Глава 21

— Приеду через четверть часа.

Вова резко отключаются, не оставляя мне возможности дать заднюю.

В сердцах откидываю телефон в сторону. Судорожно размышляю, что делать?

Если не выйду, будет только хуже — босс припрётся не в духе, отчитает, как нагадившего в тапки котёнка, и за уши потащит знакомить с родителями.

С одной стороны, тактичные люди сделают вид, что ничего из ряда вон не прозвучало. Хаматов же из приличной семьи? Ну, допустим. С другой стороны, я теперь в каждом слове буду слышать намёк. И не факт, что безосновательно!

Прикрыв на секунду глаза, всё же беру себя в руки, а руки в ноги и топаю в кондитерский. Надо подсластить пилюлю. Пусть я теперь хамло, но хамло воспитанное, с пустыми руками в гости не хожу.

Времени принять после работы душ почти не остаётся. Приходится забить на макияж и скрутить сырые волосы в пучок. К брюкам выбираю самую строгую рубашку, что есть в гардеробе, тайком надеясь таким нехитрым способом исправить впечатление.

Хороша же я была, когда вместо приветствия сказала, что сижу на унитазе. Вспомнив, что ещё наговорила, передёргиваюсь. Трындец. Павловна теперь точно думает, что я сумасшедшая и внуков от такой психички им не надо.

Стоп. Это что за мысли на ночь глядя? Откуда в них дети?! Я кофейню открыть собираюсь, а не горшки выносить. Бабушка зря, что ли, мне вдалбливала: на мужчину можно опереться, но стоять при этом надо на своих ногах! А мне до независимости, как до Луны.

Уже в прихожей, получаю СМС от Вовы: «Поднимаюсь».

Обуваясь, быстро пишу ему, чтоб ждал внизу, я уже спускаюсь. Не время испытывать его нервы на прочность.

И вот выхожу я во двор, не в состоянии даже слова вымолвить, так запыхалась.

Босс ждёт меня у машины, меряя шагами тротуар под пристальным взглядом рыжей дворняги. Выглядит мой кавалер просто потрясно. Шикарный костюм, глубокого серого цвета, расстёгнутая на две пуговицы чёрная рубашка, роскошный аромат парфюма, и эта его вечная полуулыбка, застывшая в уголке красивых губ. Непринуждённая элегантность, как будто собрался на светский приём. Я в сравнении с ним моль бледная.

— Ну привет, — произносит он, беззастенчиво осматривая меня с ног до головы. — Ты чего оделась как на школьную линейку?

— Не нравится, могу остаться дома, — предлагаю жизнерадостно.

Появившаяся было надежда на моём лице стирается вмиг, словно ластиком, стоит увидеть предупреждающе сузившиеся глаза начальника. Поняла, молчу, не нарываюсь!

— В машину! — командует Вова, для верности придерживая меня за руку, чтоб не сбежала. От его ладони под ткань проникает тепло, добавляющее градусов моему волнению. Сглотнув, я поднимаю на него смущённый взгляд. — Имелось в виду, что ты какая-то… сама не своя. Юль, это всего лишь ужин. Никто тебе оценки ставить не будет, расслабься.

Ой, всё. Для него деда за попу щипнуть в порядке вещей. А я не могу так. Постоянно верчу в голове всё, что ляпнула, и представляю мысли Евгении Павловны. У меня на нервной почве зуд под кожей!

— Как скажешь. — Покорно усаживаюсь в машину.

Хаматов прав, я однозначно не в себе. Иначе не могу объяснить, почему полчаса туплю в лобовое окно, убеждая себя, что всё хорошо, когда чутьё твердит обратное. Нет бы задуматься, где же собака зарыта.

Фееричная идиотка… подытоживаю про себя, резко похолодев.

Как можно было так облажаться?! Ну как?!

— Разворачивай машину! — Чуть ли не подпрыгиваю на месте.

Вова бьёт по тормозам, едва не вырулив на встречную.

— Что случилось? Утюг забыла выключить? Плиту? Воду? Да не молчи ты, ну?!

— З-забыла, — киваю, готовая завыть от злости на себя. — Торт! С пустыми руками я не пойду!

— Ларионова! — выстанывает он с облегчением. — Отсутствие ещё одного торта на столе никто не заметит. Что ты выдумываешь?

— Я замечу! Я же не просто так, наверно, битый час выбирала, старалась… Для меня это важно. Ты не понимаешь? — мне обидно до слёз, что всё так скверно складывается. Прямо косяк на косяке. Я не какая-то фря безалаберная. И уже реально страшно… — Может, это знак? — Смотрю на Вову дурными глазами. — Если раз, второй, третий — осечка, то неспроста?

— Ну какой ещё знак? — повышает он голос, чем едва не доводит меня до истерики. День был ни к чёрту, нервы сдают. — Юль, — смягчает он тон. На часы посмотри, ну куда возвращаться? Мы опаздываем…

— Ещё и опаздываем! — завываю, с ужасом глядя в экран телефона. На всё про всё у нас семь минут! Этого не хватит даже, чтоб заехать в ближайший магазин.

— Так, красавица моя. Давай без кипиша. Тут ехать осталось — при желании можно доплюнуть. Сейчас с ветерком домчу, будем в срок. А подарок сзади возьмёшь. Мне сегодня вкусняшек подкинули к чаю. Скажем, сама выбирала, старалась.

Я заглядываю на заднее кресло, ожидая увидеть что угодно. И в принципе, уже согласна даже на пряники в кулёчке. В моей ситуации это всё-таки лучше, чем ничего. Но там что-то крутое, упакованное в кофейную подарочную бумагу с золотистым бантом.

