26. Леха. Правильно зализать обиду
- Ну вот скажи, как я мог по-другому поступить, а? - я смотрю на сигарету, тлеющую в пальцах, затягиваюсь, предусмотрительно отворачиваясь, чтоб выдохнуть дым. Чтоб не доставлять неудобств единственному, кто согласен со мной общаться сегодня ночью, - я же, блять, не гражданский! Я не могу просто! И к тому же, я не был уверен, что нужен… Что могу это сделать… Она с самого начала мне показывала, что только в постели воспринимает… И все. Понимаешь?
Смотрю в умные глаза и вижу – понимает. Хороший собеседник. Очень хороший. Не заслуживаю я такого.
- И потом… Ну когда ей что говорить? Когда мне самому нихрена не говорят? Но я же не кипишую? Не кипишую. Не положено всего знать, да… А она? Ну вот зачем она так?
Маленькая бутылка коньяка, врученная мне рыжей ведьмой перед тем, как вытолкать из комнаты, уже заканчивается. Доза для меня смешная, конечно. Но я сутки не спал и столько же ничего не жрал. С сигареты, пачку которых мне тоже кинула ведьма, вот повезло Савину с понимающей бабой, развезло, а коньяк добил. В голове пусто, в глазах легкий туман. И все уже не так болезненно, как в самом начале. И глаза Принцессы, огромные, цвета расплавленной карамели, злые и заплаканные, уже не режут по живому. Сглаживается эффект.
- И, главное, понимаешь, друг, я же все по-правильному хотел… По-хорошему, черт… А она… Я из-за нее, можно сказать, против системы… Потому что прекрасно знаю, что со мной сделает генерал, когда узнает… И я готов, понимаешь? Готов! А она… Она… Эх…
Пустая бутылка летит в удачно поставленную между этажами общаги урну. Все же, нормальный тут комендант, знает, как минимизировать проблемы… Бычок от сигареты летит туда же.
Мой собеседник провожает это все дело лучистым взглядом, облизывается. Я и его коньячком угостил тоже. Немножко, чисто лизнуть, но ему понравилось. А вот сигаретный дым в морду – нифига. Ну , это никому не нравится, раньше за такое рожу чистили… Ногами… Вспоминаю веселые денечки, проведенные на севере, усмехаюсь грустно. Похоже, при любом раскладе туда мне светит…
- И вот сейчас… Все хотел рассказать… А мне даже слова не дали! Тупо выпихнули! Вот как так можно? А? После всего, что было? Молчишь, зверюга? Молчишь…
Щурюсь на собеседника и выдаю неожиданно для самого себя:
- А знаешь, я бы не удивился, если б ты был говорящим… Очень уж взгляд у тебя разумный… Как тебя зовут?
Но мой собеседник только таинственно улыбается в усы и ложится на подоконник. Разваливается, занимая все возможное пространство, растекаясь, словно задался целью лишний раз подтвердить, что коты – это жидкость. Мурчит, как трактор на минималках. Рыжая здоровенная морда выражает полное равнодушие к моей дурацкой судьбе.
Я не удерживаюсь, тяну к пушистому боку ладонь, хотя уже выяснил, что мой собеседник этого терпеть не может. Рука до сих пор ноет, а царапины кровоточат… Кот мгновенно прекращает мурчать, смотрит на меня злющим взглядом, предупреждая, чтоб не даже не думал распускать конечности.
- Ну вот на кой ты нужен, такой? – с досадой спрашиваю я, убирая ладонь, - если тебя даже погладить нельзя?
Кот опять роняет тяжелую башку на подоконник и возобновляет тракторное тарахтение. А я смотрю, чувствуя, как наливаюсь бессильной яростью.
