Глава 13. Сделка с совестью

Удовольствие было ослепительно ярким, почти невыносимым. Ни с кем я не испытывал подобного. Хорошо было бы умереть в тот момент. На пике наслаждения. Ведь я знал наверняка — ничего прекраснее в моей жизни уже не будет. Да и это вряд ли когда-нибудь повторится.

Я оставил Фрею одну. Недоумевающую и растерянную. Она не понимала, почему муж так быстро покинул ее. Почему за все время близости не сказал ни слова.

Может, ей казалось, что она сделала что-то не так. Фрея наверняка искала причину в себе. Но она была во мне. Только во мне.

Я ушел, но часть меня навсегда осталась с Русалкой. Каждый шаг прочь от нее — укол яда прямо под кожу. Моя душа медленно отмирала, гнила заживо как листва в сырой канаве.

Я был бессилен перед чарами Фреи. Разбит и порабощен. Воин, выигравший немало битв, пал от женской улыбки. Смешно.

Но я не мог остаться, как бы этого не хотел. Для бегства были причины. Фрея не должна узнать, что провела первую брачную ночь со мной. Так будет лучше для нее. Задержись я в спальне, и обман бы раскрылся. Нет, я обязан был уйти.

Из парадной опочивальни я отправился прямиком к брату. Нам предстоял тяжелый разговор. Отрицать содеянное бессмысленно. Харальд все поймет и сам. Оправдываться тоже глупо. За свои поступки надо отвечать.

У меня была всего одна цель — убедить Харальда молчать, а это задача не из легких. Он, естественно, будет полон злости и жажды мести. Вскоре его ярость обрушится на меня.

Я завернул за угол и столкнулся лицом к лицу с Лейфом. Вид у оруженосца был мрачный.

— Надеюсь, ты доволен, и это того стоило, — проворчал он.

— Замену не обнаружили? Тебя не узнали? — только это меня и волновало.

— Нет. В проклятой спальне было темно. Даже я тебя не узнал. Подумал: вдруг Харальд освободился и примчался к жене.

Я кивнул. Отлично. Темнота и амулет сделали свое дело. В курсе замены лишь брат. Лейфа я не считал, доверяя ему как самому себе.

Мы продолжили путь вдвоем. Около спальни Харальда не было людей. Все думают, что он сейчас с женой. Так что мы вошли без препятствий.

Брат уже пришел в себя. Он возился, пытаясь освободиться от пут, а, увидев меня, забился с удвоенной силой.

На его лице налился приличный синяк. Это как-то надо объяснить. Придется Харальду врать, что он упал, уходя от жены.

— Переоденься в свою одежду, Лейф, — сказал я. — А после выйди в коридор и стой на страже. Нам с братом есть о чем поговорить.

Оруженосец сделал все быстро и на этот раз молча. Он мог сколько угодно ворчать, но всегда четко выполнял приказы командира.

Вскоре мы с Харальдом остались в спальне одни. На мне по-прежнему был его халат. Моя собственная одежда лежала на стуле, где ее бросил Лейф. Я, не торопясь, переоделся. Мне требовалось время, чтобы собраться с мыслями. Я понятия не имел, что сказать брату.

Харальд между тем что-то мычал, яростно тряся головой. Кляп во рту лишил его голоса. Только приведя себя в порядок, я его вытащил. Но не развязал Харальду руки, чтобы он не покинул комнату раньше времени.

— Ты сволочь, Арнэй! Чтоб ты сдох! — на меня тут же посыпались проклятия. — Развяжи меня. Или боишься, что я тебя прикончу?

— Глупости, ты всегда уступал мне в бою. Если мы сразимся, ты проиграешь. И говори тише, или я верну кляп на место, — предупредил я.

Брат засопел, буравя меня недовольным взглядом. Он ненавидел меня, и я это заслужил.

Мы никогда не были особо близки. Слишком разные интересы. Меня с детства влекла война, а его светские приемы. Отец использовал наши увлечения во благо, вырастив из меня воина, а из Харальда — дипломата. В итоге мы получились совершенно непохожими, нам даже поговорить толком не о чем.

Но в то же время между нами не было вражды. Мы мирно сосуществовали рядом, как две параллельные прямые, которые никогда не пересекаются. Я и не предполагал, что причиной нашего разлада станет женщина. Но появилась Фрейдис Альдвин, и хрупкий мир рухнул.

— Ты был с ней? — глядя на меня исподлобья, спросил Харальд.

— Да. Этой ночью я взял твою жену.

Он вздрогнул, словно я его ударил.

— Она знала?

