Глава 22. Дикий

Дикий

– Что ты сказала? – я подрываюсь на кровати.

Почудилось, что ль? Или Полина сейчас говорит о том, что Миронова выгнала Ежевику из дома?

Как это вообще? И, мать его, за что?

– Ну, Дикий! – кричит девчонка, паникуя. – Вр-рубай свою тарантайку в голове!

Я пропускаю мимо ушей то, как мелочь пузатая разговаривает со мной. Вскочив с кровати, в два шага оказываюсь возле шкафа и достаю из него свои вещи.

– А-ну, цыц!

Неосознанно начинаю злиться. Когда понимаю, что Ежевика из-за своей скромности и нерешительности может оказаться сейчас где угодно. А на улице дождь.

Чёрт, всё нашу первую встречу напоминает. Она сидит на лавочке, промокшая до нитки. А потом я…

Не время ностальгировать, Дронов!

– За что выгнала?

– Сначала отр-ругала за то, что пришла поздно и не предупредила маму, что ушла, а потом…

Что за бред вообще? Ксюша не станет страдать такой ерундой.

– … за то, что любименький сервиз её разбила, пока мы с мамой на море были…

– Твоя мать ничего не принимала там? – кажется, рычу точно так же, как и Полина.

У меня создаётся ощущение, что Ксюша спятила. Да, эта больная помешана на каких-то старинных тарелках от прабабки своей. Дорожит ими как одержимая. Но чтобы падчерицу свою из дома выгонять за это? Больная на голову… Из-за посуды?!

– Какую-то жидкость красную. Пахнет ещё так, бр. Но на этикетке виноградик нарисован!

Ох, Полинка…

– Вика не сказала, куда пойдёт? – спрашиваю, но умом понимаю, что некуда ей. Приезжая, не местная.

– Ну-у, – тянет Полина, а я застываю, пока шестерёнки в голове моей крестницы работают на износ. – Не знаю даже. А может, к тебе придёт?

Ага. Как же.

Чувствует моя пятая точка и всё остальное, что Ежевика придёт ко мне только под дулом пистолета. Не захочет напрягать, отвлекать и тем более затягивать в семейные распри. Поэтому одеваюсь. Хватаю ключи от машины, обуваюсь и дёргаю за ручку двери. И вместо того, чтобы перешагнуть порог и выйти в коридор – останавливаюсь как вкопанный.

– Вика?

Промокшая до нитки Миронова стоит передо мной и улыбается. Всё в том же платье.

Она пешком сюда, что ли, шла? Волосы все мокрые…

– Прости… Можно, я переночую у тебя? – весело озвучивает и сияет словно солнышко, несмотря на то, как сейчас выглядит.

Делает вид, что всё нормально. А меня это ещё сильнее злит.

Чёрт. Давно ли Ксюша её из дома выгнала? Такое ощущение, что да, давно. Под дождём сидела или что?

– Ты не подумай, ничего не случилось, – спохватывается, понимая, как всё это выглядит со стороны. – Я соскучилась, подумала, что мы некрасиво расстались, и решила тебя навестить. Отметим маленькое перемирие?

Она поднимает пакет с разными продуктами.

Пришла беда на мою голову…

– Заходи, – стараюсь не цедить сквозь зубы, а говорить легко. Да попробуй тут. Выгнать из дома только что приехавшую в страну девчонку, которой некуда пойти! Ксюша вообще долбанулась? – Но я удивлён. Даже обескуражен.

– А я такая вот, да, – залетает в квартиру. – Знала, что удивлю. Но не могу я так.

А я бы вот предпочёл ещё сутки тебя не видеть, малая. Потому что не знаю, как на тебя и смотреть. Даже сейчас взгляд скользит по точёной фигурке. По мокрому платью, которое ещё сильнее подчёркивает тонкие изгибы.

Твою же мать…

Не могу я в ней после клуба мелкую девчонку видеть.

Не могу.

Вот и сейчас, когда она наклоняется, чтобы застёжки на босоножках расстегнуть, подойти хочу. Обнять. До кожи губами дотронуться. Она у неё наверняка сейчас холодная. А мне как раз нужно остудиться.

Не понимаю, куда мои мысли улетают. Но когда она выпрямляется – делается ещё хуже. Взгляд скользит по груди, которую изучил давно. Когда ещё впервые её увидел. Под футболками так всё плоско было, а сейчас… Слюни сглатываю.

– Можно, я тебя о кое-чём попрошу? – скидывает обувь и поворачивается ко мне. – Я промокла…

Да я вижу, блин.

– Сейчас принесу, – тут же отправляюсь в свою комнату. Не надо мне больше слов.

Достаю первую попавшуюся майку и ещё несколько минут перевожу дыхание у себя в спальне.

Вот что за чёрт? Я вроде и рад, что она пришла сама. И мне не пришлось искать её по всему городу, но…

Что за испытание?!

