Глава 25

Большая, грубая ладонь Ульфа скользит под тонкий шелк моего халата, ложась на плоский живот.

Его прикосновение обжигает, и я вздрагиваю, издавая тихий стон ему в губы, этот звук только раззадоривает его…

Его горячий рот следует ниже, очерчивая мои ключицы, спускаясь к ложбинке между грудей.

Секунда – меня простреливает волна наслаждения, когда его губы смыкаются на чувствительной горошинке.

Тем временем его пальцы движутся с точностью фехтовальщика, исследуя каждый изгиб, заставляя кожу под его прикосновениями покрываться мурашками.

Страх и возбуждение сплетаются в тугой, пульсирующий узел внизу моего живота. Я больше не борюсь. Я тону.

Пояс моего халата развязывается сам собой – я не вижу, как он это делает…

Тонкая ткань распахивается, и я остаюсь обнаженной перед ним, в свете огня из камина.

Ульф рычит от удовольствия и осыпает поцелуями мой живот и от этого жаркого, точного прикосновения я выгибаюсь на мехах, а тогда чувствую, как его язык накрывает самую восприимчивую мою точку.

Я судорожно выдыхаю и зажмуриваюсь, хватаюсь за его волосы, и мысленно прошу:

«Ты будешь защищать меня от любой угрозы»…

На мгновение Ульф прекращает свое движение, он застывает, но лишь на миг, а тогда все ощущения от его, губ и языка возвращаются втройне. Вскрикнув, я выгибаюсь.

По телу прокатываются волны удовольствия, но я знаю, что это еще не все. Не может быть все…

Я чувствую его мощь, его жар, его твердость, которая ищет отклика в моей мягкости.

Его руки исследуют меня без спешки, но с властью собственника, изучая каждый изгиб, каждую впадинку, каждую точку, где от его прикосновения я вздрагиваю.

Мир окончательно растворяется, превращаясь в калейдоскоп ощущений. Секунда – его рука скользит вдоль моего бедра.

Он отодвигает мою ногу в сторону и через мгновение я чувствую жар и твердость.

Проникая, он смотрит прямо мне в глаза, а я… я замираю, в любую секунду готовая закрыться в себе.

Потому что мое сознание вновь окутывает страх.

Я вспоминаю свой первый раз. Тогда я думала, что все по любви – потому что была влюблена в того парня, но очень скоро поняла, что все ложь. Когда он забирал мою невинность – мне не было приятно. Была только бесконечная боль.

А я не хотела показывать, что мне неприятно. Потому что любила. Я улыбалась через силу, говорила, что мне все нравится… а потом.

Он ударил меня прямо по лицу и сказал, чтобы я убиралась и не лезла к нему со своими нежностями.

Я плакала и признавалась ему в любви, а он снова ударил…

Вот и весь мой опыт с мужчинами. Меня выбросили, как ненужную вещь.

Поэтому я не могу понять… почему я всем им так нужна? Я не просто обычная девушка я… испорченная тем парнем. Никчемная.

Мое тело, до этого отзывавшееся на их ласки, внезапно становится деревянным. Дрожь удовольствия сменяется дрожью ужаса. Взгляд стекленеет, я больше не вижу ни огня в камине, ни лиц этих мужчин.

Я вижу только ту старую, обшарпанную комнату и его злое, презрительное лицо.

Ульф замирает надо мной.

– София? – его голос, только что бывший хриплым от страсти, становится резким и требовательным.

Он видит, что я не реагирую. Видит слезу, медленно скатившуюся по моему виску.

– Что с тобой?

Я не вижу, но чувствую, как его он медленно и осторожно тянет край шелкового халата, прикрывая мою наготу от пояса и ниже. Это жест, полный неожиданного уважения.

– Я… – хриплю, – не хочу быть вещью…

– Смотри на меня, София, – выдыхает Ульф, его голос – сплав стали и огня. – Его нет. Тот, кто причинил тебе боль, – прах. Он ничто. Ты слышишь меня? Есть только я. Есть мы. Ты – наш дар, ничего не бойся, маленькая, – его слова опаляют мою щеку теплом.

Его слова, властные и гипнотические, начинают пробиваться сквозь пелену ужаса.

– Он был слабак, звездочка, – хрипло добавляет. – Слабаки причиняют боль, потому что боятся силы. А в тебе силы больше, чем во всех нас. Мы ее не боимся. Мы ее жаждем.

Он снова целует меня, на этот раз нежно, но настойчиво, стирая соленую слезу с моей щеки.

– Ты не вещь, София, – шепчет он мне в губы, и в его голосе звучит почти болезненная искренность. – Вещи можно заменить. Тебя – нет. Ты одна такая. И ты наша.

Я все еще напугана, но ужас отступает, сменяясь растерянным, невозможным чувством… что меня впервые в жизни не хотят выбросить. Меня хотят удержать. Всеми силами.

Резко выдохнув, я смотрю в глаза Ульфа. Страх покидает мой разум, вновь сменяясь желанием.

Подняв ладошку, я прикасаюсь к его щеке.

В его взгляде на мгновение проступает нежность, а потом вновь сменяется обычной силой, будто он пытается скрыть свои настоящие чувства.

– Я могу показать, происходящее между мужчиной и женщиной может быть приятным, хочешь? – шепчет он, наклонившись к моему уху. Я чувствую, как его сильный торс касается моего тела, груди.

Ощущаю, как жар возвращается к моим щекам, прокатившись по всему телу.

– Да, – выдыхаю я, прижав ладошки к груди.