Бонус 2. Моя единственная любовь

Этот вечный механизм

Мальчик в девочку влюбился

Ангел с бантиком спустился

Сел за парту рядом с ним.

Агастус помнил эти слова наизусть. Ведь именно так и случилось с ним. Только ему вместо ангела подсунули Дьяволёнка.

Сжимая край массивного стола, Агастус немигающим взглядом гипнотизировал лежащий на столешнице предмет.

Плетеный браслет из тонких ниток казался чужеродным пятном на фоне темного дерева. Белый узор с красным сердцем в центре приковывал взгляд, заставляя внутренности скручиваться болезненным спазмом. Она подарила его в пятом классе, и он до сих пор помнил тот день кристально ясно, ведь подарок служил своеобразным извинением.

А слова прощения всегда давались ей огромным трудом, оседая на языке горьким песком.

Вспоминая события того дня, он отчетливо чувствовал металлический привкус собственной крови на губах.

Ударив один раз ему в нос до хруста, Кира полностью отдалась поглотившей ее ярости. Огненная стихия. Непредсказуемая. Разрушительная. Причиной срыва послужила их одноклассница, решившая признаться ему в симпатии при свидетелях, а он ничего не ответил ей и застыл. Кира истолковала это по-своему. Услышав это признание, Золотарева привычно перешла к радикальным действиям, полностью игнорируя здравый смысл.

Разжав кулаки, Агастус протянул руку и едва ощутимо дотронулся до нитей кончиком пальца, опасаясь разрушить хрупкую иллюзию. Вещь уцелела. Остальное растворилось, исчезнув подобно сигаретному дыму. Холодный плетеный браслет оставался единственным вечным якорем его памяти.

Ударив его тогда, она сама же потом рыдала. Нависая над ним, Кира пыталась остановить кровь зажатым в пальцах платком, словно заранее предвидела подобный исход.

– Извини! – Шепча эти слова, она прижимала его лицо к себе, пачкая светлую кофточку ржавыми пятнами крови.

– Извини, я просто не смогла удержаться! Я ведь… я… тебя… – Заикалась, но так и не договорила, разрыдавшись еще сильнее, и именно тогда он окончательно понял всю глубину ее ответных детских чувств.

Вручив браслет неделю спустя, она робко протянула руку на большой перемене. Сидя на подоконнике третьего этажа, девочка нервно перебирала край юбки, собираясь с мыслями.

– Это я сплела сама из ниток от шарфа, очень хотела заслужить твое прощение. – Сказав тихо, она так и не подняла глаз, уставившись на свои сцепленные пальцы, и эта уязвимость полоснула его по сердцу острее ножа.

Скрывая свои слабости, взрывная и вредная Кира всегда рубила правду прямо в лицо, ввязываясь в драки с пугающей жестокостью. Под этим колючим панцирем пряталась ранимая душа, панически боявшаяся потерять его.

Теперь между ними зияла огромная пропасть. Столько лет кануло в небытие, оставляя после себя лишь серый пепел. Не переставая любить ее ни на секунду, он чувствовал пульсирующую боль. Острые гвозди ежедневно забивались в самое сердце, заставляя задыхаться от фантомной агонии.

Проведя долгие годы в подвале, он ощущал время вязкой субстанцией. Лишенный воздуха и надежды, Агастус гнил в тюрьме собственного дома. Считая дни и часы, он в итоге сдался, позволив цифрам слиться в единое мертвое месиво.

Появление родной сестры на пороге темницы стало настоящим шоком. Отказавшись верить своим глазам, он заподозрил жестокую ловушку Игната. Списав видение на рожденную голодом галлюцинацию, мужчина зажмурился. Оказалось правдой. Настоящей спасительной реальностью.

Выбравшись наружу, он вдыхал кислород огромными глотками. Свежий воздух обжигал легкие подобно элитному виски из отцовского бара, который он нагло выкрал в честь окончания школы. Напившись тогда в хлам, он едва стоял на ногах. Вдохнув свободу после десятилетия заточения, он испытал ровно такую же головокружительную пьяную эйфорию.

Вина сжирала его изнутри кислотой. Понимая свою недостаточную собранность и отсутствие отцовской прозорливости, он корил себя за слабость. Упустив время, он не смог уберечь сестру. Обидев Киру, он заставил ее вычеркнуть его из памяти.

