Глава 20. Союзники

Зайдя на кухню, я увидела за столом девушку с кружкой чая.

Кира.

Я узнала её сразу, хотя в прошлый раз особо не рассматривала, потому что тогда было не до того. Она подняла на меня взгляд и неожиданно улыбнулась. Немного смущённо, чуть опустив глаза, словно и сама не знала, как себя вести. Я бы тоже смущалась если бы меня при всех на плечо закинули и шлепнули по мягкому месту… Да нет, я бы со стыда сгорела.

Тим уехал полчаса назад несмотря на все мои просьбы, доводы и почти часовое стояние в дверях не принесли никакого результата. Я встала и перекрыла руками двери, но он просто перенес меня с такой лёгкостью, словно я вообще ничего не весила. Подумать только, раз и он меня как вазу с места на место переставил и оставил меня дома. А ведь я уговаривала его, наверное, дольше, чем стоило, и в какой-то момент он посмотрел на меня с таким спокойствием, что стало ясно.

Разговор окончен.

Пригрозил оставить связанной на кровати до своего возвращения. Не скажу, что именно это меня убедило. Но я поняла, что спорить с ним в этом состоянии просто бессмысленно, всё равно что биться лбом о стену. Он медведь или…

Просидев ещё какое-то время в комнате, уставившись в потолок, я поняла, что больше не могу. Четыре стены начинали давить. Голова шла кругом от мыслей, которые крутились по одному и тому же кругу и никуда не приводили. И к тому же я была голодна. Очень голодна. Весь день прошёл в таком стрессе, что о еде просто не думалось, а теперь организм вспомнил об этом разом и потребовал немедленно. Казалось, я бы сейчас съела слона. А может, и медвежью лапу откусила, просто чтобы утолить этот зверский голод. Но медведь, как назло, укатил.

Кира бросила на меня взгляд и улыбнулась ещё раз. Немного смущённо, опустив глаза.

— Привет. Мы так и не успели с тобой познакомиться. Я тогда была, если честно, немного на взводе. Меня Кира зовут. А тебя?

— Меня Соня. Очень приятно познакомиться. — немного помялась у порога, потом прошла к столешнице и щёлкнула чайником.

— Ты не против, составить мне компанию? — улыбнулась, взяла печенье, подвигая его мне.

Не знаю, чего я ожидала, но разговор завязался как-то сам собой, легко, без усилий. Оказалось, что Кира совсем не такая колючая, какой выглядела в первый раз. Просто человек, который нервничает, когда не понимает ситуации. Я её понимала, потому что сама такая же. Мы просидели за чаем почти два часа, и это было первое время за весь сумасшедший день, когда я перестала ждать чего-то плохого.

Потом в коридоре хлопнула дверь. Мы переглянулись и вышли.

Тим и Гас стояли в прихожей. Оба на взводе с тем выражением, которое бывает у людей, когда что-то пошло не по плану, но они ещё не решили, как именно об этом говорить. Бросили на нас взгляды и Тим коротко произнёс:

— Мы в кабинете будем.

И тут Кира скрестила руки на груди.

— Опять будете запасы виски осушать?

— Ну что ты. У нас сегодня по плану осушить запас вина. Ты же не против? —Громов посмотрел на неё и помотал головой с таким видом, словно она сказала что-то невозможно наивное.

— Ты меня дразнишь специально? — Кира начала покрываться багровыми пятнами гнева.

Гас усмехнулся и неожиданно шагнул к ней. Близко. Слишком близко и поцеловал. Коротко, но так, что у Киры, кажется, все замерло, потому что она застыла на месте, глаза расширились, и несколько секунд она просто стояла, не двигаясь.

Потом зашипела.

— Не пытайся меня успокоить.

Я отвернулась от них, почувствовав что-то похожее на улыбку, и подошла к Тиму. Он смотрел на меня, и в его взгляде было что-то такое, что я не могла сразу прочитать. Словно он видел меня и одновременно думал о чём-то другом, что-то складывал внутри, какую-то мысль, которая ещё не оформилась до конца.

— Тим. Как прошла встреча? Что он сказал?

— Сонь. А ты уверена, что твоя мама никогда не рассказывала тебе об этом человеке? — Борзов почесал затылок, растрепав волосы.

Я не понимала, к чему этот вопрос. Совсем. Но была уверена на сто процентов, поэтому ответила сразу, без колебаний.

