Глава 14

Степан тронул Евгению за плечо.

– Просыпайся, соня.

Та встрепенулась, быстро-быстро заморгала и сразу прилипла к окну.

– Мы где?

– Всё, приземлились, выходим.

Женя снова притихла. Улыбалась, отвечала, шутила, но, как только убеждалась, что за ней никто не наблюдает, отворачивалась.

О чем она думала, несложно догадаться.

Девочка встрепенулась, когда они уже подъехали к его дому.

– А… мы куда? Вернее, я?

– Ко мне. Не выгонять же тебя на улицу в ночь.

Женя вспыхнула.

– Степан, я не могу у тебя снова остаться и…

– Потеряшка, давай все твои «не могу» оставим на потом. Не в машине.

Суровый тон Степана должен был приостановить её рвение. Так и оказалось.

Галина их встретила с улыбкой.

– Вернулись! Как отдохнули? Хорошо?

Барсов подавил желание съязвить. И когда это домохозяйка с таким радушием встречала его девушек? Ах да, они же нашли с Женей общий язык. Вон, и сейчас сразу зашушукались.

О том, что он отъедет, Степан сообщил за перекусом или, как любила выражаться Галина, за полдником.

– Только приехали и снова уезжаете, – пробубнила она, бросив на работодателя недовольный взгляд.

– Не бурчи, Галь. Ты остаешься не одна. Заодно снова что-нибудь вкусненькое приготовите вместе.

Потеряшка стояла в стороне и хмурилась.

Степан переоделся, созвонился с Владимиром. Тот сообщил, где находится и когда точно подъедет.

На станции, несмотря на праздничные выходные, кипела работа. В боксах шумели движки, стучали инструменты, звенел металл. То там, то здесь раздавался отборный русский, без которого и болт не крутится, и лонжерон не снимается. Степан вошел и огляделся. Давненько он здесь не был. А когда-то с парнями вечера просиживали в гаражах, мечтая, что придет время и хоть у кого-то из них да появится первая тачка. Отцы давали периодически погонять, но это было не то.

Их четверке всегда хотелось большего. Своего. Чтобы только их. Ревность разная бывает. К женщине, к делу. К мечте. Это нормально.

С «гаражных» времен много воды утекло, но кое-что осталось неизменным.

Степана тут мало кто знал в лицо. И, естественно, он словил любопытные взгляды, а также рекомендацию пойти на выход, которая быстро обломалась, стоило Степану посмотреть на рекомендателя. Всё-таки субординацию никто не отменял. Да и Владимир, лениво шедший за ним, тоже не оставлял равнодушными парней в боксах.

Самир вышел встречать его сам. Или увидел из кабинета, или позвонили.

– Степан, дорогой, ты что же без предупреждения.

Мужчины похлопали друг другу по плечам.

– Самир, разговор есть.

– Я уже понял. Без причины ты не зашел бы.

– Иногда полезно глянуть, как идут дела.

Мужчины прошли в кабинет.

– Конкретно что-то можешь сказать?

– Да.

Степана интересовал сейчас не Вова, хотя с него он тоже спросит. Его больше заботили мудаки, которые запугивали Женечку. Если они работали на их станции – это проблема, червоточина, «привет, бандитские разборки» и подпорченная репутация. Но интуиция Барсову подсказывала, что тут не всё так просто.

Оказалось, он был прав.

После небольших манипуляций картина окончательно сложилась. Выглядела она неприглядно, с какой бы стороны ни посмотреть.

– «Ламба» всё ещё здесь?

– По докам – да. Хм…

– И кто её пригонял? Не Захватов?

– Захватов на Сейшелах.

– Интересно…

– Получается, какая-то двойная подстава. Его водила пригнал машину, когда Захватова не было в стране… – Самир не договорил.

Тут понятно и без уточнения.

– Степан, разреши мне этим заняться.