Осознание наговоренных перед исчезновением гадостей резало сознание без ножа. Прокручивая воспоминания бессонными ночами, Агастус безуспешно пытался найти оправдание собственному скотству.

Сбежав в ту роковую ночь с Тимом на новой машине, он направился прямиком в клуб. Накачавшись алкоголем до состояния невменяемости, он позволил реальности раствориться липким туманом. Оглушенный громкими басами, он полностью проигнорировал звонки телефона, пропустив десятки вызовов.

Прождав у входа около часа, Кира все же прорвалась внутрь сквозь охрану. Накопленная злость смешалась с царящим вокруг адом из шума и движущихся тел, заставляя характер Золотаревой выйти из берегов.

Глядя сейчас на изрезанную ножницами обивку дивана в своем кабинете, он отчетливо понимал причину той истерики. Напуганная беременностью Кира пришла за поддержкой. Бушующие гормоны наложились на ее тяжелый нрав, создав смертоносный коктейль Молотова, готовый выжечь все живое.

Желая замять скандал, он тогда протянул ей алкоголь. Пропуская отчаянные слова мимо ушей, Агастус пытался просто успокоить ее дрожь. Не услышав признание о ребенке сквозь гул толпы, он всучил ей бокал с выпивкой. Дебил. Редкий идиот.

Швырнув стекло ему под ноги, она заставила всех окружающих замолчать. Брызги окрасили его брюки, привлекая внимание. Разозлившись на публичное унижение, опьяневший Громов разорвал их отношения прямо в луче клубного света.

Заявив о смертельной усталости от ее вечного драматизма, он методично добивал ее словами. Выплескивая раздражение, мужчина совершенно ослеп. Глядя в ее пустые глаза, он разбивал самую хрупкую часть ее души.

Развернувшись, она молча ушла. Оставшись стоять на месте, Агастус продолжил отдыхать, игнорируя пульсирующую тревогу. Позвонив ей после возвращения здравого смысла, он наткнулся на тотальную блокировку по всем возможным сетям.

Дальше случился настоящий кошмар. Лишившись родителей, он оказался в центре кровавой бойни. Игнат обставил преступление идеальным образом. Притворяясь любящим родственником.

Майя искренне любила дядю, совершенно не замечая его гнилой сущности. Посадив ребенка на цепь в подвале, ублюдок заставлял ее снять ограничивающую силу печать. Пожертвовав собственной свободой ради спасения сестры, Гас позволил запереть себя в этой бетонной могиле.

Проведя в одиночестве бесконечные годы, он задыхался от вины перед всеми потерянными близкими. Теперь же Кира отказывалась даже смотреть в его сторону.

Собственные поступки выворачивали душу наизнанку. Удерживая любимую женщину рядом насильно, он ощущал себя дикарем. Понимая всю мерзость своего поведения, отпустить ее он физически не мог. Просидев на цепи десять лет, Громов маниакально цеплялся за мысли о ней.

Обретя свободу, он дал себе железное обещание не ломать ее жизнь. Частично нарушив клятву, он однажды приехал к дому ее деда. Обнаружив на месте участка заросшее высоким кленом пепелище, мужчина растерялся. Опросив соседей, он так и не выяснил направление ее переезда.

Закрыв свою душу на тяжелый замок, он заточил желание найти ее в самую глубокую клетку. Попытавшись запретить себе думать о ней, он потерпел сокрушительное фиаско.

Он помнил разговор с отцом после скандала. Он тогда сказал, что Громовы любят только единожды и проносят это чувство до самой смерти. Состоялся этот диалог после визита деда Киры в их дом. Застав девятиклассника Агастуса целующим внучку у калитки, старый военный пришел в бешенство.

Посчитав тогда слова отца старческим философствованием, Гас жестоко ошибся. Действительно любя Золотареву, он тосковал невероятно сильно. Представляя их возможную счастливую семью, он заполнял эту огромную черную дыру внутри себя иллюзиями. Она же долгие годы воспитывала их дочь Августу в полной уверенности его смерти.

Распахнувшись с оглушительным ударом о стену, дверь кабинета впустила внутрь ураган. Залетев в помещение, Кира рухнула в кресло напротив стола. Скрестив руки на груди, она прожигала его яростным взглядом, заставляя кровь стынуть в жилах.

