Глава 32. Без нее невозможно
«Апельсинка должна быть! Она просто обязана быть в моей жизни! Ну как я без нее… Без нее невозможно!» — вертел он в голове одну и ту же мысль во время полета из Краснодара в Питер.
Смотрел в окно и продолжал вспоминать их совместную жизнь. Ведь она, жизнь эта, была хорошей, полной радости, общения и хорошего секса, а сколько в ней было любви — его и Флориной. Их общее большое чувство… такое чувство только слепец не заметил бы, а Рус себя слепцом не считал. И всё это разрушить из-за откровенной фигни?! Нет, спасибо, он не полный кретин, чтобы позволить этому случиться.
«Я всё улажу, разрулю…»
В конце концов, с чего он решил, что Флора могла сделать аборт? Не так уж сильно они поругались. Немного расставили границы — не более. После такого любящая девушка уж точно на аборт не побежит. Или побежит? Беременна ли она вообще? Может быть, просто ходила в клинику на плановую проверку, или еще что. Да и откуда взяться ребенку, если девчонка на противозачаточных…
— Чего гадать, скоро всё узнаю, — проворчал он, подъезжая к дому, где располагалась его квартира.
Посмотрел вверх — свет в квартире не горит, хотя время близилось к полуночи. Странно, потому что Апельсинка обычно в такое время еще бодрствовала, то есть они оба бодрствовали — как правило, занимались любовью.
«Ну, легла пораньше, разве криминал?»
Так даже лучше. Сонная Флора — легкая добыча. Он разденется, нырнет к ней в постель и помирится с ней старым дедовским способом. После нескольких оргазмов у девчонки не останется выбора, кроме как забыть историю с клубом и задержку Руса в Краснодаре, и они вместе решат, как жить дальше, обсудят вопрос с ребенком.
Руслан зашел максимально тихо. Внимательно прислушался, но в квартире царила тишина.
«Определенно спит!» — тут же решил он.
Флора, как правило, во время сна не издавала никаких звуков. Он ни разу не слышал, чтобы она храпела. Любил наблюдать за тем, как она подпирает ладонью щеку, словно так слаще спится. Наверное, и сейчас лежит в такой же позе.
Он разулся и принялся красться к спальне прямо как ягуар во время охоты — аккуратно и совершенно бесшумно. Уже перед дверью стащил с себя рубашку, джинсы, остро почувствовал, как растет возбуждение. Осторожно зашел — продвигался медленно, боясь что-нибудь зацепить, ведь глаза еще не привыкли к темноте. Кое-как добрел до кровати, коснулся одеяла и…
«Всё, дальше можно не красться…» — понял почти сразу, почувствовав пушистую поверхность покрывала, купленного Апельсинкой месяц назад. Кровать заправлена, а значит, девчонки в ней нет.
Рус включил свет и уставился на идеально прибранную постель.
— Флора! — взревел он.
Где ей еще быть в двенадцать часов ночи, кроме как не в спальне?
На всякий случай обошел квартиру, но всё впустую.
Он позвонил ей, но Флора, как и сегодня утром, проигнорировала звонок.
— Это что же такое делается… — зарычал он. — Свинтила гулять мне назло? Типа я не узнаю? А я вот взял да узнал! Ну держись теперь, дорогуша…
Зря раздевался… И возбуждался тоже зря.
Рус наскоро принял душ, достал из шкафа чистые джинсы, рубашку и вдруг обнаружил на некоторых полках подозрительную пустоту. Одежда Флоры исчезла! Не вся, но весомая ее часть.
Трубачёв почувствовал себя так, словно ему только что двинули по темечку битой.
«Так, это что вообще такое? Это как? Это зачем?! Она решила разъехаться? Из-за одного идиотского похода в клуб?! Ничего себе…»
Рус стоял, смотрел на пустые полки и решительно не понимал, как в один момент весь его счастливый мир встал с ног на голову.
Да он за ноги эту девчонку обратно притащит, не будь он Трубачёв! Вот возьмет, поедет к ней и притащит. Как в древние времена: схватит, перебросит через плечо и в берлогу. Ишь чего выдумала, вещи она собрала! Флора — его женщина. Его и никого более!
В этот самый момент он вдруг вспомнил последние сказанные Флоре слова: «Я тебе собачка на привязи, что ли? Обязан сообщать, куда иду?»
Кажется, именно после этого она швырнула трубку.