Степан некоторое время колебался, потом кивнул. Самир отвечал за безопасность машин на станции. Он был дельным управляющим. Рубить с плеча не стоило, время горячки и скорых решений давно прошло.

– Мне бы с Владимиром Шаровым побеседовать. Сегодня его смена?

– Сейчас узнаю, – Самир позвонил по внутреннему телефону. – Его. Отпустить?

– Угу. Сегодня он больше не вернется.

Барсов поднялся, Самир следом.

– Шаров выйдет, у пятого бокса тебя будет ждать.

Интересно, сбежит или нет?

Не сбежал.

Высокого, худощавого блондина Степан увидел сразу. Тот стоял у входа и нервно постукивал костяшками по стене, зло прищурив глаза. То, что он нервничал, понятно и без детального осмотра. Шаров успел переодеться и стоял, поправляя ворот удлиненной куртки.

Степан подошел к нему, обозначив себя. Шаров сразу же повернулся, напрягшись сильнее. Парень выглядел не айс: отросшая, неухоженная щетина, мешки под глазами.

– Пошли, побеседуем, – лаконично сказал Барсов, не сомневаясь, что Шаров последует за ним.

Он бы последовал.

Степан сел за руль. Владимир с Вовой – на заднее сиденье.

– Где Женя? – сразу же начал Шаров без предисловий.

Степан вырулил от станции и направил машину в сторону трассы. Парень рыпнулся ещё задавать вопросы, но Владимир коротким движением руки пресек дальнейшие порывы. Надо отдать должное, парень вел себя достойно: не психовал, не скатывался в истерику, не понтовался. Принял то, что должно с ним произойти. Лишь выжигал Степану затылок взглядом.

Барсов не боялся, что «не друг» Вова набросится на него сзади. Владимир предотвратит. А вот оставлять Шарова одного не полагалось.

Ехали долго.

Парень нервничал сильнее с каждым новым километром. Психологическое давление в таком «нежном» возрасте действует отлично.

Наконец, Степан свернул на второстепенную дорогу, ведущую в пролесок. Снега навалило в этом году прилично – ни пройти ни проехать.

Барсов вышел первым. За ним последовал Шаров, отдельного приглашения ждать не стал. Степан мысленно усмехнулся. То, что парень не трус – похвально.

Вова встал неподалеку от машины, утонув в сугробе. Как и Степан.

Барсов подошел к нему, встав напротив. Шаров снова выдержал, взгляда не отвел.

– Женя у тебя, да? – не выдержал Шаров. Верхняя губа у парня дернулась, руки сжал в кулаки.

Степан не спешил отвечать. Неожиданно отметил, что этот «не друг» не вызывает у него агрессии или злобы. Даже ревности нет. Вот к Руслану Степан ревновал; к тем мужикам на спуске, что пялились на задницу Потеряшки, тоже ревновал.

К Шарову – нет.

– Если впрягся за девушку – впрягайся до конца, даже если она от тебя уходит.

Степан выбросил кулак вперед и ударил Вову в живот. Парень согнулся, ощерился.

– Ты…

– Заткнись! И слушай сюда…

Через две минуты Барсов достал сим-карту из телефона Шарова и сломал её.

– Я встретил Женю ночью. На дороге. Без денег. И без связи.

На этом они разошлись. Степан с Владимиром сели в машину и уехали, оставив Вову в перелеске.

– Я думал, будет хуже, – Владимир не скрывал иронии.

Степан ответил ему тем же тоном:

– Я тоже.

– Тормознул?

– Тормознул. А чего с него взять? Парень… неплохой. Завяз в токсичных отношениях, зациклился. Ничего, пройдется пешком, прогуляется – может, мозги на место окончательно встанут.

– Окончательно?

– Рули давай, Владимир.

Степан прикрыл глаза. Он не пожалел Вову. Тот не нуждался в жалости. Он нуждался в уроке.