Тяжело дыша, она выглядела словно дикая бестия, явно готовясь устроить грандиозный скандал.

– Нам нужно поговорить! – Бросив эту фразу как объявление войны, задышала еще тяжелее, прожигая его полным ненависти взглядом, и от этого зрительного контакта по его спине скользнул царапающий холодок.

Откинувшись на спинку кресла, Агастус позволил себе малейшую усмешку. Внутри все туго сжалось от накатывающего напряжения. Обтягивающая черная кофта и тонкие лосины подчеркивали каждый изгиб ее тела, заставляя пульс ускориться. Опасность и соблазн смешались в единый дурманящий коктейль.

Запретив себе смотреть вниз, он пытался сохранить остатки самообладания. Сконцентрировавшись на ее лице, Громов спасался от стекающихся прямо в пах желаний. Вот только одного взгляда на эти губы было достаточно, чтобы уже ощущать их фантомный вкус.

– Давай поговорим. – Произнеся это максимально спокойно, он сохранил абсолютно безучастное выражение лица, хотя внутренний зверь уже рвал когтями ребра, требуя немедленно схватить ее и присвоить.

– Завтра мы уезжаем. Я, Августа и вещи, больше мы здесь не останемся! – Вздернув подбородок, она объявила о своем решении тоном победительницы, словно действительно верила в возможность побега.

Заводя эту пластинку каждые несколько дней, Кира грозилась забрать дочь навсегда. Предлагая ему роль воскресного папы, она пыталась выстроить жесткие границы.

– Мы это уже обсуждали, ты никуда не поедешь. – Его голос вибрировал опасными низкими частотами, пробираясь ей под самую кожу, потому что отпускать свое он совершенно не планировал.

– Какого черта ты мне диктуешь условия, я не твоя вещь! – Вскочив с насиженного места, девушка начала мерить шагами пространство перед столом, излучая чистую агрессию.

– Ваш дом сгорел, вам негде жить, а здесь безопасно. – Пытаясь достучаться до ее разума, Агастус прекрасно понимал всю тщетность своих попыток, ведь охваченная эмоциями, она совершенно не поддавалась логическим доводам.

– Мне и дочери есть где жить, мы поживем у Павла, он о нас позаботится. – Возразив ледяным тоном, она опустилась обратно в кресло, гордо расправив плечи, и это стало роковой ошибкой.

Упоминание имени этого ублюдка подействовало подобно выстрелу в голову. Став последним гвоздем в крышку гроба его терпения, это заявление сорвало все тормоза. Поднявшись со стула, Громов медленно обошел стол. Развернув ее кресло в свою сторону, он навис сверху грозовой тучей.

Оказавшись в опасной близости, он жадно ловил каждый золотистый отблеск в ее глазах. Наклонившись к ее лицу, Агастус заметил дрогнувшую на тонкой шее венку. Сглотнув, Кира упрямо задрала подбородок, бесстрашно встречая его тяжелый взгляд.

Глубокие карие глаза орехового цвета пылали чистой яростью, притягивая к себе невероятным магнетизмом.

– Можешь забыть о своем Павле и об отношениях с ним, у тебя их не будет. – Подцепив ее подбородок кончиком пальца, он чеканил каждое слово смертельным приговором, наслаждаясь ее сбившимся дыханием.

– Не тебе указывать, с кем мне строить отношения, захочу и замуж за него выйду! – Выплюнув эти слова прямо ему в губы, она попыталась вырваться из стального захвата, но звенящий голос, режущий слух острым лезвием, лишь разжег его одержимость.

Окончательно потеряв контроль, он перехватил ее шею горячей ладонью. Прижав девушку к себе, Агастус властно впился в ее приоткрытые губы. Вкладывая в этот поцелуй всю накопленную за годы отчаянную любовь, он лишал ее возможности дышать.

Забившись в его руках, Кира попыталась оттолкнуть широкую грудь ладонями. Зарывшись пальцами в каштановые кудри на ее затылке, он жестко сжал волосы. Издав тихий жалобный стон, она сдалась под напором его силы.

Почувствовав вкус ее распахнутых губ, мужчина углубил поцелуй. Проникая языком внутрь, он воскрешал в памяти каждую частичку утерянного счастья.

