе больше рассказать, доставай коньяк – история долгая будет. Смотри, как клещом вцепился в мое славное прошлое. Пытается выискать сожаление за потерянное настоящее, которое могло сложиться иначе. Да только нет никаких сожалений. Одно лишь разочарование за то, что болел патриотизмом. Михеев рассвирепел, сканируя меня убийственным взглядом, и предупреждающе рыкнул: – Слишком много на себя берешь. – Я не славлюсь скромностью. – В общем, так, – обрубил он внезапно, – мне с тобой делить нечего, Кир, однако я не слезу, пока не разрешу причину нашего столкновения. И есть только один вариант выйти из этого всего без жертв. – Подозреваю, что есть. Папаша осадил меня небрежным взглядом, но ничего не сказал. Поднялся из-за стола и направился к сейфу. Достал оттуда большой бумажный конверт и, вернувшись, положил его передо мной. – Здесь полмиллиона, – сообщил он. – Этого должно хватить, чтобы ты забыл о моей дочери и переключил свой отмороженный интерес на телок, равных себе. Я протяжно присвистнул и задрал брови. – Как раз хватит, чтобы покрыть ущерб, который ты мне нанес, – заметил, не пряча разочарования в голосе. – Дешево же ты ее ценишь. – Мало? – холодно поинтересовался Михеев. – Миллион. За эти деньги ты лично привезешь ее мне. Я хрипло засмеялся, поражаясь уверенности этого старого шакала. – Боюсь, у нас проблемы, – сообщил я, потешаясь над его твердолобостью. – Хотел бы я бабок нажить, ты узнал бы об этом раньше. Так что вариант для мира крайне ненадежный. Губы Михеева искривились в злобной гримасе. – Сукин ты сын. Либо ты их берешь, либо они достанутся киллеру, который решит вопрос способом куда надежнее! Чистый воротничок. Так и знал, что папаша не станет марать руки, поэтому приехал налегке. – Я буду ждать, – бросил я в ответ и, рывком поднявшись со стула, шагнул к хозяину кабинета, оказавшись с ним лицом к лицу. – Уверен, что она кинется тебе в объятия и станет благодарить за заботу? Напрасно. Время упущено, папа. Теперь твоя дочь – моя забота, ты с этой ролью не справился. Мне не похер на ее судьбу, я дам ей защиту и опору, а вот ты… имей в виду – следующий шаг за мной. Запечатлев в сознании его каменное выражение лица, я развернулся и направился к двери. Лишь в последний момент замедлил шаг. – Кстати. Если кто-то из твоих шакалов решит, что сегодня мой последний день, – я глянул через плечо, чтобы встретится с глазами Михеева, – твою женушку ждет неприятный сюрприз. Она ведь сейчас в галерее? Его стальные глаза накрыло темнотой, губы скривились, а ноздри начали рвано втягивать воздух. – Ах ты подонок. Решил, тебе удастся меня обойти?! – А ты проверь, – спокойно предложил я и скрылся за дверью. Глупый-глупый старый черт. Я тихий волк, но зубастый. И пока ты будешь искать на меня проруху, я уже встану за твоей спиной. Домой вернулся поздно. Лениво дергая коротким хвостом, из темноты ко мне навстречу вышла смурная Герда. Погладив мордастую, я обвел внимательным взглядом квартиру. Принцесса опять спала на диване в дальней комнате в ожидании меня. Я видел сообщение от нее, но мне было не до ответов. Главное, знал, что она дома. В этот раз я не стал включать свет. Приблизился и жадно втянул аромат белоснежных волос. Моя красавица. Моя верная девочка. Осторожно взяв на руки стройное тело, завернутое в плед, я направился в спальню, где уложил Снежану на законное место. Лег рядом, даже не раздеваясь. Тяжелый выдался денек и завтра предстоял не легче. Но ради награды, которая сонно прижалась к моей груди, я готов был устроить бомбардировку всему городу. И чем больше у меня будут стараться ее отнять, тем жестче и хладнокровнее я буду давать отпор. СнежанаПасмурное небо отражало настроение сегодняшнего дня. Обнимая себя руками и ежась от пронизывающего ветра, я стояла возле чужих могил, отрешенно наблюдая, как к глубокой яме несут