— Нет, Фрея убеждена, что это был ты. Она до сих пор так думает и продолжит думать, потому что ты ничего ей не скажешь.

— С какой стати мне молчать? Ты связал меня и принудил к близости мою жену! Отец лишит тебя наследства, если узнает.

— Ты в этом уверен? — уточнил я. — Конечно, отец разгневается. Возможно, захочет меня наказать. Но неужели ты думаешь, он рискнет будущим крепости из-за девичьей юбки? Скорее, он посоветует решить этот вопрос между нами, без огласки.

— Предлагаешь мне молчать? — сощурился Харальд.

— Это единственный выход в данной ситуации. Или, быть может, ты хочешь, чтобы весь мир узнал о твоем позоре?

Брат побледнел. Бесчестье и пересуды не на шутку пугали его. Он в красках представил, как его имя будет полоскать и знать, и прислуга. Он станет притчей во языцех — муж, которому жена наставила рога прямо в брачную ночь. Над ним еще долго будут потешаться.

Я надеялся, Харальд примет верное решение и предпочтет смолчать. Хотя сам я бы так не поступил. Вот поэтому мы не стали друзьями. На месте брата я бы вызвал себя на дуэль. Я бы бился до тех пор, пока бы один из нас не сдох. Я бы никому не позволил прикоснуться к моей женщине. Но то я, а это Харальд.

— Развяжи меня, — попросил брат. Его голос изменился. Теперь он звучал глухо.

Я выполнил его просьбу. Удерживать его дальше не было смысла. Брат проиграл и признал свое поражение. По крайней мере, мне так казалось на тот момент.

Харальд поднялся с пола и потер затекшие запястья. Он избегал смотреть в мою сторону. Мой вид был ему невыносим.

— Если ты еще хоть раз приблизишься к ней, — пробормотал он, — клянусь, я молчать не стану.

Я кивнул. Справедливо. Покидая Фрею, я дал себе слово, что никогда больше к ней не притронусь. Я и так натворил бед. Довольно на этом. Помутнение, нашедшее на меня, немного развеялось после нашей близости. Словно контакт с Русалкой каким-то образом излечил меня.

Я поверил, что смогу удержаться от соблазна. Я планировал с отрядом отправиться на разведку к черноскальным. Наши пути с Фрейдис Альдвин должны были вскоре разойтись. Если не навсегда, то как минимум на очень долго.

— Убирайся из моей спальни, — выпалил Харальд. — Видеть тебя не желаю!

Я оставил брата наедине с его злостью. Ему надо успокоиться и взять себя в руки перед встречей с женой, чтобы сыграть свою роль.

В коридоре я отпустил Лейфа. Он был мне больше не нужен. Пусть отсыпается или отыщет свою пышногрудую прислужницу. Мне же было не до сна. Остаток ночи я скитался по замку, ожидая, пока проснется отец.

Я хотел сегодня же получить у него разрешение на отъезд. Ни минуты я не задержусь в крепости. Оставаться здесь слишком опасно для моего душевного равновесия.

На рассвете отец позвонил в колокольчик, и на зов явился слуга. Я вошел в родительскую спальню вместе с ним. К счастью, матушка спит отдельно, и мы с отцом поговорим наедине.

— Арнэй? — удивился он. — Чем я обязан столь раннему визиту?

— Я пришел просить у тебя разрешения отправиться с дозором к границам с крепостью Черноскальная. Это дело нельзя поручать абы кому.

— Ты прав, — кивнул отец, и я возликовал. Но, как выяснилось, напрасно. — И хотя я согласен с тобой, я все равно не могу тебя отпустить.

— Почему?

— Из-за моего состояния, сын. Посмотри на меня, я стою на пороге могилы.

Я окинул отца взглядом. Он и правда был чересчур бледен, с темными кругами под глазами и провалившимся ртом. Он первым ушел со свадебного пира практически сразу после его начала. Всю ночь он спал в своей кровати, но выглядел так, будто веселился до утра и теперь мучается похмельем.

— Я могу покинуть вас в любой момент, — произнес он. — Когда это случится, ты обязан быть в крепости, чтобы принять на себя бразды правления.

Я судорожно искал, что возразить, и не находил. Доводы отца были разумны. Момент смены власти — самый опасный. Если преемника не будет на месте, когда умрет глава крепости, она станет уязвима. Может случиться все, что угодно — захват власти, нападение соседей.

Невозможно покинуть крепость в столь сложное время. А это значит, я заточен в этих стенах вместе с Фреей.

Я едва не взревел, осознав это. Мой план спасения для нас обоих рухнул. Грудь сдавило жгутом безысходности. Помогите мне боги, я, похоже, обречен. Мы все обречены.