Вынесет из него парень что-то толковое или нет – ему решать.

Прежде чем поехать домой, Барсов заехал к Валгарову. Обсудили рабочие моменты. Степан посетовал, что, может, пора Владимира забирать назад, на что нефтяник покачал головой.

– Рано.

От предложения выпить Степан отказываться не стал.

К дому Владимир его привез уже ближе к полуночи. День выдался в общей массе не хлопотный. Спать не хотелось. Поэтому Степан, прикрывая входную дверь, уже знал, что поднимется в кабинет и ещё немного посидит там. В одиночестве подумает. Иногда полезно.

Его планам не суждено было сбыться. Мужчина успел раздеться и разуться, как на кухне вспыхнул свет от напольного светильника. Обычно Галина не оставалась в доме ночевать, только если он её просил.

Значит, Потеряшка.

Она сидела, его ждала.

Послышались легкие шаги, и в коридоре показалась Женечка.

Снова в своих обтягивающих лосинах, которые именно на ней воспринимались им, как красная тряпка для быка. Нельзя с такими формами, как у Женечки, носить вещи в обтяжку.

Хотя…

Если бы Потеряшка была его, он бы лично наряжал её и в более откровенные штучки.

Девочка шла осторожно, ступая сначала на носочки. Степан выпрямился, любуясь ей.

И лишь когда она подошла ближе, посмотрел ей в лицо.

Ожидаемо сосредоточенное.

– Почти получилось, – прокомментировал Степан, складывая руки на груди.

Разговаривать в коридоре – не лучшая идея, но пока другого развития не намечалось.

– Что «почти получилось»? – буркнула Женя, сбитая с настроя его фразой.

– Скрыть эмоции.

– Я и не пыталась! – фыркнула Женя, всё ещё сохраняя видимую невозмутимость.

Степану хватило одно жеста – он вздернул бровь кверху, чтобы заслоны у девушки рухнули с поражающей быстротой. Она засопела, на лице кое-где от негодования проступили красные пятна, скрывающиеся за веснушками.

– Говори, – коротко приказал Степан, всё ещё надеясь, что Женечка одумается и не сделает то, что намеревалась.

Девушка открыла рот, набрала побольше воздуха и выдохнула:

– Я знаю, где ты был.

– Неужели?

– Да! И я знаю, что ты делал.

– Звучит очень обличительно. А ещё напоминает название ужастиков, популярных в нулевые.

Его вроде и забавляли порывы Жени высказаться. Говорить надо всегда. Когда молчишь, то недоразумения копятся.

Только почему она молчала, когда он спрашивал? И говорила, когда лучше помолчать? Час поздний, мужчина нетрезв. К чему демагогия?

Правильно, ни к чему.

Степан продолжил изучать Женю. Молоденькая ещё. Крошечная. Куда ему с ней? Будь она на несколько лет старше, сейчас бы не стояла, не смотрела бы на него с осуждением, не пыталась бы сказать, насколько он неправ, что посмел вмешаться в её жизнь.

– Ты… встречался с Вовой, да? – задала Женя интересующий её вопрос.

– Ты знаешь ответ.

– Зачем ты так?

– Как, Женечка?

– Вот так. Ты не имел права вмешиваться и…

Она сбилась, хотела продолжить, снова набрав воздуха в грудь, но Степан не позволил. Двинулся в её сторону, медленно сокращая расстояние между ними. Женя пыталась сохранить невозмутимость и стойкость. Даже покачала головой и выставила руку вперед.

Но куда там…

Степана медленно закручивало в тугой узел. Злость полыхнула в груди. Он не ждал слов благодарности и понимания. Он делал то, что считал нужным. Когда забирал её к себе, когда поселял в доме.

Девушка сделала шаг назад. В полумраке Степан не мог выхватить выражения её лица – она попала в тень. Что-то темное, яростное примешалось к злости. Или ночь искажала краски? Или эта последняя рюмашка всё-таки была лишней?