представительный гроб из красного дерева. Следом за могильщиками Катя и Света вели под руки Соню, лицо которой было белее листа. Больно. Даже просто смотреть на нее больно. Кажется, подруга плохо осознавала реальность, потому что не реагировала на окружающих. Возможно, под таблетками, во избежание проблем с беременностью. Взгляд невольно поймал высокого темноволосого мужчину в коричневом пальто, что, точно коршун, следил за каждым шагом Сони. Джокер. Он выглядел пасмурнее тучи, глухо отдавал указания и периодически затягивался сигаретой. Красивый мужик, чего уж там. Прямо было в нем что-то такое – притягивающее и опасное. Когда пришло время прощаться, Соню прорвало. Она словно вмиг проснулась из своего коматоза и, захлебываясь рыданиями, кинулась к гробу. Катя и Света бросились следом, но никак не могли успокоить подругу. Я уже было двинулась к ним на помощь, как вдруг вмешался Джокер. Он тряхнул Соню за плечи и что-то строго сказал, после чего она волшебным образом перестала поддаваться истерике. Послушала этого шулера, значит, больше всех ему доверяла. Опустив взгляд на бабушку, подруга тихо всхлипнула, спокойно наклонилась и поцеловала ее. Затем коротким кивком позволила закрыть крышку и спряталась в объятия Джокера, чтобы не смотреть, как гроб с бабушкой забросают землей. Я не заметила, что по моей щеке катится слеза. Грудь сдавило от всего этого… Последнее прощание, Соня, как потерянный ребенок, доверившийся зверю, тихий плач соседок. Захотелось уйти подальше от мрачного тумана, пропитавшего это место. Но я простояла до последнего венка, уложенного поверх насыпи. Нам не удалось толком попрощаться с Соней. Джокер при первой возможности увел ее в черный джип, а сам остался договариваться с гробовщиками. Девчонки тоже уехали – для них предоставили отдельную машину. Я же не спешила садиться в Панамеру и молча наблюдала за избранником моей подруги. Знала, что скоро он заметит мой пристальный взгляд и сделает выбор. Разобравшись с парнями, Джокер достал сигарету и направился в мою сторону. Приблизившись, нагло облокотился о белоснежный кузов моей машины и выпустил дым. – Что сказать хотела? – поторопил он, разглядывая горизонт над кладбищем. Бандит периодически прикладывал правую ладонь к боку. Никак не заживет. Он попал в перестрелку еще до того, как они разошлись с Соней. – Если ты ее обидишь, я сделаю так, чтобы следующая пуля попала тебе в яйца, – предупредила я без иронии. Джокер снисходительно засмеялся. – Опасная ты женщина, – заметил он, вытянувшись и посмотрев на меня своими демонически-зелеными глазами. – Теперь понятно, почему Киргоев выбрал тебя. На моем лице отразилась растерянность. – Откуда ты знаешь? – насторожилась я. – Об этом знает все его окружение, – сообщил он откровенно. – Считай, что это комплимент, потому что по жизни этот солдат – волк-одиночка. Я поджала губы и опустила взгляд. – Только не говори Соне, – попросила почти вежливо. – Тем более сейчас. – Не скажу. И ты за нее не переживай – сосредоточься на своих проблемах, – прохладно рекомендовал Джокер. – Теперь за Соню отвечаю я, и я очень ревностно отношусь к своей роли. С этими словами он бросил сигарету под ноги и оттолкнулся от машины. – О каких проблемах ты говоришь? – остановила я бандита. – Ты знаешь о каких, – лениво отозвался он. – Ты что-то слышал о планах моего отца? Джокер задержал на мне странный задумчивый взгляд. – Мне нет дела до твоего отца, – небрежно ответил он. – За того ли ты переживаешь? Я уехала с кладбища самой последней. Так и стояла возле Панамеры, с отрешенным видом провожая машину за машиной. Как-то получилось, что слова шулера тонким гвоздем зашли в голову, и где-то глубоко душу начало царапать тревогой. Я действительно не задумывалась о том, что в этой войне мой отец может быть не только нападающим, но и уязвимым. Я отвела