Глава 46

Марфа

Ростислав выбрался на середину прохода между рядами и, широко расправив плечи, прошел вперед, встал так, что диванчик, на котором сидел я, оказался за широкой мужской спиной.

По телу скользнули теплые мурашки и какая-то необъяснимая расслабленность с щепоткой уверенности. Я вздохнула свободнее, меня больше не душило неизвестностью.

— Всем добрый вечер, здравствуйте. Меня зовут Ростислав Дубинин и вы можете направлять все свои вопросы мне. Я, так сказать, уполномочен от лица Марфы отвечать на те, что не касаются ее творчества.

— Простите? — поинтересовался кто-то из гостей. — Мы ждали интервью от Медеи.

Все были в шоке. Дубинин же не дал никому слова вставить.

— И вы его получили. Более того, получите ответы на свои вопросы снова, если вопросы будут касаться творчества. Во всех остальных случаях отвечать буду я!

— Почему? — не унимался неизвестный.

— Известно ли вам, что Медея — не только талантливый художник, но и профессиональный дизайнер с особым видением. Я бывал на объектах, что были спроектированы ею, и оказался под впечатлением. К каждому проекту, будь то работа над дизайнерским проектом для крупной компании, или очередная работа, как художника, Медея подходит с душой, глубоким прочувствованием и полной отдачей. В такие моменты как нельзя остро чувствуется необходимость сосредоточения энергии, аккумулировании всех внутренних сил, мыслей на выполнение задачи… На пороге чего-то нового не хочется растрачивать себя и свое внимание по пустякам. Именно поэтому на вопросы, касающихся областей вне творчества Медеи, буду отвечать я. Надеюсь, я довольно развернуто ответил на вопрос “почему”. Теперь напомню о том, что вас много, Медея — одна. Время, отведенное на общение с прессой, не резиновое. Поэтому четко формулируем свои вопросы. По одному, пожалуйста.

Признаюсь, он безумно хорошо смотрелся в своем костюме, с микрофоном в руках. Такой уверенный, собранный, прекрасно держится перед камерами!

Хорошо поставленный, низкий голос, размеренные жесты, привычка управлять — сейчас я почувствовала в нем все, вплоть до возможности изменить настроение и направление разговора так, как хотелось бы ему… Ох, как это было сильно!

— Кто задал последний вопрос, поднимитесь и представьтесь, пожалуйста, — попросил Дубини. — Давайте возьмем за правило, не выкрикивать из толпы, а представляться перед тем, как решите задать серьезный вопрос или сморозить чушь.

Раздался легкий женский смех.

Прекрасно, он уже начал завоевывать их сердца.

— Итак?

— Наталья, репортер журнала “Культура о главном”. Медея, вы, кажется, любите мужчин постарше? Таких, как ваш дядя? — повторила свой вопрос журналистка.

Снова короткий приступ удушья, гнева.

Но развернуться моему гневу не позволил Дубинин.

— Удивлен, что сплетни приравнены к новостям, которые могли бы заинтересовать читателей журнала с таким пафосным названием “Культура о главном”. Но вам виднее. И так… Вы, Наталья, кажется любите слухи погрязнее? Такие, как клевета, опубликованная Широковой о Медее? Давайте я вам поясню, как это работает. Можно мне доску и маркер, пожалуйста? Здесь есть доска и маркер?

Ему принесли то, что он просил.

— Отлично, спасибо большое!

Дубинин перетянул внимание на себя, и, кажется, всем было очень интересно, что же такое он изобразит и для чего это все?

— Итак! — Дубинин щелкнул колпачком. — Есть некая известная личность, допустим, прекрасная акула, назовем ее Медея! Предупреждаю, я и близко не художник. Поэтому моя акула может быть похожа на кильку или селедку!

Снова смех, кто-то даже захлопал, камеры начали щелкать вспышками.

— Просто включите воображение, дамы и господа. Судя по тому, с какой жаждой вы обсасываете ничтожные слухи, воображение у вас ого-го как развито…

Синим маркером Дубинин изобразил на переносной доске странную помесь рыбы и дельфина.

— Как я и говорил, рисую я так себе… Но помним, это акула. Впрочем, Медея… Может быть, ты мне поможешь? Они же не поверят, что это акула! — сокрушенно вздохнул Дубинин.

Ростислав улыбнулся, его взгляд мягко и тепло скользнул по моему лицу, словно говоря, что все будет хорошо.