Так сильно обиделась? Ну… если ей настолько претит, что он сходил в клуб, так он туда может больше и не ходить — ему абсолютно не принципиально. Или, допустим, ходить исключительно вместе с Флорой. И вообще, если малышке Карц так важно знать, где он, он будет ей сообщать!
Да, он как-то нехорошо среагировал на ее претензию. Ему бы тоже дико не понравилось, если бы она ушла куда-то с друзьями, а ему и слова не сказала. Руслан без сомнения был бы в бешенстве, увидь он в сети фото с вечеринки, о которой она умолчала.
Трубачёв всё про себя знал — он из породы «Ревнивикус Жуткус», прямо как его отец, тот ведь до сих пор ревновал мать к каждому столбу. Причем мама это как-то слишком спокойно воспринимала, ей даже нравилось быть всё время в фокусе его внимания. Вот и Флоре нравилось, когда Рус выспрашивал, где она и что с ней, могла хоть каждый час сообщать ему, что делала. Однако он упустил одну важную деталь: его девочка той же породы «Ревнивикус Жуткус», поэтому неудивительно, что надула губы.
Положение серьезнее, чем он думал, надо срочно его исправлять.
И Рус, несмотря на позднее время, направился прямиком в квартиру, где Флора жила, пока они не съехались. Судя по всему, рыжая беглянка там, больше негде.
Шел с намерением во что бы то ни стало забрать домой. Там ей самое место.
Когда оказался у нужного подъезда, отметил, что свет в ее квартире очень даже есть. Еще заметил, что на балконе толпится несколько парней с сигаретами, и это его уже совсем не обрадовало.
Несколько месяцев назад Флора оставила у Руса в машине запасную связку ключей — так, на всякий пожарный. Он захватил их, помчался к подъезду, птицей взлетел на нужный этаж, даже лифтом не воспользовался.
Впрочем, ключ не понадобился — входная дверь оказалась открыта. А в квартире дым коромыслом! Нашел целующуюся парочку в коридоре, кто-то играл на гитаре на кухне, кто-то шушукался у окна. На столе целая батарея дешевого алкоголя и студенческой закуски — чипсов, орешков и прочей ерунды.
Молодежь изрядно подвыпившая, явно первокурсники. Не встретил ни одной знакомой физиономии. Главное — Флоры нигде нет, как и ее соседки!
«Что за хрень…» — Руслан не постеснялся заглянуть в спальню сначала к Апельсинке, а потом уже и к ее соседке Алёне. Вторая нашлась скрученной на диване, а возле нее сидел Денис, ее парень, тот самый, кому он когда-то врезал, не разобравшись.
— Что происходит? — пробасил Трубачёв так громко, что стены почти содрогнулись.
— Тише ты… — окликнул его Денис. — Алёне плохо, перепила, еле угомонил…
— А что там за беспредел? — Рус махнул рукой в сторону двери.
— Вечеринка, — пожал Денис плечами.
— Где Флора?
— Не знаю, уехала на какой-то там отрыв, я краем уха слышал, не вникал…
— Что-о-о?! — У Руса челюсть отвисла буквально до пола.
— Просил же, не ори! Алёну разбудишь!
— Конечно разбужу! Пусть она объяснит мне…
— Ничего она тебе сейчас не объяснит! Ее опять стошнит, и всё… Подожди немного…
— Вот же… — прошипел Рус, но шуметь не стал.
Правда ведь, ничего не добьется.
Вышел из спальни и пробасил зычно:
— Вечеринка закончена, все по домам!
Молодые люди, как ни странно, послушались, даже спорить не стали. Видно, побоялись его злобного вида.
— Я ей покажу отрыв! Я ей такой отрыв покажу, что отрывать будет нечего! Обалдела в край… Как ее теперь искать?!
Достал телефон, набрал любимый номер — снова безрезультатно. От этого радиомолчания ему уже хотелось биться головой об стену.
Через полминуты вспомнил, что устанавливал на телефон приложение с поиском по геолокации. Выдохнул с облегчением и даже воспрянул духом… пока не обнаружил, где именно находится телефон Апельсинки.
Какой-то отель на окраине Питера.
«Что она там забыла?!»
И снова заскрипел зубами, причем сам этого даже не заметил. Пока добрался до места, успел передумать всё на свете, но всё же решил не пороть горячку, пока не поговорит с младшей Карц, а то так и с ума сойти недолго.
