Глава 2.2

За день ко мне забежали, чтобы справиться о моём состоянии и пожелать удачи все приятели, а в обед пришли легаты полным составом. Редкое зрелище, и ошеломительное для новобранцев академии, ведь обычно члены пантеона разбросаны по стране, находясь в самых горячих точках. Но по словам Актеона, их созвал в столицу король ради чего-то важного. Само собой, мне закрытую информацию не доверили, потому я могла только надеяться, что в городе всё в порядке. Зато появилась возможность повидаться со всеми легатами. Пантеон собрал добрых, смелых и верных фениксов, готовых всегда прийти на выручку. Каждый из легатов предложил мне частично готовое огненное крыло. Я, конечно, задалась вопросом о том, откуда у них такие заготовки, но категорически отказалась, намеревалась исправить свою ошибку самостоятельно.

А в обед на пороге моей палаты показался ещё один важный гость: ректор Квинт. Он был тёмным фениксом с редкой внешностью: светловолосым и сероглазым.

— Как твои дела, Алекса? — мягко поинтересовался он, прикрывая за собой дверь палаты.

— Добрый день, ректор Квинт. Мне обещают полное восстановление, — отрапортовала я.

— А ты что чувствуешь, сможешь восстановиться? — он внимательно присмотрелся к моему лицу.

— Да, смогу, — постаралась придать голосу твёрдость.

Пусть травмы и разговор с Яннисом подорвали мою уверенность в себе, но нельзя сдаваться. Сомнения меня погубят.

— Хорошо. Вчера Теорис подходил ко мне по поводу тебя. Он был весьма настойчив и убедителен, доказывая мне необходимость дать тебе шанс. Пришлось пояснить ему, что это излишне, — ректор покачал головой с улыбкой, видимо, вспоминая разговор с моим названым братом. Что же Теорис наворотил? — Ты одна из сильнейших как в магическом искусстве, так и в небе. Успехи твоего брата показывают, какой в тебе скрыт потенциал, а твоя целеустремлённость вызывает уважение. Ты можешь не переживать, Алекса, никто не собирается переводить тебя из столичной академии. Тебе дадут время на восстановление и плетение нового крыла. Как только будешь готова, сможешь вновь продемонстрировать свои умения. Тебя будут судить без оглядки на эту ошибку.

— Это не просьба Актеона? Если поблажки связаны…

— Мы с твоим старшим братом ещё не общались, — поморщился ректор. Может, вспоминал, что было на первом курсе? — Это моё решение. Единоличное.

— Спасибо, ректор Квинт!

— Пока не за что. Восстановись, сплети крыло. Но имей в виду, времени мало, осталось четыре месяца до итоговых экзаменов и распределения.

— Я справлюсь, — на этот раз сомнения не терзали душу.

Мне давали шанс, нельзя его упустить.

Воодушевление после ухода ректора продлилось недолго, мысли унеслись в долгосрочное планирование. Я пыталась рассчитать, как суметь сплести целое крыло за три месяца. И приходила к единственному выводу: либо плести с кем-то, либо всё же брать готовое у кого-то из легатов. Последнее вызывало полнейшее отторжение. Чтобы гордиться собой, я должна была создать крыло самостоятельно. Так что оставался только первый вариант. Я бы с удовольствием взялась за плетение с Яннисом, но он не предлагал мне поддержку, зато Теорис сразу всё решил. Вот только это будет стоить ему уже сформированной системы заклинаний и потери времени тренировок. Так что, скорее всего, он откажется от своей идеи. А если нет, я сама ему не позволю жертвовать своим будущим ради меня. Вот только из головы вылетело, каким же твердолобым умеет быть Тео.

— Не спишь? — он вошёл в мою палату вечером, сразу после ужина.

В руках нёс коробку с конфетами, которые так нравились мне в детстве и приводили в восторг до сих пор. Упаковку украшали изображениями огненных цветов, поэтому раньше я уверяла всех, что эти сладости созданы специально для огневиков, и мне должно достаться больше, чем Теорису. Актеон, само собой, делил всё поровну, но мой названый брат всегда отдавал мне часть своих. От воспоминаний засвербело в носу и потяжелело в груди.

— Не сплю, — сипло ответила я, мельком оценив взглядом его скулу.