Буквально в пяти метрах от меня моя Принцесса, красивая до боли, с заплаканными прекрасными глазами, сидит и даже не думает со мной говорить. Прощать меня! Это несправедливо! Несправедливо! Ее папаша, вполне возможно, уже ее ищет… Хотя, вряд ли, конечно. Там, если я все правильно понимаю, такая охота на ведьм началась, что сейчас бошки лететь будут, как в том фильме про апокалипсис у Майя. Только без пирамиды. Хотя, она -то как раз есть. Даже две. Виртуальная и властная. Но потом генерал отряхнет кровь со своего но-дачи, или чем он там рубит, оглянется, вспомнит про дочь. Это он правильно придумал, тут ее спрятать, фиг найдут ведь… Но все равно он ее заберет, вместе со своей женщиной… Непонятно, какого хрена до сих пор женщину не забрал, такую только и оставлять одну… Хотя, может, и правильно. Опасности для них меньше.
Женщины делают нас слабыми. И при этом дают силу и волю к жизни. Моя сестра, Машка… Если б не она, я бы , наверно, сдох там, на малолетке… Но я думал о ней, о своей дикой вине перед ней… И выжил. И потом выжил, когда надо было искать ее. Выжил и все вытерпел. Чтоб найти. Принцесса моя… Я на все пошел только ради нее. Убил опять. Если б не приказ генерала, сам бы убил. Все равно. Это я очень четко понимал сразу, еще когда шел к той проклятой комнате… Она, наверно, испугалась меня, урода, тварь, мясника. Да еще и предателя. Как она кричала, перед тем, как выпихнуть меня из комнаты… Предатель… А я все ради нее, блять! Ради нее одной!!! И она должна меня выслушать! Обязана! Никак по-другому!
Я смотрю в янтарные глазищи здоровенного рыжего кота, который так круто скрасил мне подъездную пьянку, и кажется, что он на секунду прищуривает веки, соглашаясь… Поддерживая. Вскакиваю и целеустремленно иду в сторону двери, за которой прячется моя Принцесса. Даже если ведьма меня проклянет, я попаду туда! И поговорю с Алинкой! Она должна меня услышать! Обязана! Взвинченный и злой до усрачки, подхожу к двери, заношу кулак, намереваясь , если не откроют, выбить дверное полотно к херам, но тут замок щелкает и на пороге появляется рыжая ведьма. Оглядывает меня злыми, прищуренными, так похожими на кошачьи глазами, шипит тихо и презрительно:
- Долго думал. Что за мужики пошли…
Потом сторонится, кивком головы приглашая меня в комнату, а сама проходит на выход. Разворачивает меня за локоть и шипит уже повелительно:
- Не облажайся, мальчик.
И закрывает за собой дверь. На ключ.
Я моргаю, привыкая к полумраку после яркости коридора.
Ищу взглядом Принцессу и сначала кажется, что рыжая ведьма обманула, увела Алинку куда-то, а меня, дурака, просто тут заперла одного, чтоб не мешал… Но через мгновение вижу темную макушку, чуть выглядывающую из-за спинки дивана, и замираю, боясь двинуться.
Моя принцесса сидит неподвижно, прямо напротив окна. Темного окна. Стекло отражает ее бледное лицо, огромные глаза… И взгляд их – прямо на меня. Сам я в отражении выгляжу в полным идиотом, словно суслик, застывший в свете фар джипа, волосы разворошены, пиджак проебан в коридоре, кажется, под толстым рыжим зверем остался, белая рубашка кое-где уделана кровищей. И пьяная мятая физиономия. Красавец, чего уж там. Только к нежным принцессам с такой ряхой и лезть. Но другой не имеем, а еще не имеем времени, потому, отринув все ненужные сомнения, топаю в сторону дивана. Взгляд держу прямо, смотрю в отражение на стекле. И, надеюсь, что выгляжу решительно. Напористо. Уверенно, блять!
Вот только куда что девается, стоит только лишь оказаться напротив Алинки. Она тоже взгляд не отводит, смотрит на меня снизу вверх, но ощущение такое, словно это я – внизу.