— Ладно, сделаю исключение! Но учтите, я не рисую маркерами в принципе.

— Готов поспорить, позднее эта доска с изображением эксклюзивного экспромта от Медеи, тоже уйдет с молотка, — пошутил Дубинин.

Кто знает, может быть, и так. Я оказалась рядом, взяла губку, стерла каракули Роса, в несколько касаний изобразила акулу.

— Господи, она как живая, того и гляди, укусит. Благодарю, Медея. Итак, вокруг этой известной личности всегда крутится интерес непосвященных, есть некие домыслы, догадки и прочие. Назовем их просто слухами, и этими слухами… — Дубинин потыкал маркером, рисуя “слухи”… — Этими слухами могут кормиться и кормятся так называемые рыбы-прилипалы. Паразиты, словом! Есть полезные рыбы-прилипалы, те самые безобидные рыбешки-фанаты, почитатели творчества и прочие люди, которые в жажде узнать больше о своем кумире проявляют лишь желание стать ближе. Пока это желание безопасное и не нарушает границы личного пространства, все хорошо. Тут безопасное, — обвел. — Но есть и другой сорт прилипал. Паразиты, которые мутят воду, те, что отщипнув кусочек какой-то информации, нарочно раздувают шумиху, вопят громче всех остальных, выдавая ложь за правду. Какие цели ими движут? Ну, давайте. Помогите? — задал вопрос в толпу, вовлекая в диалог.

— Выгода.

— Жажда славы.

— Выгода. Жажда славы, — написал на доске слева сверху. — Отлично! От себя добавлю… Желание продержаться на плаву еще немного.

Дубинин обвел маркером рисунок.

— Теперь еще раз посмотрим на великолепную и всем известную Медею и потом переведем наш взгляд вот сюда… — показала на рыбешку, больше похожую на червя. — Это Широкова, клевету которой решила подхватить Наталья. Надеюсь, вы еще не забыли, кто такая Наталья. Впрочем, если забыли, я вас не виню, сам едва вспомнил и то лишь потом, что она до сих пор стоит, полная алчного внимания. Итак, Наталья подобрала крохи… — снова начеркал… как будто какашки.

Боже, детский сад! Но многие захихикали, ведь то, что рисовал Дубинин, еще и смачно разъяснял, было знакомо и понятно всем.

— Наталья подобрала слухи Широковой. Все мы знаем, кто такая Широкова. Вернее, мы не знаем, верно? — выделил слова. — Да кто она такая вообще? Может быть, и была популярна лет двадцать назад. Так вот, уважаемые. То, что выдала в массы Широкова — и есть ни что иное, как кусочек правды, который она отщипнула и извратила до неузнаваемости. Всем нам известен анекдот, да? Когда девушка, обчикрыженная налысо, плачет: “Я всего лишь кончики хотела подравнять!” Широкова и есть тот самый неумеха парикмахер, испортивший все, что только можно. Еще раз смотрим на схему! — подчеркнул каждое из предложений. — Наталья подобрала объедки слухов, посеянной Широковой. Никому не известная журналистка, звездный час которой давным-давно прошел замутила воду, выдав свои наработки за правду о Медее.

Дубинин сделал паузу, обвел собравшихся взглядом, из которого пропала улыбка.

— Официально установлены факты подлога, мошенничества, дачи взяток и подкупа свидетелей мадам Широковой. Все, что вы повторили, Наталья, лишь множит клевету. Вместо того, чтобы взять и составить интересный вопрос, как-то обстоятельно пообщаться с исключительной личностью, вы решили паразитировать на чужой клевете. Раздербанивание гнилостных останков — вот как я могу назвать ваш вопрос…

Снова пауза, все слушали Дубинина. Только его. Обо мне и забыли! Вот это влияние и талант убеждения. Прирожденный мастер выступать перед толпой…

— Кстати, знаете, почему Широковой сегодня нет среди нас? Знаете? Думаю, нет. Эксклюзивная новость. Завтра об этом будут говорить все остальные, но вы можете рассказать об этом уже сегодня и стать теми, за кем повторяют, теми, кто задает новости, а не копирует их у более удачливых коллег! — нагнал внушительности в голос.

Толпа собравшихся затаила дыхание. Дубинин медленно и обстоятельно произнес:

— Широкова задержана правоохранительными органами по ряду обвинений.