Гематомы не наблюдалось. Одно повреждение гораздо проще залечить, чем десяток переломов. Меня обмотали пропитанными заживляющими составами бинтами, окружили целительской сферой, поили настоями и сверху навешивали заклинания регенерации, но кости не могли срастись за сутки.

— Ты ужинала? — он дошёл до моей кровати и бесцеремонно присел на её край, развернувшись ко мне корпусом.

Я полулежала на подушках, потому он со своими широкими плечами и тёмными крыльями за спиной будто давил массой и силой ауры, что вызывало внутренний дискомфорт.

— Да. Меня накормили. Что тебе, Теорис?

— Пришёл обсудить дальнейшую работу, — он положил коробку на мою грудь, отбросил крышку и подхватил покрытую алым шоколадом сладость.

— Какую… работу, — я запнулась, ведь он поднёс конфету к моему рту.

Когда меня так же кормила Руфь, это не вызывало смущения или неприятия, а тут к щекам моментально прилила кровь.

— Ты что? — попыталась возмутиться я, но вышло невнятно, потому что Теорис ткнул конфету мне прямо в губы.

Мне ничего не оставалось, как прихватить зубами сладость и втянуть её в рот. Взгляд парня загорелся, это смутило ещё больше. Я принялась усиленно жевать в стремлении пережить этот выбивающий из равновесия момент.

— Вкусно? — он подбросил вторую конфету и ловко поймал её ртом.

Алая глазурь осталась на губах, и он с аппетитом слизал её, чем смутил меня ещё сильнее. Какой же он бесцеремонный.

— Конечно. Я люблю эти конфеты, — пробормотала, отводя взгляд. — Я могу пользоваться заклинанием левитации, не надо меня кормить.

— Мне приятно тебя кормить, — чуть качнувшись ко мне, прошептал он, словно делился тайной, после чего я наверняка пошла красными пятнами.

Да что это с ним такое?

— Прекрати, — попросила его я.

— Что прекратить? — почти искренне удивился он.

— Это… неприемлемо.

— Почему? Я смутил тебя?

— Да, смутил.

— Странно. Обычно ты более бойкая, а тут смутилась из-за обычной конфеты, — он потянулся к моему лицу.

Его палец скользнул по моим губам, собирая частички шоколада. Я дёрнулась, глядя в его сияющие стальным блеском глаза, и совершенно окаменела. Чувства обострились, а волоски на теле приподнялись, когда он слизнул сладость с подушечки своего пальца. Кровь зашумела в ушах. Даже голова закружилась от неоднозначности этого жеста.

— Тео… ты… ты ненормальный? — просипела я, медленно тлея от смущения и непонимания.

— Да. А ты всегда уверяла меня в том, что мы почти родные, так почему краснеешь? — вроде непотребства творил он, а смотрел на меня как на душевнобольную.

— Теорис, чего ты хочешь?! — не выдержав странности момента, я повысила голос.

— Мне нужен твой билд, чтобы распланировать его перестроение под меня. Я со своим уже определился. Сегодня же отправлюсь за новыми кристаллами.

— И точно ненормальный! Я справлюсь сама, а тебе не позволю, понятно? Ты не будешь портить свою карьеру из-за меня.

— Сколько тебе дал времени ректор? Четыре месяца, три? Или вы ещё не разговаривали?

— Это неважно, Тео, — вспыхнула я в тревоге, вспомнив об ограниченности в сроках. — Ты не можешь…

— Могу и сделаю. Смирись, Алекса. Я тебя в беде не брошу. Мы же одна семья.

Вот только братья не собирают с уст сестёр шоколад и не слизывают его с пальцев. Не в нашем возрасте. Мы уже не дети.

— Ты невозможно упрям.

— Как и ты. Сразу видно, что росли вместе, — криво ухмыльнулся он. — Ну, Алекса, хватит противиться. Ты от меня больше не избавишься, — и, прежде чем я возразила, вновь поднёс к моим губам конфету.

Сердце громко бухнуло о грудную клетку. В душе зажглось тревожное осознание того, что мой названый брат давно стал другим. Он больше не тот мальчик, с которым мы делили горшок, и я совершенно не знаю нового Теориса.