Глава 31. Прощание

Мне казалось, все было хорошо. Мы с Фреей нашли общий язык. Я воспарил на крыльях счастья, но полет длился недолго. Русалка своими аккуратными пальчиками оборвала крылья, которые сама же недавно приделала.

Она снова не впустила меня, спрятавшись в своей спальне, как принцесса в башне. Я не понимал ее. То она страстная и необузданная, то холодная и равнодушная. Похоже, я ей не нужен. Уж точно не настолько, насколько сам в ней нуждаюсь.

В любом случае это было уже неважно. Занялся новый рассвет, пора было выезжать. Отряд уже собрался у стен замка. Воинов вышли провожать их жены и дети. Мои родные тоже были здесь. Пришла даже Тереза.

Накануне моего отъезда мы официально объявили о помолвке. Если вернусь, придется на ней жениться. Не знаю, хочу ли возвращаться при такой перспективе.

Фрея тоже вышла. Умопомрачительная в белоснежном платье, с рукавами щедро украшенными цветами. Наряд походил на снег, через который пробились первые весенние ростки. Я запомню ее такой и унесу этот образ с собой на войну. Он будет поддерживать меня в трудные минуты.

Русалка стояла неподалеку от Харальда. Вид у нее был уставший. Чем она занималась всю ночь? Закралось подозрение, что, когда я приходил, ее вовсе не было в спальне. Я ведь не пробовал открыть дверь, только стучал. Быть может, она все же решила послушать свекровь и наладить отношения с мужем. Вон и стоят они рядом.

Я резко отвернулся от этих двоих. Ревность — последнее, что мне сейчас нужно. Я уезжаю, мне никак не проконтролировать поступки Фреи. Она вольна сойтись с Харальдом. Тем более, он ее муж, а я — никто.

Я был уже в полном облачении — в кожаных доспехах, на которые сверху надел поножи, наручи и кольчугу. Мой меч и щит висели на седле коня. К нему же была приторочена походная сумка со всем необходимым.

Матушка сама подошла ко мне проститься и благословить в дорогу. Она не одобряла мой поступок, но злиться в такой момент не могла. Зато Харальд отделался сухим кивком, да и то издалека. На братские объятия рассчитывать не приходилось.

Тереза стояла на крыльце, ожидая, когда я подойду. По традиции жених в последнюю очередь прощается с невестой.

Я и правда шагнул к крыльцу, но внезапно сменил направление. Вместо Терезы я направился к Фрее. Меня словно притягивала к ней неведомая сила. У меня не получалось ей сопротивляться.

Прямо сейчас на нас смотрели все. Я примерно представлял, что они думают. Обо мне, о Фрее, о нас. Я спиной чувствовал взгляд Терезы и ее злость. Я пренебрег невестой ради прощания с женой брата. Скандал!

Если кто-то и ненавидел меня сильнее, чем Тереза, то это Харальд. Наверняка он сейчас бордовый от гнева. Но пусть попробует меня остановить, и я спущу его с лестницы. Видимо, брат знал меня лучше, чем я думал. Ведь он так и не вмешался.

Я поднялся прямиком к Фрее. Встал на одну ступень ниже. Так, что наши лица оказались на одном уровне.

— Пообещай, что вернешься, — произнесла она еле слышно, не сводя с меня глаз. Как ни странно, ее тоже не заботили приличия.

— Пообещай, что будешь мне верна, — сказал я так же тихо.

Нас никто не мог услышать. Люди лишь видели, что мы говорим, но не разбирали слов. Но они смотрели. Все, кто сейчас был на небольшой площади перед замком, не сводили с нас глаз.

Мы молчали. Ни она, ни я не имели привычки давать обещания, которые не сможем сдержать.

Дико хотелось поцеловать Русалку, аж скулы свело. Но я не мог этого сделать на глазах всех этих людей. И не из страха за себя. Я переживал за нее. Я уеду, а ей придется остаться здесь, с ними.

Вот если бы она коснулась меня. Пусть невзначай, вскользь.

Сделай это, просто дотронься до меня — мысленно умолял я. Подари мне крохотный кусочек если не своей любви, то хотя бы жалости. Я согласен даже на нее, пусть и презираю это чувство. Но от Фреи — все, что угодно. Только бы не равнодушие. Оно — яд для меня. Я так долго глотаю его, что, кажется, пропитался им насквозь — ее безразличием.

Но Фрея лишь прошептала:

— Тебе пора, — и поднялась на ступень выше, разрывая наш так и не состоявшийся контакт.

Надеюсь, я не вернусь с этой проклятой войны. Лучше сдохнуть, чем снова получить ее отказ.

Я резко отвернулся и спустился с лестницы. Ни на кого больше не глядя, вскочил в седло и отдал приказ на отбытие. Воины один за другим вскакивали на лошадей и направлялись за мной.

Мне казалось, будет легче, когда Фрея останется далеко позади, но я ошибся. Ничего не изменилось. Меня с Русалкой связывала невидимая цепь. Она тянулась прямиком из моего сердца к ней и намертво приковывала меня к Фрее.

Цепь натягивалась, но не рвалась. Расстояние, нас разделяющее, не имело для нее значения. Даже будучи в сотнях миль от Фреи, я чувствовал нашу связь.