— Тим, если бы она мне говорила, я бы точно запомнила. У мамы вообще ни подружек, ни друзей не было. Она всегда была либо со мной, либо с отцом. Они вместе работали, она ведь была его секретарём.

И вот тут что-то изменилось.

Я увидела, как его глаза расширились. Как что-то в них вспыхнуло, быстро, резко, словно кто-то щёлкнул выключателем.

— Твою мать. Точно.

Он резко повернулся.

— Гас! Быстро, пошли в кабинет. Я понял.

Гас оторвался от Киры, которая всё ещё стояла с видом человека, которого только что огрели по голове чем-то мягким, но неожиданным, и двинулся следом. Я пошла за ними, не раздумывая, потому что эта фраза «я понял» зацепила что-то внутри и просто не давала остановиться.

По дороге я успела спросить.

— А вы почему так быстро вернулись?

Тим, не замедляя шага, бросил через плечо:

— Мы уже подъезжали к месту встречи, когда позвонил Барсов. Сказал, что его заметили. Попросил не приезжать. Приедет сам. Через час примерно. Его тоже кто-то пасёт, но об этом он расскажет лично. А пока у меня есть пара догадок, и нам нужно быть готовыми.

Он остановился у двери кабинета и повернулся ко мне.

— Сонь. Возьми Киру и закройтесь с ней в какой-нибудь комнате. И проследите, чтобы ребёнок тоже не выходил.

Сказал и зашёл в кабинет, закрыл дверь. Я осталась стоять в коридоре. Смотрела на закрытую дверь, за которой уже слышались голоса, тихие, быстрые, деловые. И медленно внутри поднималось что-то горячее, не злость, нет, скорее то острое и колючее ощущение, когда тебя мягко, но отчётливо выставляют за дверь в самый интересный момент.

Он что-то понял. Что-то важное. Что-то связанное с мамой и Барсовым, и с тем, что я ему только что рассказала.

***

Моё одиночество не продлилось долго.

Спустя полчаса, пока я сидела в комнате и переживала, глядя в одну точку на стене, за мной пришёл Тим. Зашёл хмурый, молча встал в дверях, и только потом произнёс негромко:

— Пойдём со мной.

Я уже вставала, когда он добавил, и в голосе было что-то такое, намеренно спокойное:

— Помни о том, что ты в полной безопасности. Со мной. Тебе нечего бояться.

Вот эта фраза меня и насторожила. Потому что так не говорят просто так. Так говорят, когда знают, что впереди что-то, что может испугать. Я не стала спрашивать. Вышла, и он сразу взял меня за руку переплетая наши пальцы и повёл к кабинету.

Я успела только один раз глубоко вдохнуть перед тем, как он открыл дверь.

Агастус сидел на диване. Напротив, спиной к входу сидели двое мужчин, и что-то внутри меня сразу зацепилось за эту деталь. Они не обернулись. Не напряглись, услышав шаги. Позы расслабленные, плечи опущены. Эти люди не боялись, что кто-то зайдёт со спины. Либо им было незачем бояться, либо они были достаточно уверены в себе, чтобы не думать об этом.

А потом мой взгляд вцепился в затылок одного из них. Я узнала его сразу. Это точно был он. Тот, кто покупал моей матери розы.

Тим усадил меня рядом с собой, и мужчины повернулись.

Барсов смотрел на меня с чем-то похожим на тихое узнавание, словно видел кого-то за моими чертами. Второй мужчина смотрел иначе.

Я вздрогнула.

Загорелый, мощный, с такими голубыми глазами, что казалось, они светятся изнутри. И до трясучки похожий на того, кто танцевал со мной на банкете в честь помолвки. Как две капли воды. Только моложе. И от него веяло чем-то таким, что у меня по коже пошли мурашки, причём не от холода. Словно меня бросили в клетку к хищнику, который пока не голоден, но это пока.

— Соня, — Барсов слегка улыбнулся, и голос у него был мягче, чем я ожидала. — Ты просто копия матери, когда она была в твоём возрасте. Разве что волосы светлее. Меня зовут Демид Барсов. Ты это, наверное, уже знаешь. А неразговорчивый парень рядом со мной — Бьёрн Хансен. Наследник клана белых медведей.

— Очень приятно познакомиться.

Наследник клана белых медведей. Того клана, к которому принадлежит Виктор. Я не понимала, зачем он здесь, зачем его привёл Барсов, и зачем Тим привёл сюда меня. Но по напряжённым лицам, которые меня окружали, было ясно, что им от меня что-то нужно.