Дверь внезапно открывается, и я поднимаю голову, не успев ответить на свой же вопрос.

– Я только сейчас поняла… – начинает неловко. Вся радость и веселье испарились с виноватого лица. – Ты куда-то собирался, да? Ты одетый был, с ключами… К Ире?..

Да что же ты с Ириной заладила!

– В магазин собирался, – обрубаю, чтобы не фантазировала там.

А чего это я, собственно, беспокоюсь, что она сейчас себя накрутит?

– Мороженое захотел жутко.

– Ты же сладкое не любишь.

Вот так и бывает, когда говоришь, не задумываясь.

– А вот захотел, – развожу руками. – Всё, хватит допросов.

Кидаю в неё майку и строгим голосом приказываю:

– Иди под горячей водой постой, чтобы не заболеть. А я пока чай заварю.

Она кивает, убегает в ванную комнату, закрывается.

А я выдыхаю. Беру телефон в руки и звоню Ксюше. Чтобы сказать, какая она психованная. И что просто так ей это с рук не сойдёт.

Да, по сути, Вика мне никто. Но. Она – дочь моего друга, и пока он в отъезде, за неё отвечаю я.

И когда она под моим присмотром – никому не дам её обидеть.

Но жаль – на звонок отвечает Полина. Предупрежу её хотя бы, чтобы не волновалась.

– У меня она, Поль.

– Да я знаю.

Хмурюсь.

– Откуда?

– А-а-а-а, ну-у-у, – начинает мелкая.

Память, что ли, рыбья? Забыла уже, что сестру старшую потеряла?

– Она мне написала, сказала уже.

– Правда? – выгибаю озадаченно бровь. Выхожу из комнаты, смотрю на тумбочку. А на ней сумка кожаная чёрная. Открытая лежит. И телефон в данный момент как раз сползает по ткани, намереваясь выпасть на тумбочку.

– Ой, Дикий, мама щас придёт! – тараторит в трубку Полинка и отключается.

Отстраняю телефон от уха. Когда только Миронова успела предупредить?

Так, ладно. Потом разберусь со всем. А пока иду на кухню. Ставлю чайник, завариваю чай. Я его вообще не пью, но заварку на всякий случай храню. Гостей бывает много.

Через несколько минут Ежевика выходит из ванной в одной моей футболке, и я тут же отворачиваюсь. Чтобы крыша не съехала.

– Пей, пока горячий, – пододвигаю к ней кружку. Беру полотенце, которое схватил из шкафа несколько минут назад, и захожу Вике за спину. Чтобы лица её не видеть и голубых глаз, которые словно включают во мне реакцию возбуждения.

Опускаю махровую ткань на её голову и стараюсь немного высушить волосы. Чтобы хотя бы вода не капала. Фена у меня нет.

– Спасибо, – доносится снизу. – И извини ещё раз, что я без приглашения…

– Перестань, – сколько можно уже? – Ты Ксюше сказала, где ты?

Прощупываю почву.

– Ну-у, – тянет. – Мы немного поругались с ней. Она зла, что я не предупредила её, что ушла. Когда увидела, что меня дома нет – разнервничалась, с головной болью слегла. В общем… Она злится на меня очень сильно. Поэтому нет, не в курсе. Но Полю я предупредила…

Когда всё успела?

– Ладно, не расстраивайся. Вправлю мозги твоей мачехе.

– Да зачем?! – едва не подпрыгивает Вика. – Не надо. Она же ничего плохого не сделала.

Да, и не она выгнала тебя из дома.

Удивляюсь Ежевике. Как она вообще может к человеку хорошо относиться после того, что тот сделал? В дождь прогнать ребёнка из дома! Ну для меня-то Вика не ребёнок, а для мачехи-то – да.

– Ладно, проехали.

Для Вики я отпустил эту тему. Но для себя чётко решил потом поговорить с Ксюшей по этому поводу.

Ещё десять минут собираю капающую влагу с волос и откидываю полотенце в сторону. Сам невольно касаюсь пальцами её спины. Даже не осознаю, что ладони уже гуляют по телу девушки. Она немного сжимается. И только тогда замечаю, что снова опустил руки на её талию, вдыхая ароматный запах своего геля для душа.

Вот когда я успел потерять голову и облапать её? Мы же из-за этого поссорились, чёрт!

Отстраняюсь от неё, отворачиваюсь и недовольно произношу:

– Для готовки уже поздно. Сварганим что-нибудь с утра. Иди спи.

И хоть говорю я сейчас спокойно, но руки чешутся ударить кулаками об стену.

Дикий, блин, что с тобой, и когда ты успел потерять над собой контроль? Не знаю. Внезапно всё так случается. Капец…

Вот же зараза…

Бегу сейчас из собственной кухни как крыса с тонущего корабля. И ничего не слышу. Или не хочу этого делать. Хотя Ежевика ещё что-то говорит мне вслед, а я… позорно убегаю, стараясь удержать себя в руках и не накинуться на неё.