Сладкая. Дурманящая. Проведя столько времени вдали от него, она совершенно не изменилась, оставаясь его личным элитным виски.

Поцелуй превратился в яростную войну двух изголодавшихся людей. Отдавшись первобытным инстинктам, Кира вцепилась пальцами в его плечи до треска ткани.

Поглощенная жаром страсти, она отвечала с такой же разрушительной силой, словно пыталась выпить его до дна.

Внезапно Агастусу стало катастрофически мало этого контакта. Мало губ. Мало ее запаха. Оторвавшись от растрепанных волос, он подхватил девушку под бедра.

Усадив ее на край массивного стола, мужчина тут же задрал ткань обтягивающей кофты. Взгляду открылась упругая грудь в бежевом кружевном белье. Золотарева в это время намертво вцепилась в его рубашку. Рванув ткань на себя, так, что пуговицы со звоном разлететься по кабинету. Дикарка. Нетерпеливая и совершенно безумная.

Разорвав поцелуй, Громов впился взглядом в ее затуманенные поволокой глаза. Заметив расширенные зрачки, он отчетливо понял всю степень ее возбуждения.

Ведомая животными желаниями, она сходила с ума ровно так же. Дернув чашки лифа вниз, он полностью оголил аппетитные полушария. В свои восемнадцать лет Кира обладала весьма скромными формами. Сейчас же ситуация кардинально изменилась. Грудь стала идеальной. Полный третий размер манил к себе магнитом.

Припав к розовому соску, Агастус втянул его в рот подобно умирающему от жажды путнику в пустыне. Только желал он вовсе не воды, а удовольствия, которое могла подарить любимая женщина.

Прикусив чувствительную кожу, он вырвал из ее горла хриплый, дрожащий стон.

Голодная и ненасытная, она выгибалась навстречу обжигающим ласкам. Продолжая ласкать одну грудь пальцами, он второй рукой спустился вдоль живота. Надавив между разведенных ног, мужчина почувствовал обжигающую влагу даже через ткань лосин и белья.

Поглаживая заветную ложбинку, он доводил ее до грани безумия. Ерзая по столешнице бедрами, девушка отчаянно пыталась усилить трение. Больно вцепившись в его темные волосы, она с силой прижимала его лицо к своей груди. По телу скользнул разряд раскаленного тока, ведь ее реакция сносила последние внутренние барьеры.

Почувствовав крупную дрожь в ее теле, он осознал необходимость перехода к главному действию. Внутри словно щелкнул тумблер. Пора. Оторвавшись от желанной груди, он подхватил Золотареву за бедра. Дернув ее на себя, одним слитным движением перевернул девушку на живот. Заставив ее лечь грудью на прохладную древесину, он получил идеальный вид на роскошную задницу.

– Что ты делаешь… – Задыхаясь, произнесла она, нервно царапая ногтями глянцевую поверхность стола, и этот беспомощный жест лишь сильнее распалил его кровь.

Проигнорировав вопрос, Гас просто стянул с нее лосины вместе с кружевными трусиками. Бросив скомканную ткань на пол, он расстегнул ремень собственных брюк. Выпустив наружу изнывающий от пульсирующего напряжения член. Приставил головку к влажному входу. Сделав первый медленный толчок, мужчина вошел до самого основания. Вырвав из ее горла пронзительный вскрик удовольствия, он замер на секунду.

Ее спина и плечи мелко дрожали. Уткнувшись горячим лбом в полированное дерево, Кира тяжело дышала.

Узкая. Влажная. Сжимающая его плоть так туго, словно они занимались этим впервые.

Вспоминая момент лишения ее невинности, он ловил себя на странных ассоциациях. Тогда они смотрели друг другу в глаза. Сейчас же выбранная поза оказалась просто невероятной. Наблюдая за сминающейся о столешницу грудью, он наслаждался каждым изгибом ее тела. Прекрасная. Совершенная. Растрепанные волосы полностью закрыли ее лицо, лишая его части обзора. Перехватив густые пряди одной рукой, он собрал их в импровизированный хвост и властно потянул на себя.

Начав двигаться, он задал жесткий ритм. Стоны срывались с ее губ непрерывным потоком. Извиваясь под ним, она вскрикивала при каждом глубоком проникновении.

