11. Ночь темная…

Дверь открывается, и я застываю. Вот, вроде, много чего видел в жизни, и женщин каких только не встречал.

Но тут, реально, все другое.

Вера стоит передо мной в каком-то невозможно уютном домашнем костюме, нежно-голубом, плюшевом и мягком.

И очень сильно напоминает детскую игрушку. Ее хочется потискать. Просто потискать, в удовольствие, коснуться ладонью, провести вверх и вниз…

Я не тороплюсь заходить, смакую этот момент нашего первого свидания.

Ну что это еще? Конечно, свидание!

Понятное дело, у баб все по-другому, и представляют они себе вообще не так.

Но мы с ней впервые осознанно наедине. И понимаем, что нравимся друг другу. И она меня впускает в свой дом.

А у меня вино и шоколад. И презики, которые она обязательно увидит еще.

Чем не свидание?

Оно и есть.

Вера босая. И крохотные пальчики с аккуратным светлым лаком тоже залипательные.

Я как-то всю картину целиком вижу, и в то же время на детали разбивается.

Волосы в небрежном пучке.

Ямочки на щеках.

Нежная шейка.

Впадинка между ключиц.

Плюшевая олимпийка.

Шортики.

Ножки.

Пальчики.

Сожрал бы всю. Сразу. И чего я тупил у подъезда так долго? Идиот…

— Ну что, Николай? Так и не зайдете? Ну, давайте тогда хоть вино и шоколад…

— Э, нет! — тут же прихожу в себя, торопливо ступаю в прихожую, оттесняя ее в глубь квартиры, — эти девайсы только со мной прилагаются!

И смеюсь в ответ на ее манящую улыбку.

Черт… Так бы ее прямо здесь поднять на руки, содрать эти плюшевые шортики. На что угодно готов спорить, что у нее под ними ничего нет… И что она там — мокрая.

Но сдерживаюсь. Дисциплинированно разуваюсь, иду мыть руки.

Вера уже в комнате, встаю в дверях, осматриваюсь.

Ну что, Колян, будем улики искать?

В ванной нихера. Ни бритвы мужской, ни приблуд всяких.

Здесь тоже ничего нет. Фотки, футболки, сигареты, пепельницы… Нет.

Но вообще, полумрак, конечно, мало что разглядишь. Горит экран ноута, в углу дивана — уютное гнездо из пледа и подушки.

Она перехватывает мой взгляд, смущается:

— Я вас не ждала, честно говоря…

— Вообще?

— Эээ…

— Вера, — я решаю прекращать эти танцы.

Устал чего-то сегодня. Сил нет. Да и не хочется с ней играть.

Наверно, впервые мне с женщиной хочется честности. Прямо сразу. Без этих всех подскоков с подпрыгиваниями. Смешно.

Когда-то я, типа умный и типа опытный парень, учил Даню Шатрова, как ему качественно склеить неприступную бабу, при всех опускавшую такого крутого парня ниже плинтуса. И вот тогда я, по-моему, чего-то такое вещал… Смешно.

Сейчас понимаю, какой дурак был.

И говорил хрень, советчик, бляха муха.

С теми, кем дорожишь, с теми, чье мнение тебе важно, кого хочешь оставить себе навсегда…

С ними не нужно играть.

Нельзя.

Надо все честно с самого начала.

Не знаю, откуда такие мысли, откуда такая уверенность, но чувствую, что это правильно.

Колян, тебя покусали женатики? Вирус занесли?

Похер.

Шагаю к ней, кладу руки на узкие плечики, чуть сжимаю пальцы, кайфуя от мягкости плюша под кожей.

И от жара ее тела.

Злючка моментально краснеет, заливается буквально румянцем. Это красиво, очень красиво.

Не хочется говорить. Хочется целовать. И трахать. Но рано. Надо говорить. Надо.

— Вера, ты же понимаешь, что между нами… Черт… Не умею я! — самому досадно, что такой с ней косноязычный. Никогда с этим проблем не было, а тут…

— Я понимаю, — кивает она спокойно. И не вырывается. И смотрит на меня прямо. Тоже играть не хочет. — Николай… Я как раз думала долго про это все…

Я замираю. Жду. Руки на ее плечах каменными становятся. Не уберу ни за что.

— Я думаю, что нам не стоит… Торопиться…

Так вот каково это, когда женщина говорит «нет»! Охереть! Новый опыт для тебя, Колян! Очень, просто очень херовый опыт! Не надо тебе такого!

Но, Колян, отставить панику!

Все знают, что если женщина говорит «нет»… А тут и «нет» такое, неполноценное. Прорвемся!

— Может, вы голодны?

Злючка, так и не дождавшись от меня внятной реакции на свои слова, неуверенно ведет плечами, пытаясь вывернуться.

И я ей это позволяю.

В конце концов, здесь ее территория. Не стоит пугать. Настаивать.

Киваю.

— О, отлично! У меня есть паста! Я готовила ее, правда, вчера… — Вера все же ускользает из моих рук, торопится на кухню, начинает там шуршать, греметь посудой, короче говоря, разводить бурную деятельность.

Я прислушиваюсь к этому уютному движу и иду следом.

Ну в самом деле, не буду же я в комнате одиноким бирюком сидеть, имитируя пониженный интерес и покорность?

Не, это не мой вариант. Я участвовать люблю.

Вера все организовывает быстро.

И паста, несмотря на то, что вчерашняя, дико вкусная, жирненькая и мясная. Все, как я люблю.

