Глава 27. Ежевика

Ежевика

– Малая, ты меня сейчас задушишь!

Поля с силой обнимает Дикого, а я стою в сторонке, завистливо посматривая на них. Дожидаюсь своей очереди. Она же у меня будет, да?

– Я скучалааа…

Сверлю взглядом маковку, мысленно приказывая отойти от мужчины. И вот она, словно услышав мои слова, всё же отстраняется от Дронова и показывает в мою сторону пальчиком. Что, её Ксюша не научила, что тыкать пальцем в людей нельзя?!

– А теперь Вику обними!

У меня от возмущения готова была пойти пена изо рта, но теперь я медленно расплываюсь на месте. Потому что Дикий идёт в мою сторону, раскинув руки, и говорит:

– Не указывай мне, малая. И сам собирался сделать это.

Обхватывает меня своими лапищами, а я утыкаюсь носом в его грудь. Невольно вдыхаю запах герани. Это то ли его одеколон, то ли дезодорант. И мне он нравится больше, чем его гель для душа.

Хотя не знаю. На меня влияет всё, что связано с этим мужчиной.

– Ну, обними меня, мелкая, не стесняйся, – говорит он, вгоняя меня в краску.

Неловко обвив руками, прижимаюсь к нему.

– Привет, – бурчу куда-то в грудь. – Рада видеть.

Тут же делаю шаг назад, выскальзывая из его объятий. Не из-за того, что мне не нравится, нет. А от того, что помимо меня в комнате ещё папа и Ксюша.

Последняя напрягает меня больше всего. Она странно реагирует, когда дело касается Дикого. Вот вчера. Когда мы говорили на семейном ужине о шашлыках, и разговор зашёл о нём… Она так радовалась, что Ярослав приедет. Но стрельнула в меня злым взглядом.

И меня это напрягает.

Если тебе нравится другой мужчина, почему ты морочишь мозг моему отцу, который, кстати, тебя очень любит?

Кто из нас ещё перед мужиками притворяется…

– Всё, облобызались? Теперь во двор, шашлыки жарить будем! – воодушевлённо заявляет во весь голос отец.

Я киваю. Бегу на кухню, подальше ото всех. Беру замаринованный шашлык и шампуры. Выношу на улицу. Ставлю на стол. Поля и отец куда-то запропастились. Во дворе только Дикий и Ксюша. Как только появляюсь – мачеха меняется в лице.

– Викуль, принеси овощи и салатик, перекусим пока, – просит чересчур мило.

Перед Ярославом наверняка…

Мне не хочется уходить. Но я всё же делаю это, увидев, как Дикий встаёт с лавочки, подходит к шампурам и начинает нанизывать мясо.

Главное – не рядом с ней…

Возвращаюсь в дом. Решаю пойти переодеться – я вспотела от волнения за эти пятнадцать минут. Но только хочу подняться на второй этаж, где находится моя комната, и понаблюдать за этими двумя со стороны, как планы меняются, и я останавливаюсь около кухни. Потому что слышу голоса отца и сестрёнки.

– Ну папулечка, не обижайся, – Поля иногда ведёт себя как дебоширка, которой хочется больше драйва. Но порой она становится такой вот лапочкой, тон которой сейчас сладок как сахар. – Я же не знала, что ты туда пойдёшь. Ничего плохого ведь не случилось!

– Не случилось, – соглашается отец. – Но ты действуешь не по плану. Меня предупредить не могла?

– Ну ты же занят был…

– Ладно, – голос отца смягчается. – Главное, что они вроде как сблизились. Но сервиз Ксюнин жалко немного.

– Ты сказал, его можно…

Я нахмуриваюсь. Но выйдя из укрытия и переступив порог кухни, весело лепечу:

– А что у вас за секретики?

Обидно. Меня в них не посвящают.

Поля роняет от неожиданности вилку и тут же падает на колени и шарит рукой под тумбой.

– Никаких секретов! – восклицает нервно.

– Никаких, солнышко, – папа поднимает руки и делает недовольное лицо. – Секреты? От тебя? Да ни в жизнь, котёнок!

Полинка тут же вскакивает с пола и крутит вокруг себя вилкой. Я ахаю, подбегаю к ней и выхватываю из рук. А та тем временем топает ножкой и возмущается:

– То есть она котёнок, а я дьяволёнок, да??

Она кидается на папу, а я смеюсь. Потому что тот ловит её и прижимает к себе. А Полинка истошно кричит:

– Я щас задохнусь!

Хихикая, стараюсь спасти сестрёнку. Обнимаю её и ругаю отца, чтобы так больше не делал. Поля показывает ему язык. И, чтобы папа искупил свою вину, запрягаем его тащить всё в одиночку. А мы с Полей идём следом и подшучиваем над ним. Возвращаемся обратно во двор и садимся за стол.

– А где Иринка, кстати, Дикий? – начинает родитель.

Неловко отвожу взгляд в сторону. Ярослав переворачивает шампуры на мангале и нехотя отвечает:

– Уехала.

Интересно, это он так скрывает, что они расстались, или она реально сейчас не в городе?

– И слава богу, – отзывается Ксюша. – Она тебе не пара. Легкомысленная, и вообще… По лицу видно, что гулящая.

Ой, нашла, о чём говорить! Забыла, что у неё дочь очень любознательная?

– Гулящая? – переспрашивает Поля. Ну вот, началось… – Это же хорошо. Дома не сидит. Я тоже гулять люблю.