Я хочу поинтересоваться, откуда вдруг красотища такая, да ещё так вовремя, но Вова меня опережает.

— Кстати, о знаках. Ты не находишь, что такие удачные совпадения — редкость? Негатив только у тебя в голове. А на деле смотри, как всё круто сложилось.

Угу, круто было бы, если б связь пропала, когда я Павловне грозила туалетными карами. Вот то прям удача удач! А так…

Но всё равно я ему благодарна. Пусть не преднамеренно, но выход нашёл.

— Вова, — зову севшим от эмоций голосом. — Иди я тебя поцелую! — Машина снова виляет, на этот раз в клумбу, и я быстро добавляю: — Потом!

Блин, опять я всё испортила?

Босс, играя желваками, тормозит у высоких ворот. Мы приехали?

— Нет уж, сейчас целуй! Знаю я твои «потом».

Время поджимает, но я испытываю такой острый приступ благодарности, что впиваюсь ему в губы как безумная, едва различая в полумраке салона очертания его удивлённого лица. Вижу блеск в тёмных глазах от света фар проезжающей мимо машины. Ловлю рваный выдох с примесью изумлённого стона. Чувствую напряжение в накрывших мой затылок пальцах. И в голове мелькает шальное: «Стоило согласиться хотя бы ради того, чтоб пережить эти пару мгновений».

— Может, в другой раз приедем знакомиться? — глухо рычит он, стоит мне отстраниться.

— Второй раз точно не решусь, — признаюсь я честно, и что-то такое, видимо, мелькает в моём лице, потому что Вова со вздохом меня отпускает.

Он первым выходит из машины и встаёт неподвижно у открытой двери, задрав голову к небу.

— Подарок не забудь.

Я забираю нарядную коробку. Там точно не торт, слишком лёгкая. И, если немного встряхнуть, гремит…

Ну, раз дарили «к чаю», значит, точно печенье.

— Пап, привет! А вот и мы.

Я поворачиваю голову к дому, откуда к нам идёт здоровенный мужик, под два метра ростом, с такой же тёмной, как у Вовы шевелюрой.

Изобразив из себя изваяние, что, в общем-то, не сложно, учитывая его мутную репутацию, я старательно разглядываю тротуарную плитку.

Мне жуть как интересно, какой он — мужчина, сумевший украсть сердце такой неординарной личности, как Евгения Павловна. То, что мужик хорош собой — это и ежу понятно. Но вот сама энергетика, жёсткая и какая-то первобытная, вгоняет в ступор, заставляя безотчётно жаться к Вове.

— Дорогая Юля, — начинает он издалека голосом, полным мёда и патоки, — Рад приветствовать тебя в нашей скромной обители. Пожалуйста, чувствуй себя как дома. Ах да… — протягивает мне большую и на вид тяжёлую ладонь душегуба. — Меня зовут Павел, я отец этого прекрасного молодого человека.

Сдавленный смех сбоку переходит в гомерический хохот.

— Что, Женя опять лепит из тебя джентльмена? — открыто угорает с него Вова.

— Представляешь, заявила, что мной только детей пугать! — возмущается старший Хаматов, тем самым подтверждая слова сына. — Потребовала включить всё своё обаяние. Я же не стрёмный, да, Юля? — Сжимает мою руку стальными тисками и добивает ТАКИМ взглядом, что ещё немного и по ноге зажурчит ручеёк…

— Он не стрёмный, — отвечает за меня Вова. — Юль, не очкуй. Папа просто волнуется едва ли не больше тебя. Пошли, с сестрой познакомлю. Такая милаха! Вот кому всё нипочём.

— Приятно познакомиться! — Оборачиваюсь к Павлу, с дурацкой улыбкой глядящему нам вслед. Может, и вправду не такой он страшный, как судачили в деревне.

Дом у Хаматовых очень уютный, светлый и большой. Больше ничего рассмотреть не успеваю, потому что всё моё внимание привлекает агрессивная музыка из дальней комнаты.

Вова прикладывает палец к губам, подталкивая меня к приоткрытой двери.

Ох ты ж ё…

«Милаха» — это метр с кепкой убойной энергии, исполняющей какой-то боевой танец. Очень завораживающий и опасный танец…

Палка в детских руках скользит так ловко, что при желании эта десятилетняя малышка могла бы отмудохать банду хулиганов.

— Повезло тебе в школе, что я так не умела, — шепчу своему спутнику, с гордостью наблюдающему за сестрой.

— Не надейся. Ты и саблей от меня не отмахалась бы, — свои слова он завершает жарким поцелуем, от которого я уплываю.

Так…

Никакого течения, Юля. Ты в гостях. И тебе ещё встречаться глазами с хозяйкой! Вот тогда ты и поплывёшь, и сквозь землю провалишься.

А сейчас точно не время! Уже без пары-тройки секунд.

Но руки Вовы гуляют по моим плечам, вызывая табуны мурашек.

— Ну вы ещё мне тут потоп слюнявый устройте, — раздаётся совсем близко насмешливый голос одновременно с тем, как край палки упирается Вове в кадык.

— Понял, не шалю, — с улыбкой поднимает он вверх руки. — Знакомься, это Оля.

— Я тебя узнала. — Прищуривает малышка левый глаз. — Пойдём, мама тебя заждалась. Уже раза два валерьянку пила. А она не борщит так даже после контрольных.

Н-да. Чувствую, одной красивой коробкой с неизвестно чем здесь не загладишь. Вечерок, похоже, будет чумовым. По крайней мере, у меня предчувствие такое.