Глава 3

Во время регистрации нам с боссом было не до разговоров. Я летаю не впервые, но нервничаю всё больше. Пять часов пути и полночи в гостинице, что может пойти не так?

В компании Хаматова? Да что угодно!

Напряжение растёт, крепнет и достигает пика, когда самолёт набирает высоту, а ладонь молодого, но такого наглого начальника вальяжно накрывает мою кисть.

— Не хочешь ничего мне сказать? — заговаривает он, переплетая наши пальцы и пристально глядя мне в глаза.

— С учётом, что за топор я уже извинилась? — старательно улыбаюсь, пытаясь подавить в себе желание сломать ему руку. — Пожалуй, стоит сказать тебе спасибо. Уже и не вспомню, когда в последний раз навещала своего старика.

— И всё?

— А что ещё?

— Этот твой бегающий взгляд, загадочное молчание… Что ты задумала? — Вопросительно приподнимает он бровь.

Мне показалось, или он едва сдержал в конце «пигалица»?

— А, это… — слишком нервозно поправляю волосы, что тоже не остаётся для него незамеченным. Не стал долго гадать, в лоб спросил, надо же. Переиграть такого будет сложно. — Нервничаю!

Я же не дура, поверить, будто он летит только ради того, чтоб получить поджопник от моего деда. У Вовы есть желание, а главное — все шансы его очаровать. В моей родной деревне все любили этого оболтуса. Да, порой сквозь брань и маты, но тем не менее.

Всегда стильный, надушенный, с хорошо подвешенным языком… как такого не любить? Сын не последнего в городе человека, заводила, всегда в центре внимания. Девчонки таскали друг друга за волосы, чтоб с ним пройтись под руку.

А мне такого счастья ни тогда не надо было, ни сейчас. Поэтому моя задача номер один — не дать ему втереться в доверие деду. И номер два — сделать это так, чтобы Хаматов мне в том не сильно мешал.

Сам он с нахальной ленцой поднимает разделяющий нас подлокотник. Придвигается так близко, что чувствую его возбуждённый вздох на щеке.

— Ну и чего ты, Ларионова, нервничаешь? Опять строить из себя не такую, как все собираешься? Или сегодня не будешь меня веселить?

И лапу мне выше колена роняет. Козёл.

Ну а что? В пустом бизнес-классе летим мы одни!

Если во мне ещё тлели сомнения, то теперь угрызений совести не остаётся совсем.

Импровизировать — так сейчас! Пока не остыла злость.

Я не просто так уступила Хаматову место у окна. Не тратя времени на предисловия, вытягиваю с полки над креслом край своей сумки. Из бокового кармана достаю герметичный пакет с очищенным луком.

— Да какое уж тут веселье? — бурчу, вернувшись на своё место. — Дед сразу раскусит наш обман. Ты бабушку видел? Так вот, он ещё строже! Уже представляю, как буду краснеть за тебя и оправдываться.

И с хрустом, с брызгами едкого сока на дорогущий костюм, вгрызаюсь в среднюю такую, крепкую луковицу.

Тишина звенит, как карандаш в стакане. Хаматов пока только встревоженно моргает и подозрительно принюхивается, пытаясь соотнести картинку со здравым смыслом, наверное.

— Ты не против? — говорю, едва дыша стремительно распухающим носом. — Люблю что-нибудь погрызть, когда волнуюсь!

Он не выказывает возражений. Хотя дышу я ему в лицо очень даже провокационно. Крепкий орешек. Но что происходит с его лицом, мама-мия! Будь он героем мультфильма, сейчас бы стал нежно-зелёным, как Шрек.

— С хрена ли ты будешь краснеть за меня? — всё-таки выдавливает из себя босс, стараясь широко не открывать рот и по возможности вообще не дышать.

— Ну, просто дед хочет видеть рядом со мной мужика.

— А я кто?

— Пижон городской.

— Ты гонишь? — Недобро темнеет его взгляд.

— Отнюдь. — шмыгаю носом, но героически отгрызаю ещё четверть луковицы. — У него даже жених для меня был на примете, — продолжаю с набитым ртом. — Мясник. Его дети за версту обходят, такой нечёсаный. Ещё и не моется. Вообще! Разве что, если под дождик случайно попал. Просто дед говорит, у зеркала крутятся только бабы. Презирает, короче, современных стиляг. А от тебя, пардон, Томом Фордом позорным разит за версту. Небось и ТАМ весь гладенький, как череп Йорика?

Судя по тому, как похоже мой попутчик изображает оскорблённую барышню, я угадала.

— Серьёзно?! — забывшись, хватаю его за рукав ароматными пальцами.

Хаматов ожидаемо отодвигается.

О том, какой босс чистоплюй, ещё со школы помню. Как-то он попался на том, что орошает фикус в коридоре. Общий туалет ему, видите ли, воняет! Он стал единственным, кому позволено ходить, чтобы отлить домой.

— А что не так? — рявкает он с вызовом. — Вот будешь делать мне минет, оценишь плюсы.

Ха! Наивный…

— Да ничего. — Безмятежно пожимаю плечами. — Ты только в баню с дедом не ходи. Получишь по гладкому пЭрсику поганой метлой. И так цоб-цобэ до самой границы! Мой тебе совет: лучше вообще не мойся.

— И тогда меня одобрят?

Его ошарашенный вид с одинокой слезой на покрасневших от лука глазах вызывает у меня глумливую улыбку.

— Что-то типа того.

— Не, не катит, — Хаматова аж передёргивает. — А какой-то, кхм… адекватный шанс ему угодить вообще существует?

Какое шикарное комбо — брезгливость и желание понравиться. Шансы неплохо развлечься за счёт его заморочек растут.

— Я и так много выболтала. Не в моих интересах…

— Уволю на хрен!

— А за помощь мне полагается премия?

— Ларионова… — повышает он градус агрессии.

— Жмот! — Деловито запихиваю в рот остаток луковицы, дожёвываю и делаю вид, что сдаюсь. — Ладно, есть у него одна тайная слабость. Дед строго чтит традиции. Покажешь, что уважаешь его народ, заслужишь снисхождение. За пару слов на родном языке он мне простит и обезьяну, — Поддавшись шальной мысли, маню его пальцем, а когда расстояние между нами тает на полмиллиметра, доверительно понижаю голос: — Надеюсь, ты от вида крови в обморок не падаешь?

— А это ты к чему? — настороженно хмурится босс.

— Значит, слушай…