ему роль врага, поэтому от меня шло одно сопротивление и предвзятость. Но теперь я не могла остановить сменившееся направление мыслей… Как бы то ни было он – мой отец. И собственная небрежность начинала колючей проволокой опутывать грудь от чувства вины. По дороге домой я позвонила Филиппу – уточнила, где состоится встреча и все ли в силе. Нервничала очень. Даже не уверена была, получится ли вывести собаку хотя бы за пределы квартиры. Да я вообще уже ни в чем не была уверена. Где правильное или неправильное, где добро или зло… Я собиралась вывезти Герду еще утром. Но Кир не спешил уходить, а моя беспричинная задержка могла вызвать подозрение. Хотя, возможно, он уже тогда заметил странности в моем поведении. Слишком часто я задерживала на нем напряженный взгляд и была совсем не против обоюдного молчания. Утром я выходила из квартиры одна – Артур так и остался дома. Поэтому, с замиранием сердца отомкнув дверь, я первым делом убедилась, что его нет. Раздеваться не стала. Поймала взглядом Герду и, прикусив щеку, представила, как буду надевать намордник. Сделав несколько глубоких вдохов, я прошла к вешалке в прихожей и сняла все необходимое. Делала все аккуратно и не спеша, чтобы избавиться от мандража и не передать свое состояние собаке. Опустившись на колени рядом с ротвейлером, я положила недалеко поводок и намордник. Герда подняла голову и, точно спрашивая, глянула на меня своими коричневыми глазками. Я погладила ее по голове и мягко произнесла: – Пойдем погуляем? Герда скромно оживилась. Дернулись лапы, и хвост застучал по полу. Возможно, ее смущало, что именно я поведу гулять. Однако собака позволила мне надеть на нее намордник, который я застегивала дрожащими руками, и подчинилась, когда я потянула поводок. Я переступала порог квартиры на ватных ногах. Не по себе было. Чувство закралось колкое, что я ошибку совершаю, что не стоило слушать подозрительного крепыша и все выложить Артуру. Что я потом ему скажу? Как объясню свое решение, не подставив лишний раз отца? Но от одной мысли, что он может причинить вред Герде, сердце сжималось от страха. В любом случае хуже не будет, если я ее спрячу. И где – никто не узнает, кроме меня и Филиппа. Герда вела себя спокойно и послушно, пока мы спускались на лифте и направлялись к машине. Я не знала толком правильных команд, да и вряд ли смогла бы их озвучить нужным тоном, но надеялась, этого не потребуется. Герда – смышленая девочка и чувствует, что я ничего плохого не задумала, а напротив, пытаюсь ее защитить. Я постелила на заднем сиденье покрывало, заботясь о комфорте собаки, которую пришлось поуговаривать зайти в салон. Каждая потерянная секунда натягивала нервы, все время казалось, что вот-вот во двор въедет внедорожник Кира, и тогда… Неприятный разговор состоится гораздо раньше! Дорога прошла напряженно. Я не могла расслабиться и сосредоточиться. Слишком крепко держала руль и несколько раз сбилась с пути, путаясь в подсказках навигатора. Герда периодически просовывала морду между кресел и фыркала, будто ругая меня за невнимательность. А я просила ее вернуться на место не потому, что слюни заляпали кожаный подлокотник, а потому, что лишний раз отвлекалась. Филя звонил уже несколько раз. Из-за нервов и аккуратной езды с ценным пассажиром я добралась гораздо позже в пригородный поселок, где красивые холмистые места украшали леса и домики. Прямо как на картинке. Он встретил меня у массивных ворот. Сразу пошел навстречу, не успела я из салона вылезти. – Я уже решил, ты передумала. – Могло быть и так, – призналась я. – Она сзади? – Ну не в багажнике же. Филипп обошел меня и уверенно схватился за дверцу заднего сиденья, однако, услышав грозный рык, тут же захлопнул ее. – Понятно, – нервно выдал он. – Кто этот человек? – спросила я недоверчиво. – Я лично его не знаю, но друг отзывался