— Соня, ты работала раньше в больнице, — начал Барсов, и взгляд у него стал пытливым. — Тим сейчас рассказал нам, что ты можешь помнить одну очень ценную информацию.

Бьёрн тоже стал чуть внимательнее. Я это почувствовала, даже не глядя на него напрямую.

— Да. Конечно. Если вам это поможет.

— Тим упомянул, что вы нашли информацию про препараты, которые давали беременным женщинам. Можешь сказать название?

Я задумалась, перебирая в памяти.

— Это были какие-то стимуляторы, по-моему. Но странно, что их давали именно беременным.

— Почему? — тихо спросил Барсов.

— Потому что на протяжении стольких исследований они совершенно не помогали. Все опыты были ужасными. Никакой положительной динамики.

— Ты уверена, что препараты не менялись? —Голос был резким. Злым. Таким, что я вздрогнула, хотя сама не хотела. Бьёрн смотрел на меня не мигая, и в голубых глазах было что-то похожее на плохо сдерживаемую ярость.

— Да. Мы с Тимом проверили очень много личных дел. Препарат не менялся.

— А что-нибудь ещё заметила странного?

Я задумалась. Перебрала в голове всё, что видела, всё, что пролистала, и вдруг вспомнила. Оно само выплыло, то, что зацепилось тогда и осело где-то на краю памяти.

— Все препараты были изготовлены и профинансированы Виктором.

Тишина.

А потом раздался скрежет, и звук рвущейся ткани.

Я метнула взгляд и увидела, как у Бьёрна вылезли когти. Он содрал обивку с подлокотников кресла, прямо до наполнителя, и это движение было таким неконтролируемым, таким животным, что я на секунду забыла дышать.

— Я убью эту тварь, — это прозвучало тихо. Очень тихо. И, кажется, все в комнате на секунду замерли от этой тишины.

Тим положил мне руку на шею и большим пальцем начал медленно, едва ощутимо поглаживать по затылку, перебирая волосы. Скорее всего, даже не заметил, что делает. Но от этого прикосновения внутри что-то чуть отпустило, потому что в нём было такое спокойствие, ровное и надёжное, что даже в этой гнетущей атмосфере можно было дышать.

— А в чём дело?

Барсов выдохнул. Сжал двумя пальцами переносицу, потом похлопал Бьёрна по плечу, не говоря ничего. Тот не успокоился, это было очевидно, но хотя бы промолчал.

— Дело в том, что Виктор изначально должен был быть нашим агентом. Его задачей на протяжении нескольких лет было тайно вывозить беременных женщин без метки и с помощью исследований и препаратов помогать им выносить детей. Здесь, в Сибири, прекрасные показатели даже у тех, кто рожает без метки. Для севера тут показатели отличные. Ведь даже если среди медведей риск большой, этого не отнять, но шансы хотя бы пятьдесят на пятьдесят имеются... А на севере просто летальный исход. Всегда… По факту этот кусок дерьма примкнул к другому. И не делал ровным счётом ничего. Играл в обратную сторону. Отбирал процент тех, кого отсылал в другую клинику, и они донашивали своих детей и рожали, подпитывая эго Салагара. А оставшихся раз за разом мучал.

Я слушала и не перебивала, хотя имя Салагар зацепилось где-то внутри, незнакомое и от этого ещё более пугающее.

— Мы долго искали, кто крыса в наших рядах и кто похищает миротворцев для безумного плана этого старого ублюдка. Как только ваше с Виктором интервью вылезло наружу, он уже не мог оставаться двойным агентом. Сейчас он активно скрывается. От нас и от Салагара. Он ищет тебя. Думает, что, если принесёт ему кольцо, тот не оторвёт ему голову. По данным, что мы нарыли, он около семи лет выискивал и воровал искры. Единственная, кому удалось выжить из всех — это ты.

Он замолчал на секунду, и в этой паузе было что-то такое, отчего по спине прошёл холод.

— Ему нужно твоё кольцо. Но как я вижу, оно скоро совсем лопнет. И ты перестанешь представлять для него интерес. Только разве что в плане мести. Но...

— Твой истинный тебя в обиду не даст. —Барсов бросил взгляд на Тима и коротко кивнул.