И Вера, сидящая напротив и разглядывающая жующего меня, тоже дико вкусная. И хочется ее страшно.

И есть хочется. И голова кругом идет даже без спиртного… Кстати, о спиртном.

— А где вино? Давай, открою.

Вера приносит бутылку вина, я открываю, разливаю.

Чокаемся, пьем.

Вся эта сцена мне напоминает какой-то старый фильм, который моя бабуля до сих пор смотреть любит. Так и хочется сказать: «Ну, чтобы все были здоровы!». А Вера мне ответит: «Прекрасный тост!».

А потом у нас будет секс.

У героев фильма он, кстати, по-моему, так и не случился в тот вечер… Но у нас — будет.

— Николай, может, добавки?

— А может, хватит на «вы»? — я поел, расслабился и теперь начинаю атаковать.

Все, как положено. Проясним ситуацию, и вперед. С песней. До победного белого флага. Интересно, кстати, какого цвета у нее трусики, если они есть вообще?

Мои мысли и мои намерения про отсутствие игр и серьезность происходящего никуда не пропали. Еще больше подстегивают.

И, думается мне, Злючка тоже играть не будет.

— Да… — она смущается, и это мило. — Я как-то… Не привыкла… Мы настолько мало знакомы…

— По-моему, мы хорошо знакомы, — тут я не удерживаюсь и подмигиваю, — так, как надо, знакомы.

Она смущается еще больше.

— Вот об этом я и хотела с вами… С тобой… Поговорить.

— У тебя можно курить?

— Да, пожалуйста…

Она оглядывается, протягивает мне блюдце для пепла. Закуриваю, откидываюсь на тесном диванчике назад. Чувствую удовлетворение и расслабон. Впервые за весь день.

Нет, все же хорошая женщина — это редкость.

И то, даже у хорошей женщины есть свои недостатки. Тараканы свои. Ну ничего, сейчас мы их всех построим.

Хрен его знает, откуда у меня такая уверенность. И хрен его знает, зачем мне вообще это все, учитывая, что диагноз мой, Злючке еще в первую нашу встречу поставленный, оказывается верным.

Она — не для игр. Она — не для разового перепихона. И то, что она сейчас пытается на эту тему поговорить, лишний раз доказывает мою правоту.

Я знаю, что она мне скажет, это вообще не секрет. Я знаю, что с легкостью смогу найти контраргументы и уложить ее в койку.

Она меня хочет.

Она согласится.

Но вот я нихера не знаю, правильно ли это будет.

И не увязну ли я сразу и по самое горло, как Даня со своей Ленкой. Страшнее всего, когда после секса с бабой начинаешь чувствовать, что ты ей чего-то должен. Ну, там… Жениться, не спать с другими, заводить детей, знакомиться с ее родителями, вытаскивать ее с клубов пьяную, отвечать на ее плаксивые пмсные смс… Почему-то все они считают, что секс с мужиком автоматически делает его верным псом, которому достаточно «к ноге» сказать и писечку пообещать.

А это вот вообще не так.

И страшно не хочется разочаровываться в Вере.

Слишком серьезная она.

Слишком правильная.

Не надо мне с ней встречаться.

И спать не надо.

Но вот проблема: все это я мог говорить себе ровно до того момента, пока не поцеловал ее. Пока не понял, насколько у меня по ней едет крыша. Насколько отключается мозг. Насколько это кайфово. Так, как ни с кем не было.

И я только по этой причине не могу ее теперь отпустить просто так. Не попробовав.

Я курю, проворачивая все это в башке, прикидываю, надо ли вообще чего-то ей говорить перед сексом, такое, определяющее наши, мать их, отношения. Сука, «Дом 2» какой-то… «Поговорим про наши отношения»… Пиздец, Колян. Просто пиздец…

— Николай… Я понимаю, что вы… Что мы не совсем… Эээ… Тебя, может, удивляет такая перемена, то, что я сначала отказывала, а потом, вот так… Ты, может, решил, что я… Но, понимаешь… Ты просто не знаешь кое-каких вещей, да, пожалуй, и не надо, это не имеет значения уже, но вот что я хочу сказать…

Вера краснеет, бледнеет, смущается…

И все это происходит на фоне моих разрушительных мыслей про неуникальность женщин, и про то, что она сейчас, наверняка, про серьезные отношения…

— Так вот… Как вы… Ой… То есть, ты… Конечно, ты… Ох…

Мнется, встает, забирает у меня грязную тарелку, складывает в мойку…

Я смотрю на круглую попку, обтянутую голубым плюшем и думаю, стоит ли оно того? Надо ли мне это?

И как скоро мне это надоест, несмотря на химию между нами?

— Да черт с ним!

Вера бросает тарелку, резко разворачивается ко мне. Серьезная, глаза сверкают, губки напряжены.

Черт… Колян, беги, а? Ну беги!!!

— Как вы смотрите на то, чтоб мы с вами вдвоем… Чтоб мы с тобой вдвоем… Встречались без взаимных обязательств? — выпаливает, наконец, она, а я ощущаю, как сигарета из угла открытого в охерении рта выпадает.

Че-гоооо???

— Ну, то есть, просто секс, понимаешь? Просто химия? Ничего больше. Без планов, без взаимных претензий, без…

Она воодушевляется, продолжает говорить, а я не слышу уже.

Сильно занят, разыскивая упавшую на пол челюсть.