На поверку место оказалось даже не отелем, а цепочкой маленьких домиков в живописном районе. Руслан еле дозвался администратора, которым оказался седой мужчина лет пятидесяти с большой лысиной на макушке. Тот сначала совершенно не хотел выдавать Трубачёву информацию, но уступил, когда при помощи нового гостя стал на некоторую сумму богаче.
— Ваша девушка, говорите? — сощурил глаза администратор. — Ну держите!
С этими словами он передал Руслану карту-ключ, рассказал, куда идти.
— Только не устраивайте проблем, иначе вызову полицию… — напутствовал он взвинченного до предела парня.
При этих его словах сердце Руса ухнуло куда-то вниз.
— Она не одна? — спросил он сдавленно.
— Понятия не имею… — администратор пожал плечами.
В этот момент Руслан был практически уверен — врет. Слишком уж сильно забегали глаза, слишком уж показательно покачал головой. Да еще и проблем попросил не устраивать, полицией пригрозил…
«Не одна… Ну конечно, не одна… На кой черт ей сюда одной ехать! Отрыв в одиночку не устраивается! Кто он? С кем она?»
Когда Руслан вышел на аллейку, которая вела к нужному домику, время будто остановилось. Трубачёв словно наблюдал за собой со стороны. Вот делает шаг, еще один, и еще…
«А стоит ли вообще туда идти?» — малодушно подумал он.
Пока не поймал Флору на горяченьком, можно тешить себя надеждой, что ты у нее один, но когда увидишь измену своими глазами — обратной дороги не будет. И Апельсинки в его жизни тоже больше не будет…
«Очнись, придурок, ее и так уже нет!» — закричал он мысленно.
Лучше знать.
С этими мыслями он поплелся к домику Флоры. Тот, как назло, находился в самом конце, а Руслану каждый шаг казался подвигом. Прошла вечность, прежде чем он подошел к помещению с нужным номером. Увидел, что свет горит. Флора еще не спала, несмотря на глубокую ночь. Если бы он снимал такой номер с девушкой, пожалуй, тоже сейчас не спал бы…
«Нехороший знак, ох какой нехороший!»
У него была карта-ключ, можно просто зайти и… Нет, не можно! Если он застанет Флору кувыркающейся с мужиком, прибьет же! Ничто его не остановит. Пусть хотя бы оденется, что ли.
Решил позвонить. Услышал, как телефон Апельсинки заиграл мелодию, которую она на него поставила, а позже до него донеслось, как девушка чертыхнулась, сбросила звонок.
— Маленькая дрянь!
Прекратил мучить телефон и постучал в окно:
— Открывай, Апельсинка… — попросил сдавленно.
В этот момент она показалась в окне: волосы всклокочены, лицо испуганное, но по крайней мере одетая.
— Ты что тут делаешь? — взвизгнула она, округлив глаза.
— Открывай, говорю, разбираться будем…
Он больше не узнавал свой голос — тот стал совершенно неродным, будто гул из трубы.
— Подожди немножко! — вдруг попросила она, и в домике послышалась какая-то возня.
Рус подождал. Ровно полминуты, прежде чем открыл дверь своим ключом.
Вошел в импровизированную прихожую, скрестил руки на груди и уставился на дверь спальни.
Флора показалась через пару минут. Волосы еще более всклокоченные, глаза как пятирублевые монеты.
— Что ты тут делаешь? — спросила она с укоризной.
— К тебе тот же вопрос… — прохрипел он.
— Ну ты же передо мной не отчитываешься, куда и зачем ходишь, почему я должна…
Он подошел совсем близко, навис над ней и зло зашипел:
— С кем ты трахаешься, Флора? С кем ты мне изменяешь?
А в следующую секунду ее ладонь врезалась в его щеку.
Пощечина вышла звонкая, от души. Флора ударила и отпрянула, как будто сама испугалась того, что сделала.
— Охренел? — пропищала она, нервно сглотнув.
Никогда… Никогда раньше она не смела перед ним ругнуться и уж тем более поднять на него руку. Поцеловать — это пожалуйста, это каждый день, а вот ударить…
У Руса аж красные круги перед глазами запрыгали от сильнейшей, почти не контролируемой вспышки ярости. Первым порывом было отвесить оплеуху в ответ, но в ту же секунду в голове запульсировало:
«Это же Флора… Она же маленькая, слабая, ведь пораню, а я должен ее защищать!»