Я помолчала секунду. Но потом решила, что хватит ходить вокруг да около. Он рассказал важное, но мне все же было важно еще кое-что.

— Моя мама. Кто она вам?

Барсов усмехнулся. Развалился на диване, положил руку на бороду, и в усмешке было что-то тёплое, почти уважительное.

— Да, характером ты явно пошла в мать. Палец в рот не клади и по плечо отгрызёшь.

— Я не буду вас грызть, — ответила я ровно. — Если вы расскажете мне. Почему вы заботитесь о ней?

Он помолчал. Взгляд стал серьёзнее.

— Соня, твоя мама никогда не хотела, чтобы ты имела этот дар. Никогда. Поэтому не рассказывала тебе о нем. Думала успеет… Но её рядом нет и дар у тебя не исчезнет от одного её желания и защитить она тебя не смогла... Ей не дали. Я расскажу, ты уже взрослая девушка и должна знать некоторые нюансы. Так уж сложилось… Так бывает…особенно в нашем мире. У миротворца, может быть, два истинных. Один из них оборотень, второй человек. Это тщательно скрываемый факт, и я надеюсь, что ты никогда об этом никому не расскажешь. Как и вы все. — Он обвёл взглядом комнату, задержавшись на Агастусе. — Господин Громов, вам это тоже, наверное, в новинку слышать.

Я метнула взгляд на Гаса. Все еще не веря, что вот этот мужчина и моя мама… Неужели… Они были…

— Тогда на какой чёрт тебе браслеты? — тихо произнёс он после паузы, и в голосе было что-то острое.

— Они нужны мне, — спокойно проговорил Бьёрн.

— Природу не обмануть, — жёстко парировал Громов.

— Мне плевать на законы природы. — Голос Бьёрна был ровным, но в нём было что-то такое мрачное и жестокое, что не оставляло места для спора. — Моя женщина умирает. И только с помощью этого браслета я смогу поделить с ней свою жизнь.

— А когда встретишь истинную?

— Не встречу. Видящий ещё в детстве сказал мне, что пары у меня нет. Она просто не существует. Но у меня есть женщина, которую я люблю. И мне нужны браслеты.

Агастус замолчал. Не согласился, это чувствовалось, но и давить не стал. Пауза повисла плотная, и в неё шагнул Тим.

— Так почему их просишь за него ты? — негромко спросил он у Барсова.

— Потому что мне нужно нечто более формальное, Громов. — Барсов посмотрел на Тима. — И это есть у тебя. Информация.

— Какая?

Рука Тима всё ещё была у меня в волосах. Едва ощутимо. Но это движение было таким спокойным, таким привычным, что я не стала отстраняться. Его присутствие оберегало меня от любых страхов и сомнений. Я чувствовала себя в безопасности рядом с ним. В полной.

— Дневник твоего предка. Там описан похожий случай. Игнат, сукин сын, очень много с меня запросил за него, но передать не успел. По договору я передаю ему артефакт, он мне дневник.

— Какой случай? И на что был обмен? —спросил Тим, хмурясь.

— В случае если миротворцу погасили искру. Как её пробудить без энергии искры. Что до договорённости у меня есть артефакт. У вашей семьи в хранилище была запрещённая вещь. Ошейник. Серебряный. Подавляющий человеческую суть. Вот только ключа от него у вас не было.

Барсов выдержал паузу.

— Кольцо у меня. С его помощью можно найти ошейник и снять. Без него, даже если найдёшь, снять не выйдет. Он сожмётся и оторвёт голову тому, на ком надет.

— Что ты можешь дать взамен на браслеты наследник белых? — Тим наклонился слегка вперед и Бьёрн оскалился, мрачно полыхнув глазами. Зрелище было поистине ужасающим.

— Поддержку, Альфа чёрных и как только я займу место главы мы подпишем договор о ненападении. Я даю гарантии, что мой народ не посягнет ни на ваши шахты, ни на земли.

Он оскалился шире, и я даже не сомневалась, что это чудовище займет место главы. Переведя взгляд на Тима, я ощутила волну силы, что прокатилась по телу. Он выглядел сейчас таким мрачным, что я сразу вспомнила эту энергетику, которую чувствовала в самом начале. Он ведь только со мной такой нежный. Но для других он альфа черных медведей, и он представляет угрозу…

Для многих.

Но не для меня. Словно почувствовав мои мысли его рука соскользнула с шеи, и он обнял меня за талию прижимая крепче.