Глава 4

/Алекса/

На мне был лиф, но если бы знала, что Теорис попросит меня снять сорочку, я бы соврала. Да, мы друзья детства, практически брат и сестра, но последние три года почти не общались, потому меня одолевали смешанные чувства.

— Алекса, расслабься, ничего непристойного не происходит, — Теорис настолько демонстративно закатил глаза, что смутил меня ещё сильнее своим спокойным отношением к происходящему.

— Мне непривычно раздеваться перед мужчиной, — процедила я сквозь зубы.

В прошлом, если и приходилось обращаться к целителю, старалась попасть к женщине, а Яннис, хоть и желал большего, чем просто поцелуи, но не торопился, потому ни разу не снимал с меня одежду. В Альвиане ценится таинство отношений, мы скрывали, что нас связывает не только работа в команде, но и чувства. Впрочем, многие в академии наверняка всё понимали. Пары часто приходят к браку. Но перейти к открытой демонстрации отношений и интимной близости мы могли только после получения разрешения на брак. Но Актеон отказал Яннису, когда тот попросил моей руки, и потребовал у нас подождать хотя бы год. Чем, ко всему прочему, создал мне проблемы и с прохождением инициации.

— Серьёзно? — фыркнул он, выливая на ладони немного масла из бутыли. — Вы с Яннисом не спали?

— Тео! — кажется, это невозможно, но я ещё сильнее покраснела.

— Очнись, Алекса, ты сидишь передо мной в лифе, чего стесняться? — он снова закатил глаза, и захотелось его стукнуть. — Я просто думал, ты проходила инициацию, — хмыкнул, принимаясь натирать мои плечи маслом.

Выглядел до невозможности невозмутимым, словно обсуждал предпочтения в еде. Разве что изумрудные прожилки в эбонитовой глубине радужек его глаз засияли ярче.

— Нет, не проходила, — пробормотала я.

Маги женского пола имеют особенность, часть магических каналов закрыта, пока не произойдёт потеря девственности. Этот момент и называют инициацией. Девушки не спешили её пройти, оценивали темпы развития резерва, его размеры. К инициации прибегали сразу же лишь слабые маги и те, кто замедлился в своём магическом росте. В академии к этому вопросу подходили практично и деликатно, его вполне открыто обсуждали с преподавателями, а пройти инициацию можно было у целителя. Это не сказывалось на репутации девушки, ведь пока не случится первая близость, она будет считаться невинной. Но многие старались разделить этот момент с любимым, как произошло у Руфии с её Ионисом. Я тоже мечтала испытать инициацию с Яннисом, но, похоже, придётся обратиться к целителю. До завершения академии мне надо развить резерв до максимально возможных для меня величин.

— Вы с Яннисом три года вместе, поэтому я думал, ты отнесёшься спокойно к массажу, — пояснил он, с силой надавливая на мышцы шеи.

Я невольно подалась к нему и зашипела от боли.

— Ты ошибся, — выдохнула, присматриваясь к его лицу. — Постарайся больше так меня не смущать.

— Теперь-то я знаю, что ты невинная дева, заикающаяся от мысли об уединении с мужчиной, — он щёлкнул меня по носу, оставляя терпкий аромат масла для массажа.

— Я не заикаюсь, — буркнула, отведя взгляд.

— Пока ещё нет, — усмехнулся он, мимолётно склонившись к моему ушку. — Но к бёдрам переходить не будем, — шепнул томно и тут же отпрянул, чтобы не получить по лицу.

— Теорис, а нормальным ты можешь быть?

— Мы знакомы с детства, я думал, это позволяет нам большую открытость в общении, — в его голосе прозвучал лёгкий укор.

Я снова вспыхнула. Выходит, дело не в нём, а во мне? Я слишком тревожусь, когда ничего особенного не происходит? Он здесь с разрешения целителя, Дороса, раз тот передал ему масло, и наверняка Актеона. Все воспринимают нормальной его помощь, так с чем связана моя реакция?