Звуки ее голоса превратились в самую прекрасную музыку на свете, заглушая голос разума. Вбиваясь в ее податливое тело, Агастус чувствовал нарастающее в паху напряжение. Мышцы сводило судорогой. Полосуя полированную поверхность ногтями, Золотарева умоляла его двигаться быстрее. В конце концов оргазм накрыл их одновременно, разорвав сознание на миллион сверкающих осколков. Выплескивая в нее свое семя, он зарычал сквозь стиснутые зубы. Он хотел еще. Еще больше её криков и больше её. Что бы имя своё забыла от удовольствия. Двигаться не могла от усталости.

Постепенно дыхание выровнялось. Отстранившись, мужчина сделал шаг назад, позволяя прохладному воздуху остудить разгоряченную кожу. Споро приводя одежду в порядок, Кира спрыгнула со стола. Поправив разорванный лиф и натянув кофту, она резко развернулась. Звонкая пощечина обожгла его щеку подобно удару хлыста.

– Я все равно уеду! – Выплюнув эти слова, она гордо вздернула подбородок, сверкая полными непролитых слез глазами, и горло моментально сдавило спазмом от ее непреклонности.– Это совершенно ничего не меняет, ты просто получил желаемое и можешь катиться к черту! – Развернувшись, она стремительно покинула кабинет, громко хлопнув дверью, оставляя после себя лишь шлейф ванильного парфюма.

Оставшись в полном одиночестве, Громов коснулся горящей щеки. Злость клокотала в груди ядовитой змеей, но глубоко внутри разливалось сытое удовлетворение, потому что метка его принадлежности снова горела на ее теле невидимым клеймом.

Уедет она. Обломится вам госпожа Златорёва. Он уже не зеленый пацан, чтобы быть столь тупым и отпустить любимую женщину. Эта психичка выйдет свободно из дома только под фамилией Громова. В конце концов она ей подходит. Прямо под сучий громкий характер.

***

– Я все равно уеду, ты позоришь нас обоих, подонок! – Выкрикивая эти слова, она сверкала глазами, пытаясь скрыть за яростью жгучее чувство унижения.

Спланировав побег втихую, Кира вызвала такси тем же вечером. Желая забрать дочь и незаметно исчезнуть. Она жестоко просчиталась.

Свидетелями ее грандиозного фиаско стали гости. Агастус ждал своего друга Тима и его истинную пару Соню, но именно они застали картину эпичного бегства.

Перехватив истеричку прямо около машины, Громов закинул брыкающуюся девушку на широкое плечо. Потеряв остатки самоконтроля, он поддался первобытному гневу.

Маленькая дикарка получила звонкий шлепок по заднице прямо на глазах у зрителей. Лишь это единственное действие спровоцировало последующий эмоциональный взрыв.

– Ты никуда не поедешь, и наша дочь останется здесь! – Прорычав эти слова, Агастус поставил девушку на пол возле двери ее спальни, моментально получая вторую звонкую пощечину по тому же месту.

Вскинув голову, он приготовился выплеснуть новую порцию ярости, в итоге осекся. Злость испарилась подобно брошенной на раскаленные угли капле воды. Заплаканное лицо девушки красноречиво выдавало многочасовую истерику. Опухшие покрасневшие глаза смотрели с невыносимой болью. Лопнувшие капилляры придавали взгляду совершенно измученный вид. Вместо желания наказывать возникла острая потребность прижать ее к груди и защитить от всего мира.

– Пошел ты к черту, ненавижу тебя! – Залетая в комнату, она сотрясалась в глухих рыданиях, захлопнув дверь и едва не сломав ему нос.

Оставшись стоять в пустом коридоре, мужчина сжал челюсти до зубовного скрежета. Неведомая сила скручивала внутренности тугим узлом.

Совершенно непонятно, каким образом успокоить женщину в подобном состоянии. Она покинула его кабинет гордой и уверенной победительницей, решив затем разрыдаться в четырех стенах. Жалея о собственной слабости, она злилась на факт их интимной близости. Сложная. Невыносимо сложная.

Следом за ним в дом вошел Тим, неся на плече верещащую Августу. Девочка сопротивлялась ничуть не хуже своей взрывной матери.