– Нет, сладость моя, – глажу по волосикам. – Ты – гулёна. Это два разных слова.

Она озадаченно наклоняет голову. Дикий молчит. Не вступает с Ксюшей в разговор. Я меняю тему, поскольку до сих пор чувствую вину за тот случай.

Мы общаемся, развлекаемся, шутим. Ярослав рассказывает много историй, связанных с работой. Как они с отцом познакомились, и какая у них была первая встреча.

Как я помню – Дикий был в подчинении у отца. Недолго. Я не сильно разбираюсь в этом, но знаю, что Дронов – бывший спецназовец. Видимо, было какое-то дело – папа у меня шишка серьёзная – там они и познакомились. Ярослав рассказал, как они сначала не поладили. Он был юный, темпераментный, всё за женскими юбками бегал. И от работы иногда отлынивал.

А по нему и не скажешь… У них разница в двадцать лет, но когда папа порой ведёт себя как мальчишка, это совсем незаметно. Он у меня вообще классный, юморной, всегда на позитиве. Но только дома. На работе же… Даже у меня поджилки трясутся.

Я с упоением слушаю все истории и не замечаю, как мы съедаем первую партию шашлыка. Дикий встаёт со своего места и идёт обратно к мангалу, чтобы приготовить вторую. Поля дёргает меня за руку. Опускаю на неё взгляд. Она просит наклониться, что я и делаю.

– А иди, пожалуйста, глянь, как Дикий мясо готовит, – умоляет меня. – Чтобы ты мне его тоже потом приготовила!

Ох… Однажды я уже сама мясо наготовила… Одни угольки остались. Но я всё же киваю, чтобы маковку не расстраивать. Встаю со стула и иду к Дикому. Мне хоть и стыдно смотреть на него, но ведь ничего не будет, если мы немного пообщаемся?

– Приве-ет, – начинаю, чтобы нарушить тишину.

Дикий оборачивается. Смотрит на меня сверху вниз своими пронзительными карими глазами. А я невольно скольжу взглядом по его щетине. Да как же ему идёт… Чёрт. Ему вообще всё идёт. Даже эта простая белая футболка и серые спортивные штаны.

– Я помочь пришла.

– Помочь? Мне? – лукаво улыбается.

Глаза у него сейчас такие тёплые, искристые, что я невольно сглатываю. Вот почему он такой добрый? Заставляет меня чувствовать себя неловко.

– Шутишь ты Ежевика смешно.

– Ну ладно, перестань, – делаю вид, что обижаюсь. А у самой на груди так тепло. – Поля просила поучиться, чтобы для неё так же потом приготовить… Вот я и пришла подсматривать.

– Поучиться… – шепчет. – Так и быть, научу тебя, как правильно инструментом орудовать.

Я сглатываю, а мужчина встаёт мне за спину, обхватывает своими руками с обеих сторон и вкладывает в мою ладонь шампур.

– Бери.

А у меня мозг отключается. Когда он вот так рядом стоит и в макушку мне дышит. И дальше я действую в каком-то тумане.

Дикий сжимает сверху мои руки и делает всё с помощью них.

Мамочки, что же папа думает? А Ксюша?

Вот же Поля… По попе бы ей надавать…

Хотя мне очень нравится… Я ни разу этого не делала. И Яр… помогает. Мы всё делаем вместе. Выкладываем шампуры и мясо на мангал. Он подсыпает угля. Подсказывает, когда переворачивать. И я с упоением слушаю его.

– Спасибо, – говорю смущённо, когда нас зовёт папа.

Мы возвращаемся за стол. Я присаживаюсь с краю, рядом с Ксюшей, потому что теперь должна присматривать за готовящимся шашлыком. А пока смотрю на природу и вдыхаю чистый воздух, наслаждаясь последними днями лета…

Скоро учёба начнётся, мне нужно ещё решить проблемы с одной бумажкой.

Внезапно на меня что-то выливается и расплывается по бёдрам. Становится холодно. Я вскакиваю с лавочки и чувствую, как по ногам течёт холодная вода. Смотрю вниз и пищу. От живота до колен – всё мокрое.

– Ой, Викуля, прости, пожалуйста! – восклицает мачеха. – Какая я растяпа!

– Да ничего… – оттягиваю ткань майки, которая неприятно липнет к телу, и съёживаюсь от холода.

– Ну Ксюня… Ну безрукая, – причитает папа.

А я улыбаюсь. Да ладно, ничего такого.

– Я сейчас, – выхожу из беседки, направляясь в дом. Мне не хочется думать, что она сделала это специально. Может, и правда, случайно… Ничего, это пустяки. Лучше уж так, чем выгонять из дома.

Залетев в гостиную, быстро поднимаюсь в свою комнату. Скидываю там майку, лосины и роюсь в шкафу. Ищу простое платье. Я ведь и так хотела переодеться, но забыла, поэтому нет повода злиться на мачеху.

– Зато Дикому покажу, – проговариваю вслух, когда достаю летнее однотонное очень красивое платье, подчёркивающее мою фигуру.

– Что ты мне покажешь?

Я застываю с платьем в руках. Прижимаю его к груди, совсем забывая, что стою к Дикому спиной… В одних, мамочки, трусах. И надо бы крикнуть, что он подлец, раз заходит в комнату без стука. Но я боюсь даже обернуться.

Из-за этого бархатистого и хриплого голоса. Из-за тяжёлых шагов и ощутимого присутствия за моей спиной.

– Так что ты мне там покажешь, Вик?