Неимоверным усилием воли ему удалось сдержать гнев. Сработала старая, вложенная в него с детства программа.
Он схватил малышку Карц за плечи, отодвинул в сторону и шагнул в спальню с единственным желанием — отыграться на том, кого там найдет… Но спальня была пуста.
— Где он? — взревел Руслан.
— Кто?
— Не прикидывайся! Я слышал возню! Я знаю, что ты здесь «отрываешься»…
С этими словами Рус ринулся искать по углам, потом забежал в ванную, но везде было пусто. Тогда он заглянул в шкаф, поспешил к кровати.
— Пожалуйста, не заглядывай под нее… — вдруг взмолилась Флора, встала у него на пути и принялась заламывать руки.
Трубачёв резким движением отстранил девушку и наклонился к самому полу, готовый хоть за ногу, хоть за руку вытащить на свет божий того, кого она без сомнения там спрятала.
Однако под кроватью не было мужчины, лишь куча альбомных листов.
«Спрятала… рисунки?!»
Руслан аккуратно достал находку.
— Флора, что это? — оторопел он.
— Ты не должен этого видеть… — пробубнила она, пытаясь отнять листы.
Но он не дал их ей. Воспользовался преимуществом роста и стал разглядывать их на весу. Лесной пейзаж и его лицо сбоку, морской пейзаж и его с Флорой целующийся силуэт. Желтый осенний листок клена, прикрывающий половину его лица. Всюду он или они вместе, на каждом рисунке!
— Флора, я не понимаю… — прохрипел он сдавленно.
— А что тут непонятного?! Ты унизил меня! Показал, что скорее выберешь должность, чем будешь следовать нашему с тобой плану! Потом еще в клуб пошел, с прошлыми подругами танцевал… Ты думал, я Полину не узнаю, что ли? Считай, носом ткнул, что я тебе сто лет в обед не сдалась… Я уехала сюда, чтобы немного отвлечься, а всё, что я могу делать, — это рисовать тебя! Несмотря на то, какой ты жуткий гад, я только о тебе и думаю! Я не хотела, чтобы ты видел мои рисунки, поэтому я их спрятала! Это мое личное, внутреннее… мой творческий отрыв…
— Какой отрыв? — перебил он ее.
— Творческий! В отличие от твоих отрывов в клубах, у меня отрывы творческие!
— А-а-а… — протянул он, широко раскрыв рот.
— Вот тебе и «а-а-а»! — рассвирепела Апельсинка. — И после всего ты еще прискакал сюда обвинять меня непонятно в чем, как будто я не доказала тебе, что мне можно верить! Ты просто невозможен! Ты упертый, ревнивый, сумасбродный… ты… ты…
Из всей ее пламенной речи Руслан сделал лишь один вывод: даже если он застукает Флору голой в одной комнате с семью мужиками, можно смело верить, что она там случайно и по доброй воле ни за что ему не изменит, потому что и в самом деле очень любит.
— Давай поженимся, Апельсинка! — вдруг предложил он.
— Э-э-э… что?! — судя по ее виду, она просто не поверила своим ушам.
Трубачёв подошел к ней почти вплотную, опустился на колени, сжал ее в объятиях:
— Пожалуйста, выходи за меня! Кольца, правда, нет, но я завтра исправлюсь!
Флора опустилась на колени рядом с Русом, сжала в своих руках его ладонь и ответила:
— Я всю жизнь хочу быть только с тобой! Ты не шутишь?
— Я никогда в жизни не был так серьезен!
Руслан заметил, как заблестели ее глаза.
— Только плакать не надо, ладно?
— Ничего не могу обещать! — ответила Флора, одновременно смеясь и всхлипывая. — Родители будут в шоке…
— Мне плевать! Я больше не позволю им стоять между нами! Ни родителям, ни обстоятельствам, ни расстоянию… Мы больше не расстанемся, я тебе обещаю!
Флора прильнула к нему, обняла, положила голову на грудь и замерла. В этот самый момент Руслан почувствовал, как неимоверное напряжение последних часов наконец покинуло его тело, уступив место дикому, слепящему счастью.
Судьба подарила ему апельсиновое лето, потом апельсиновый год… А теперь у него будет апельсиновая жизнь. Целая жизнь с его апельсиновой девочкой!
— Кстати, малышка, ты не беременна? — наконец догадался спросить он.
— Нет, с чего ты взял? — покачала она головой.
— Ну, значит, будешь…