положительно. Правда, чел странноватый… но к собакам как к людям относится. Я удовлетворенно кивнула, наблюдая за Филиппом, который направился к воротам. Он нажал на вызов, и мы начали ждать. Слышался многочисленный лай собак, скулеж, звон то ли цепей, то ли железной сетки. Неожиданно ворота ожили и остановились, чуть приоткрыв вид на двор. Чистый, просторный, дом деревянный, ухоженный, вольеры виднеются вдалеке с крупными собаками разных пород. Лысый коренастый мужчина в спортивной одежде вышел к нам и сосредоточил строгий взгляд. – Здравствуйте, – первым поздоровался Филя. – Вы Геннадий? Савелий должен был предупредить о нас. – Я понял, – низким голосом отозвался Геннадий, окидывая взглядом наши машины. – Где собака? – В Панамере, – кивнула я на свой автомобиль. – На заднем сиденье. Опытный, по рассказам Филиппа, собаковод уверенно двинулся в указанном направлении и открыл заднюю дверцу салона. Герда зарычала, но он, словно совершенно не заметив этого, поймал поводок и вытянул ее из салона. – Иди сюда, не бойся, – заговорил с ней Геннадий, а мы с бывшим переглянулись, отметив, как изменился голос мужчины. Герда грозно рявкала, рычала, предупреждающе бросалась на незнакомца, который контролировал ее за ошейник и гладил по голове. Грудную клетку неожиданно сдавило. Словно я доверяла ребенка чужому человеку! В этот момент я готова была все послать к чертям и вернуть собаку к законному хозяину, к дому которого она привыкла. – Ее зовут Герда, – ревностно сообщила я. – Красавица, не понравилось тебе путешествие, – все бормотал Геннадий, будто не услышав меня. – Кто тебя так хорошо воспитал? Он опустился на колено, оказавшись с собакой на одном уровне и совсем не страшась, что она скалится через намордник и бодается. Собаковод исследовал внимательным взглядом ее морду, ушки помассировал, погладил мощную грудь, словно оценивал здоровье собаки. В какой-то момент он поднялся и потянул Герду к воротам. – Рядом. На мое удивление она поддалась, хоть и шла с недовольным рыком. Даже на меня не посмотрела. – Насколько можно у вас ее оставить? – остановила я Геннадия. – Насколько надо, – ответил он, продолжая путь. – А что насчет оплаты?… – бросила я дрогнувшим голосом, едва сдерживая слезы. Собаковод глянул на меня так, словно я бессовестно отвлекла его от очень важного занятия. – Корма купи. У меня тут сирот хватает. – Да… конечно, – отозвалась я в спину Геннадия. Скоро массивные ворота закрылись, отрезая меня от Герды, но я упрямо продолжала пялиться на них. Украдкой вытирала слезы, которые, не переставая, сбегали по щекам. Чувство вины душило. Будто не имела я права так поступать с ней. Хоть и понимала, что рисковать было бы хуже… Вздрогнула, когда чьи-то руки опустились на мои плечи. Филипп легонько сжал их, а я, уже не сдерживаясь, затряслась от глухих рыданий. – Ну ты чего, малышка? – удивленно произнес он, разворачивая меня к себе. – Все будет хорошо с твоей собакой, я гарантирую! Савелий этому мужику своих немцев на дрессировку отправлял. Он, знаешь, как с ними носится? Я всхлипнула и закивала головой, мягко отстраняясь от бывшего парня. – Спасибо тебе, Филя, – искренне поблагодарила я, покосившись на джип, переднее стекло которого уже было полностью восстановлено. – На здоровье. – Нет, правда, – произнесла я, заметив, как он приуныл. – Я запомню эту помощь и не откажу, если тебе понадобится моя. – Да ладно, – безобидно подмигнул он. – Обойдусь. Друзьями остались – и на том признателен. Постояв немного в неловком молчании, мы коротко попрощались и разошлись к своим машинам. Только перед тем как я села в салон, Филипп окликнул меня. – Будь осторожна, Снежана. А то я и тебя спрячу! Я усмехнулась на это беззлобное предупреждение и махнула рукой. Уже в салоне пропустила мысль, что если Кир узнает, кто мне помогал, прятаться придется Филиппу.