- Принцесс… Черт… - у меня подламываются колени и ко всем ебеням пропадают слова из башки. Одним ее взглядом все напрочь вышибает.
Падаю перед ней на серый ковер, кладу руки на бедра, тяну к себе… И серьезно опасаюсь, что сейчас опять начнет ругать меня, кричать, визжать и бросаться чем-нибудь тяжелым. Потому что нет у меня сил ее сдерживать. Будет бить – буду терпеть. И ждать. Пока все схлынет. Потому что, конечно, правда на моей стороне, и служебная необходимость, и ее папаша грозный, да и сама ситуация… Но даже это не спасает от осознания своей вины.
Я заставил ее, такую нежную, такую искреннюю, плакать. Я обманул, не важно, по каким причинам… Прости меня, Принцесс… Прости, а?
Я ничего не говорю, просто тянусь губами к ее бедрам, целую, жарко дыша, прямо через хлопок халата, в который нарядила мою девочку ведьма. Пахнет от ткани порошком и нестерпимо хочется его распахнуть, добраться до голой кожи , провести по ней языком… Так сильно хочется… Не отталкивай меня, Принцесса… Не надо сейчас… Распахиваю полы халата, не грубо стараюсь, нежно. И да… Нежная белизна кожи под моими пальцами… Это сказка какая-то… Не бывает так… Я сейчас мало соображаю, совсем не думаю, и то, что происходит, словно выбрасывает за грань реальности. Словно тут, на маленьком пятачке ведьминой квартиры – наш персональный рай, наш новогодний живой шарик, где мы внутри, вдвоем, и никто снаружи не заберется. Главное, чтоб не оттолкнула…
Мои пальцы на ее белой коже смотрятся практически нецензурно, кощунственно. Учитывая, что я, после случившегося на Весеннем балу, руки не мыл, затер только кровь, чтоб в глаза никому не бросалась… И, наверно, нельзя мне , с моими лапами убийцы, трогать ее… Но тормознуть не могу. Нарочно не смотрю в ее лицо, опасаясь увидеть там протест… Или, что еще хуже, страх. Ужас. Не хочу, чтоб боялась. Не надо ей меня бояться.
Я же люблю ее.
Вот так просто мысль формируется в голове. Верней, она давно там была, очень давно. Но проявилась лишь сейчас. Веду по бедрам вверх, а кожа такая нежная, что, кажется, мои пальцы занозы оставят на ней. Замираю. А на мои ладони падают тонкие белые пальчики. Это так неожиданно, что резко вскидываю взгляд. Оттолкнуть хочешь, Принцесса? И умираю в горящих омутах карамельных глаз. Она не хочет оттолкнуть. Она хочет…
- Какая ты сволочь, какая же ты сволочь… - шепчет Принцесса горько, а пальчики сжимают мои ладони, - как ты мог так врать?.. Тебя хоть Леша зовут? Или это – тоже вранье?
Перехватываю ее ладошки, крепко, чтоб не вздумала отнять, и тяну к губам. Целую пальчики, вот так, стоя у ее ног на коленях и не отрывая взгляда от белого заплаканного лица.
- Меня зовут Алексей, Принцесса, - шепчу я ей в перерывах между поцелуями, - Алексей Воротов, мне двадцать четыре года, бывший спортсмен, бывший зэк, бывший снайпер… Сейчас – оперативник-негласник в структуре твоего отца. У меня есть сестра-близняшка в Ульяновске, ее зовут Машка. У меня скоро будет племянница. Или племянник. Это – единственные близкие мне люди. Машка, ее будущий ребенок… и ты.
Принцесса смотрит на меня, и взгляд ее невозможно понять. Опознать. Или только я не могу? Тону потому что. В ней тону – без остатка, без возможности сделать вдох. Да и не нужны мне никакие вдохи. Если в них не будет ее. Ну что, шпион, потерял себя? Полностью? Или нашел?