«О, ты вспомнила, что я мужчина?», — прозвенели в мыслях его слова, вызывая в душе замешательство.

Мы выросли вместе, но он больше не мальчик из моего детства, а взрослый парень, мужчина, почти посторонний из-за установившейся между нами вражды. Мне нужно больше времени, чтобы начать вновь видеть в нём только брата и воспринимать спокойно его прикосновения. Тем более, в вопросе об инициации нет ничего особенного, да и массаж он делает деликатно. Все проблемы в моей голове.

— Масло с разогревающим эффектом. Не пугайся, когда станет жарко. Это нормально.

Пока я пребывала в своих мыслях, Теорис продолжал свою работу, постепенно продвигаясь от плеч к локтям, а потом и к запястьям. Масло действительно начало разогревать кожу, щёки теперь горели не только из-за смущения. А когда завершил с руками и бережно промассировал каждый пальчик, Теорис обмотал обработанную зону принесёнными полотенцами.

— Теперь ножки, — улыбнулся он и подмигнул мне. — Бёдра тогда просто намажешь маслом, когда я уйду. Обработаю до колен.

— Хорошо, — и я улыбнулась, испытав облегчение.

Всё действительно в моей голове. Наверное, и тут виноват Яннис. Когда мы решили формировать пару, они с Теорисом сцепились, напоровшись на наказание плетями за драку.

«Его братская любовь вызывает омерзение своей фальшивостью», — бросил он тогда.

Тот момент забылся, потерялся за ворохом других событий, но, похоже, неприятие его обвинения довлело над сознанием до сих пор. Яннис породил в моей душе сомнения в брате, и в итоге я лишилась родного существа. Теорис снова рядом, но больше не из любви, а из чувства долга.

— Действительно, жарко, — призналась я, отметив испарину на лбу и проникающее под кожу покалывание.

— Будет жарче, — поморщился он. — Придётся потерпеть.

Теорис откинул полы одеяла к моим коленям. Ноги он растирал не так бережно, теперь я шипела от каждого надавливания на мышцы. Но потом успела и похихикать, когда он перешёл к ступням и пальчикам.

— А теперь спина, — Теорис взмахнул руками, побуждая меня лечь на живот.

Смущение, наконец, отпустило, я послушно растянулась на кровати, придерживая одеяло на бёдрах. Сильные пальцы прошлись вдоль позвоночника, распределяя нагретое теплом рук масло. Тихий всхлип сорвался с уст, когда Теорис огладил только зажившие рубцы шрама. Там мышцы болели особенно сильно, ведь стремились вновь расправить потерянное крыло.

— Тео, я хочу попросить тебя, — приподнявшись на локтях, взглянула на него из-за плеча.

— Конечно, — отозвался он без раздумий.

— Не надо жалости. Если хочешь мне помочь, перестань меня жалеть.

— В смысле массаж делать жёстче? — ухмыльнулся он.

— Нет, — прыснула я. — Ты и так раскатал меня по кровати.

— Обращайся, — кивнул он, продолжая ухмыляться. — Хочешь, чтобы я перестал тебя жалеть, прекращай реветь и соберись.

Он взмахнул рукой, призывая два астральных кристалла: коричневые с огненной сердцевиной. Теорис положил их на подушку перед моим лицом. Ладно, наложу пока, чтобы сгладить порывистость своего внутреннего огня, а там посмотрю, прикину. Если подумать, твёрдое пламя — интересное направление развития. Земля придаст мне жёсткости, позволит твёрдо стоять на ногах и больше не поддаваться пагубному воздействию любви.

— Вот и всё, — заключил Теорис, закутывая меня по шею одеялом. — Обработай бёдра и постарайся не раскрываться до утра. Лежи и не вставай, Алекса. Ещё раз увижу тебя на полу после попытки подняться, оттащу на кровать за волосы, — пригрозил он настолько серьёзным тоном, что не возникало и мысли о шутке.

Я, конечно, просила меня не жалеть, но Тео, как всегда, переборщил.