Глядя на дочь, Громов видел точную копию той маленькой девочки, укравшей его сердце еще в начальной школе. Буйные кудри. Глубокие карие глаза. Непокорный нрав.

Крикливая и жутко драчливая, она упорно называла его исключительно по фамилии. Зная об отсутствии прямого настраивания со стороны Киры, он винил во всем тяжелые гены.

Уверен был, что Кира дочь точно не настраивала против него, ведь услышал их разговор, когда Августа перебила все вазы в доме которые нашла. Ругая дочь за порчу, Золотарева грозила ей самыми строгими мерами. Естественно, маленькая паршивка ослушалась при первой возможности. Но Громов её не сдал.

Спустившись на первый этаж, Агастус достал бутылку крепкого виски. Желая просто напиться, он совершенно наплевал на правила гостеприимства. Тимофей чувствовал себя в этом доме вольготно, заменяя ему родного брата.

Присоединившись к алкогольному безумию, Тим оказался крепче Агастуса. Свалившаяся на плечи ноша арбитра кланов оборотней давила бетонной плитой. Прибавив к этому, неспособность найти подход к собственной женщине, Громов получил идеальный рецепт депрессии. Позволив себе напиться до беспамятства один единственный раз, он рухнул на диван, надеясь завтра проснуться с трезвой головой.

Сквозь тяжелую пелену сна пробился знакомый аромат ванили, а следом на щеку упали горячие капли. Приоткрыв мутные глаза, он увидел перед собой плачущую Киру. Она забралась сверху. Уложив голову ему на плечо, уткнулась мокрым носом в изгиб шеи.

– Почему ты мне ничего не рассказал, идиотина… – Всхлипывая, она прижималась к нему всем телом, пропитывая воротник рубашки горячими слезами. – Я ведь так скучала, думала, если бы не ушла тогда из клуба, ты бы остался жив, я ведь люблю тебя! – Сорвавшись на отчаянный шепот, она выплескивала копившуюся годами боль, разрывая его душу на кровоточащие куски.

– А я люблю тебя, ни одного дня не провел без мысли о тебе. – Обняв ее ослабевшими руками, он чувствовал проваливающееся в темноту сознание, не понимая реальности происходящего.

– Если бы я только знала правду с самого начала, а ты опять ведешь себя как дурак. – Глотая слезы, она нервно перебирала пальцами ткань его измятой рубашки.

– Я люблю тебя, Кира… – Пробормотав эти слова, он окончательно сдался под натиском алкоголя.

– Утром поговорим. – Обрубив фразу, она устроилась удобнее, согревая его своим теплом.

Утром тело напомнило о себе невыносимой ломотой. Затекшие мышцы сводило судорогой, ведь спать под тяжестью другого человека оказалось сомнительным удовольствием. Свесив руку и ногу с края дивана, Кира продолжала мирно посапывать на его груди.

Боясь пошевелиться, чтобы она не упала он добавил подобную позу сна в черный список. Слегка подползя вверх, Громов устроил голову на подлокотнике. Получив возможность наблюдать за ней, он осторожно убрал лезущие в лицо кудрявые пряди. Впиваясь взглядом в нежные черты, он подмечал не сошедшие красные пятна под глазами. Осторожно поглаживая ее хрупкие плечи, мужчина наслаждался моментом тишины.

Спящая, она напоминала невинного ангела, совершенно скрывая свой истинный демонический характер. Самое необходимое для него сочетание. Под дулом пистолета он отказался бы променять ее на покладистую или спокойную женщину.

Кипятясь, выкручивая ему жилы, бросаясь с обвинениями, она оставалась единственной желанной. Связанные вместе со школьной скамьи, они пережили десять лет одиночества. Влюбившись в нее с первого взгляда, он навсегда запомнил огромные нелепые банты на коротких волосах. Шагнув в класс много лет назад, она забрала его сердце окончательно и бесповоротно.

– Ты пялишься… – Сонно пробормотав эти слова, она смешно поморщила курносый нос, не открывая глаз.

– Я любуюсь. – Проговорив хриплым ото сна голосом, он зарылся пальцами в ее густые волосы, пропуская локоны сквозь пальцы.

– Я прекрасно знаю свой утренний вид, поэтому не подлизывайся, тебе меня не провести сладкими речами. – Упрямо вздернув подбородок, она попыталась придать голосу строгость.