– Продолжай, Потеряшка, что же ты замолчала, – вкрадчиво заметил он.

В движениях девушки появилась осторожность. Поняла, что подергала тигра за усы? Барс мог поклясться, что у Женечки способность дразнить мужчин – врожденная. В частности – его.

– Ты какой-то странный сегодня, – тише произнесла она, снова отступая.

– Разве?

– Да. Какой-то… опасный.

– Ты хочешь поговорить о моих приобретенных качествах?

– Нет! То есть… Черт, Степан…

– Не ругайся.

– А ты не сбивай меня! И вообще! Ты так надвигаешься на меня, что…

– У тебя, помимо того, что ты тараторишь, есть ещё привычка недоговаривать.

– И что? – Женечка сразу встала в позу. – Если я такая вся несовершенная, то почему ты смотришь на меня, как кот на сметану?

Слова сорвались с её губ самопроизвольно, потому что Женя сказать-то сказала, и лишь потом подумала. Мгновенно зажала рот ладонью, чтобы не ляпнуть что-нибудь ещё.

Степану и этих слов оказалось достаточно. Планка, которая удерживала его самообладание, рухнула, подогретая словами несносной девчонки в чертовых лосинах!

Он кинул своё натренированное тело вперед. У Потеряшки не было шансов. Она, конечно, взвизгнула, иначе и быть не могло. Даже попыталась убежать, как в прошлый раз. Но, как в прошлый раз, он её поймал.

С одной лишь разницей – тогда он ещё не пробовал Женю. Не знал, насколько она вкусная и как от неё рвет крышу.

Их борьба длилась недолго. Женечка ужом извивалась, но не царапалась. Менее чем через полминуты девушка оказалась вжата в стену. Аккуратно. Степан не давил, лишь зафиксировал её тело своим, расставив дополнительно руки по обе стороны от её лица. Чтобы та не присела и не проскочила между рук, расставил ноги по ширине плеч, готовый в любой момент предотвратить побег.

Степан возбудился. Ему хватило одного взгляда на крутые бедра Потеряшки, чтобы похоть забурлила в крови, подогретая алкоголем и злостью. Последнюю щедро кормила сама девочка, дразня его.

Женя перестала вырываться, как только почувствовала его бедра, прижатые к её. С губ девушки сорвался не то полустон, не то полувскрик. Тело напряглось.

Степан больше не нежничал. Не пытался сдерживаться. Он жадно брал то, что пришло к нему в руки. Сначала дурманящий сладкий запах кожи и волос. Что-то нежно-ягодное, откидывающее его в прошлое, в детство, проводимое в летних лагерях и деревни. Ему нравилось, как пахнет Женечка.

Она вся ему нравилась.

Ладная. С толикой безумства. Или отчаяния. Разбираться не хотелось. Особенно сегодня.

Степан демонстративно шумно втянул в себя воздух и даже зарылся носом в распущенные пшеничные волосы Жени.

– Правило первое, Потеряшка. Запоминай, пока дядя Степан почти добрый и готов ещё разговаривать, – он склонил голову и прошелся губами по открытому участку кожи шее Жени. – Никогда не встревай между мужчинами. Никогда не говори, что надлежит делать мужчине, а что нет. Запомни это хорошо. И когда у тебя родится сын, воспитывай его в этом ключе, чтобы потом, по истечению десятилетий, не удивляться, откуда берутся маменькины инфантильные сыночки, которые в жизни не только решения принимать не умеют, не говоря уже о том, чтобы брать на себя ответственность, но и задницу подтереть не могут! И второе… – Степан понизил голос до хриплого шепота. – Ожидая голодного мужика поздно ночью в обтягивающих крепкую, аппетитную задницу трикошках будь готова к продолжению, Потеряшка.

Чтобы слова не расходились с делом, Степан одну руку направил вниз и сжал ягодицу девушки.