- Дурак ты… - шепчет мне Принцесска, а ладони ее, вырвавшись из плена моих рук, ложатся на щеки, царапаются о щетину, - дурак… Надо было сказать… Я так переживала…
- Я не мог, - так же шепотом отвечаю я, ловя ее пальцы губами, - твой отец… Понимаешь…
- Понимаю, - кивает она, - и все равно… Дурак. А в первый раз, на фесте… Тоже отец?
Я не буду ей больше врать. Просто не буду.
- Да, - киваю, - он отправил. И приказал проследить. Чтоб ни одна тварь не тронула. Он тебя любит, Принцесса, несмотря ни на что.
- Ну да, - усмехается она грустно, - я заметила…
- У него были причины…
- У вас, мужчин, всегда есть объективные причины поступать грязно. И всегда есть высокие оправдания для подлости…
Я хочу ответить, что это не так все, пораженный горечью ее слов, но Принцесса кладет пальчики мне на губы.
- Не надо. Хватит уже… Отец знает, что ты тут?
- Нет, конечно, - провожу языком по подушечкам пальцев и с удовольствием замечаю, что зрачки Принцессы расширяются. Хотя, может, это от того, что руки-то у меня не лежат без дела и уже давно забрались под кромку свободных шортиков… И выяснили, что трусиков там нет… - Он вообще не знает, что мы с тобой…
- Вот пусть так и будет пока что, - командует Принцесса, и мне неожиданно ужасно нравится этот ее командирский тон. А особенно нравится, что она думает о будущем. Последняя фраза про «пока что» очень даже говорящая. – Он… Не поймет…
Определенно, не поймет… Я этого, конечно, не говорю, так же, как и того, что плевать мне с высокой колокольни на генерала Савина, генерала Расщепаева, да хоть Самого… Плевать. Я устал, зверски устал служить своей Родине. Я хочу, чтоб Родина, наконец, дала ответочку. Послужила мне. Спрятала, например, на пару лет где-нибудь далеко. Очень далеко. Там, где не будет никого, только мы с Принцессой… Я смотрю в ее глаза и ощущаю, как наш маленький новогодний живой шар наполняется дурманом желания. Руки мои давно уже совсем не для выпрашивания прощения гладят круглые крепкие бедра, а губам требуется нежность другого уровня. Подтягиваю Принцессу к себе ближе, она мягко сползает спиной по широкому дивану вниз, прямо мне в ладони. На пол. Укладываю ее на ковер, наклоняюсь к шортикам и стаскиваю их вниз. Взгляда не отвожу от глаз, ставших бездонными.
Принцесса закусывает пухлую губку, взволнованно дышит. Сжимает пальцы на длинном ворсе ковра. И мне отчего-то кажется, что сейчас у нас – тот самый, первый, решающий раз, после которого станет окончательно понятно – быть нам вместе, или нет. И надо все сделать правильно.
* * *
- Леша… Леша-Леша-Леша-Леша-а-а-а…
Принцесса стонет, ноги ее тонкие, красивые, мелко подрагивают, руки раскинуты, как крылья птицы, в разные стороны.
У меня сейчас пиздец какая сложная задача. Экзистенциальная, как сказал бы Хоровод, чтоб ему на том свете курева было вдосталь. Я хочу Принцессу одновременно трахать языком, пока не кончит, смотреть в ее потерянное нежное лицо, так, чтоб не упустить ни одной эмоции, и сожрать, до того она вкусная. А, еще и пошло выебать, потому что в члене скоро омертвение тканей начнется от дикого прилива крови.
Очень сложно! Очень! И она своим сладким «Леша-Леша-Леша-а-а-а» вообще не упрощает задачу! И, вишенкой на торте, надо успеть это сделать до прихода ведьмы. Потому что есть у меня ощущение, что времени нам отпущено всего ничего.
Так что зацените уровень сложности.
