Глава 39

В глазах Рикара столько искренней, неподдельной преданности и чего-то еще, более теплого и личного, что мое сердце на мгновение замирает.

Весь ужас этого мира, вся боль и страх отступают перед этим простым, человеческим моментом.

Я вижу, как Рикар наклоняется ко мне, его взгляд прикован к моим губам, но не отстраняюсь.

Губы мужчины припадают к моему рту.

Поцелуй получается нежным, почти невесомым, как прикосновение крыла бабочки.

Похоже на первый, робкий поцелуй юноши, который боится спугнуть чудо. В нем нет страсти или требования, только чистое, почти благоговейное поклонение.

И, возможно, именно поэтому мое тело отзывается на него с такой готовностью. Я чувствую, как напряжение покидает мои плечи и слегка подаюсь ему навстречу…

Но нас прерывают.

Резкое, почти жестокое движение – и наш хрупкий момент разлетается вдребезги.

Я не успеваю даже понять, что происходит, как Лисандр резко хватает Рикара за плечо и отстраняет его от меня, отбрасывая в сторону.

Рикар, ослабленный ранами, с глухим стоном ударяется о каменную стену.

– Лисандр! – вскрикиваю я в ужасе и гневе.

Я поворачиваюсь к принцу. Его лицо, до этого спокойное и непроницаемое, искажено холодной яростью, а глаза, один из которых обрамлен шрамами, горят ледяным огнем.

– Что вы делаете?! – кричу я.

– Прекращаю ваши нежности, по крайней мере, в моем присутствии, – цедит он, его взгляд впивается в меня, затем переходит на Рикара, который с трудом пытается подняться.

– Я… – пытается возразить Рикар, но Лисандр обрывает его.

– Твоя преданность делает тебя слепым, мальчик, – его голос полон стали. – А твоя связь с ней делает ее уязвимой для эмоций, когда ей нужна холодная голова. Я не позволю вашим чувствам убить нас всех.

Он стоит между нами, как ледяная стена и я отвожу взгляд в сторону.

– Хватит! – говорю я, и мой голос, на удивление, звучит твердо. – Нас все равно найдут, лучше мы первыми выберемся отсюда. Рикару нужна нормальная помощь.

Рикар, услышав мои слова, кивает, его взгляд полон преданности. Лисандр смотрит на меня долго, оценивающе, а затем тоже кивает.

– У меня есть план, – говорит Лисандр и я бездумно соглашаюсь.

Если бы только знала, в чем заключается его план то вряд ли бы согласилась, но в эту секунду не расспрашиваю.

Хрупкое, основанное на чистом выживании перемирие заключено.

Мы идем по катакомбам в напряженном молчании, путь наверх оказывается дольше, чем спуск.

Наконец, Лисандр останавливается у сплошной, ничем не примечательной стены. Он нажимает на несколько камней в определенной последовательности, и с тихим скрежетом часть стены уходит в сторону, открывая нам путь.

Свежий воздух и солнечный свет ударяют в лицо, заставляя зажмуриться.

Мы выходим из катакомб на улицу – в тихий, заброшенный уголок цитадели, где старые стены увиты плющом, а каменные плиты потрескались и заросли мхом.

Но нас уже ждут.

Перекрывая единственный выход на более широкую улицу, стоит Вард, а с ним Ульф Эйнар. За их спинами – десяток стражников, стена из стали и угрозы.

Вард стоит в центре, перекрывая нам путь, и от одного его вида у меня холодеют кончики пальцев. Он стоит, широко расставив ноги, словно врос в каменные плиты двора, и вся его огромная фигура – само воплощение сдержанной, смертоносной угрозы. На нем простая черная туника, но она лишь подчеркивает рельеф его могучих мышц – широченные плечи, мощную грудь, руки, толщиной с мои бедра, на которых вздулись вены от сжатых кулаков.

Его лицо – маска ледяного, собственнического гнева. Челюсти так сильно сжаты, что на них играют желваки, а губы превратились в тонкую, безжалостную линию.

Он смотрит на меня так, словно готов испепелить одним взглядом, и в его глазах, я клянусь, на мгновение вспыхивают и гаснут крошечные, адские искорки – отголоски его огненной магии.

А затем его взгляд медленно, с тяжелым презрением, переползает на моих спутников, и я вижу в нем лишь одно: обещание жестокой и быстрой расправы над теми, кто посмел коснуться его собственности.

– Поиграли в прятки? – рычит он. – Пора возвращаться, София.

Он делает один медленный шаг вперед.

Рикар и Лисандр реагируют одновременно, как единый механизм.

Они оба задвигают меня себе за спину.

– Уберитесь с дороги, – голос Варда низок и опасен. – Она идет со мной.

– Сегодня она не пойдет ни с кем из вас, – отвечает Лисандр, и его голос, спокойный и мелодичный, звучит в этой напряженной тишине громче, чем крик. – Твои права на нее, лорд Вард, всегда были лишь иллюзией.

Лисандр делает шаг вперед и встает лицом к лицу с Вардом. Он один, без доспехов, со шрамами на лице, но в его осанке столько королевского достоинства и несокрушимой власти, что даже Вард на мгновение останавливается.

– Артефакт свел нас вместе не для ваших диких игр, – продолжает Лисандр. – А для исполнения его воли. И я беру на себя ее защиту, не как Опора, а как ее будущий супруг.

Что?

Лисандр, не обращая внимания на мой шок, поворачивается к воинам, которые начали собираться на шум, и громко, на всю площадь, объявляет:

– Я объявляю о нашей помолвке! Испытания за право обладать ею окончены!

Слова падают, как камни в тихую воду, вызывая круги шока и недоумения.

И в этот момент из толпы, которая начала собираться, выходят жрецы во главе со Старцем. Я ожидаю, что они разгневаются, что они назовут Лисандра самозванцем…

Но… на их лицах абсолютный, чистый восторг. Жрецы восторженны.

– Свершилось! – восклицает старик, воздевая руки к небу.