– Я просто думал, что еще сплю и вижу сон, где самая красивая женщина на планете уснула на груди пьяного арбитра, получившего вчера от нее по лицу. – Саркастично протянув эту фразу, он с удовольствием наблюдал за вспыхнувшими на ее щеках алыми пятнами стыда.

– Я бы еще раз тебе дала за сокрытие правды, дурак. – Проворчав это, она нахмурила брови, сверля его недовольным взглядом.

– Я не хотел вызывать в тебе жалость. – Тяжело вздохнув, он попытался объяснить свои мотивы, чувствуя подкатывающее чувство вины.

– Зато по лицу получать очень сильно хотел! Я думала, ты умер, а когда появился на пороге больницы, я решила, что ты жил за границей, ведь ты игнорировал все мои вопросы! – Сжимаясь в комок, она приготовилась снова заплакать, и эта уязвимость ударила его под дых хлестче любого удара.

– Прости меня, я больше никогда ничего не скрою, но при одном условии. – Перехватив ее ладони, он заставил ее посмотреть себе прямо в глаза.

– О каких условиях вообще идет речь? Ты обалдел…?! – Возмущенно воскликнув, она напряглась всем телом, ожидая очередного подвоха.

– Ты выйдешь за меня замуж? – Произнеся главное предложение, он замер в мучительном ожидании, зная непредсказуемость этого живого вулкана.

– Чего? Замуж? – Подорвавшись с его груди, Кира оседлала его бедра, придавив утреннюю эрекцию своей упругой попой, и этот жест едва не лишил его рассудка.

– Ну да, замуж, ты же сама вчера признавалась мне в любви. – Усмехнувшись, Агастус сжал ладонями ее бедра, предотвращая любую попытку бегства.

– Я думала, ты не вспомнишь… – Шокировано выдохнув, она моментально залилась краской, а ее пальцы нервно задрожали на его груди.

– Как видишь, у меня отличная память. – Гордо констатировав факт, он продолжил выжидающе смотреть на свою будущую жену.

– Вот как кольцо подаришь, так и выйду, ишь чего удумал, замуж звать без кольца! – Гордо заявив это, она вздернула носик, совершенно не ожидая его следующего хода.

Ухмыльнувшись, Громов дернул серебряную цепочку на своей шее. Золотой ободок с россыпью драгоценных камней скользнул прямо в его ладонь. Перехватив тонкий палец Киры, он без малейшего спроса натянул кольцо.

– Ты откуда это взял? – Ошеломленно уставившись на украшение, она распахнула глаза, не веря происходящему.

– Это фамильное кольцо нашей семьи, оно непростое, содержит магические элементы, ведь мы арбитры, а ты теперь моя жена. – Спокойно объяснив природу артефакта, он наслаждался ее растерянностью.

– Я еще тебе не жена! – Тут же заголосив, она попыталась возмутиться, возвращая свою привычную колючую броню.

Резко сев на диване, он прервал поток ее надвигающейся истерики глубоким поцелуем. Гася разгорающееся пламя своими губами, мужчина брал ситуацию под полный контроль.

– Громов, тебе бы в душ сходить. – Хрипло произнеся это прямо в его губы, Кира оставила легкий поцелуй на его носу, окончательно сдаваясь.

– Пойдешь со мной, Громова? – Выдохнув это предложение, он провел большим пальцем по ее покрасневшей щеке.

– Пойду… – Ответив с придыханием, она спрыгнула с его бедер, отводя смущенный взгляд в сторону.

Гас прекрасно понимал причину столь резкой смены настроения. Пока он находился в кабинете, Тим наверняка раскрыл Кире правду. Медведь плешивый. Оставив разговор с болтливым другом на потом, он решил насладиться моментом.

– Ну ты идешь? – Тихо позвав его, Кира совершенно неожиданно распахнула потайную дверь его кабинета, ведущую прямиком в личную спальню.

Маленькая хозяйка. Выяснив все секреты особняка, она полноправно вступала во владение территорией. Поднявшись на ноги, арбитр последовал за своей женщиной. Отказаться от совместного утреннего душа с любимой было бы чистым безумием, ведь теперь вся его жизнь обретала единственно вверный смысл.

Конец.