Я мягко всасываю возбужденный клитор, бью по нему четко и жестко языком, и принцессино «Лешка-а-а-а…» переходит на новый уровень, бедра напрягаются, становясь каменными, а поясница изгибается. И это пиздец, как красиво! А, самое главное, что я-таки это все успеваю поймать, запечатлеть в памяти, спрятать в самый дальний, самый надежный угол… Чтоб никто не мог выковырять. Она стонет в отходняке, дышит тяжело. И надо бы ей дать пару мгновений, чтоб пережить это, прийти в себя… Но я же тоже живой! Я тоже хочу! И вообще, некрасиво получится, если сейчас… Не сдержусь… Потому я не жду осмысленности взгляда своей Принцессы, скольжу по ней вверх одним слитным движением. Смотрю буквально полсекунды в красивое, до боли, до одури красивое лицо, и двигаюсь дальше. В нее.
Принцесса распахивает ресницы, взгляд у нее удивленный-удивленный, словно и не ожидала продолжения после всего, что было. Губы раскрываются, она явно хочет что-то сказать. Но я не позволяю. Мой поцелуй мало похож на нежную ласку, потому что все, все резервы нежных поцелуев исчерпаны областью немного южнее. И сейчас я груб. До боли, до насилия.
В ней нереально тесно, сладко со сведенных скул, я и хотел бы тормознуть, немного растянуть движения, сделать их длинными, мерными, но нихрена. Все жестко, все сильно, и невозможно круто для меня, естественно, а вот для Принцессы… Проверю сейчас. Отрываюсь от ее губ и смотрю в распахнутые широко глаза. Алинка стонет, коротко и тихо на каждый удар моего тела, губы ее, влажные, искусанные – мой персональный портал в ад. Я хочу ей кончить в рот, я хочу ее везде сейчас! Не выдерживаю, опять целую, трахая языком так глубоко, как могу. У меня во рту – ее вкус, делюсь им с огромным кайфом. А она отвечает. Так же бешено, безумно, как и я. Она – мне под стать. Бляха муха, она – такая же, как я! Под меня делали! Моя! Моя! Моя! Стонет, сглатывает, выгибается. Ее тонкая шея манит, и я сначала кусаю, как маньяк-вампир оголодавший, а затем приподнимаюсь и пережимаю горло ладонью. Мне хочется контролировать каждый ее вздох. Каждое самое маленькое движение. Мне хочется ее всю в себя. Владеть всей ею. Полностью. До последней клетки тела. До последней капли крови. До последнего глотка воздуха. В ее темных карамельных глазах – звезды. И я лечу к ним.
* * *
- Леш…
- М-м-м…
- Леш… А как дальше быть?
Открываю глаза. Привет тебе, нирвана. Было круто, но было мало. Но ничего… Когда-нибудь я утащу свою Принцессу на необитаемый остров… И там затрахаю ее до обморочного состояния… И себя до такого же доведу. А потом еще раз. И еще. И еще.
Прекрасный план. Но для его осуществления нужно немного потрудиться… Программа-минимум: успокоить Принцессу. Выполнено. Программа-максимум… А вот тут несколько этапов. И к выполнению первого сейчас и приступим. Сажусь, подтягиваю джинсы на задницу, прижимаю Принцессу, всю мягкую такую, томную после оргазма, к себе одной рукой, другой тяну телефон.
- Смотри, - открываю мессенджер, - вот это – моя сестра, Машка.
- Ой… - Принцесса с интересом разглядывает мелкую, потом смотрит на меня, сравнивает, - ты говорил, близнецы?
- Ну да… В детстве практически не могли отличить. Сейчас, конечно, не спутаешь…
- Ну да… - она внимательно изучает фотку, - красивая какая…
- Ну так! – усмехаюсь я, - на меня похожа. Так вот. Поедешь к ней.
- Зачем? – Принцесса смотрит на меня, взгляд удивленный и наивный… Черт, хочется опять брать и трахать… Член со мной полностью согласен, и даже более чем, но я его игнорирую. Пока что.
- А ты хочешь к отцу вернуться? У него сейчас начнутся разборы полетов и охота на ведьм. Тебя запрет где-нибудь в гребанном бункере…
- Не хочу, - мотает она головой, и взгляд карамельных глаз становится жестким. Где-то я такое выражение уже видел… - Я вообще не хочу к нему возвращаться. Он меня… Продал.
- Ну, тут ты не права…
Нет, само собой, генерал – та еще тварь, но тут он чист, и я не могу сейчас пользоваться моментом слабости Алинки и играть на этой ноте. Нет уж. Честно, значит честно. До конца.
- Он меня сразу отправил за тобой. И основная задача у меня была – обеспечивать твою безопасность.
- Вот только мне он об этом не сказал.
- Алин… Ну ты же практически всю жизнь в системе, - выдыхаю я, - ты же должна понимать процедуру… Он не мог тебе сказать. Ты бы выдала не ту реакцию, которая нужна. А генерал Расщепаев – это тебе не Вовка-наркоман. Он ложь печенью чует. Он бы моментом тебя расколол. И вот тогда ты была бы в реальной опасности… Понимаешь?
Она молчит. И, конечно, все понимает. Но обида на отца, так легко сыгравшего на ее эмоциях, еще долго будет, я чувствую… Да и похрен. Генерал должен быть мне благодарен, что я вообще его оправдываю, а не топлю. А мог бы, мог!
- Короче, ты уедешь к Машке, я здесь разгребу и приеду. И потом мы с тобой вместе куда-нибудь рванем… Генерала поставим перед фактом. Не сейчас, сейчас он в мозгах врагов по уши, как берсерк. Границ не видит. Может… Покромсать. А потом, когда немного ситуация стабилизируется… Согласна?
Принцесса смотрит на меня, морщит чистый лоб, кусает губу. И кивает.
И вот эта пауза, когда она раздумывает над моим предложением – одна из самых напряжных в жизни, клянусь! Выдыхаю облегченно, стараясь делать это незаметно, и уточняю, чтоб уж окончательно утвердиться. И ее утвердить.
- Ты же со мной теперь, да, Принцесса?
- Да, - говорит она, даже не задумываясь.
Ох, бля… Кайф какой… Кто бы сказал, что такой кайф бывает от простого «да»?
- Но, Принцесса, - я разворачиваю ее к себе, смотрю внимательно в глаза, - я ведь нихрена не миллионер… Нет, бабки, конечно, будут, но в самом начале нам придется несладко… Понимаешь?
- Да.
- И… Ты согласна?
- Да.
Тройной кайф. Так не бывает просто! Наклоняюсь, жадно целую нежные губки, не удерживаюсь, опять опрокидываю ее на ковер. В этот раз хочется все сделать медленно… Сладко… Нежно даже… Вылизать всю, от кончиков маленьких пальчиков до раковин аккуратных ушек… Да…
- Алина!
Голос Савина, будь он неладен, похлеще ведра холодной воды! Мы вздрагиваем, затем Принцесса взвизгивает и пытается меня оттолкнуть, но я лишь аккуратно ее передвигаю за спину, сажусь и спокойно смотрю на генерала, памятником всему оскорбленному отцовству стоящего в дверях. Взгляд у него жуткий, морда – каменная. Пиздец мне, похоже…
- Папа… - пищит у меня из-за спины Принцесса, и, судя по шуршанию, пытается привести одежду в порядок. Дело это неблагодарное, потому что пижамку ее я разорвал, халат где-то не пойми где… Да и бессмысленно: поза у нас была вполне однозначная. И стояк у меня тоже однозначный в расстегнутых джинсах. – Папа, погоди…
Савин отмирает, прищуренным взглядом стреляет мне прямо между глаз, а затем холодным голосом, от которого у нас в отделе парни послабее буквально ссутся, выдает:
- Оденься. Внизу тебя ждет машина. А ты… - тут он смотрит на меня в упор, - ты будь здесь. Я скоро вернусь.