Глава 16

Николь

После разговора с Глебом, я находилась в совершенно растрепанных чувствах. Его поведение в отношении меня менялось настолько координально, что у меня пропало всякое понимание того, что я сама думаю о наших «неотношениях». Рассуждать на эту тему сейчас было бессмысленно — первоочередная задача: решить, принимаю я его предложение или нет.

Если принимаю, то обрекаю себя на неизвестность. У Глеба есть жена, как оказалось. И дочь. И обе не фиктивные, как я, а самые что ни на есть настоящие и законные.

Что тогда делать мне? Остаться в качестве прислуги, как и предложил мой начальник? Смотреть каждый день, как он обнимает свою жену, как она его целует, а по ночам, не дай Бог, слушать, как они любят друг друга?

От последней мысли меня бросило в жар, а к горлу подкатил ком. Я не смогу…

Ложусь на кровать и скручиваюсь в своей любимой позе эмбриона.

Ну почему всё опять так сложно в моей жизни?.. Почему ни дня не проходит без испытаний меня на прочность?..

Мои вопросы остаются без ответа. Таблетка обезболивающего начинает действовать. Нога болит всё меньше, и моё сознание постепенно отключается…

Просыпаюсь я от громких голосов в кухне. Стрелки на часах показывают начало третьего, а это значит, что я проспала больше трёх часов. Прислушиваюсь и явно различаю голос Ники. Похоже, она не слишком рада возвращению матери. Может, у них какой-то конфликт или просто поссорились. Я ведь так и не знаю, почему она живет с отцом…

Собираюсь подобраться ближе к двери, чтобы подслушать, о чем идет спор, но замираю в шаге от двери, потому что слышу быстрые шаги по коридору и хлопок соседней двери. Похоже, разговор уже закончен, и Ника закрылась у себя в комнате.

И что мне делать? Сижу одна в шикарной спальне, в элитном доме. И боюсь выйти за дверь. Вот ты какая — золотая клетка. Нет, я не могу на такое согласиться.

Но куда мне идти, если откажусь от предложения Глеба? Снова проситься к тетке? Ни за что. Да и она меня не пустит — вчера ясно дала это понять. Можно попробовать пробиться в общежитие завода. Там работает моя одноклассница, и она может помочь. Но жить среди мужиков — слесарей, сварщиков и разнорабочих, которые по большей части и занимают все комнаты, за редким исключением… Да и где мне найти работу, чтобы элементарно прокормиться?

Я тру виски, понимая, что выбора у меня просто нет. Я вынуждена остаться здесь.

Приняв этот факт, стараюсь найти плюсы из такого решения. Во-первых, минимум на две недели я могу не беспокоиться о жилье для себя и дочери. Во-вторых, у меня будет оплачиваемая работа, и я даже смогу использовать заработанные деньги в качестве залога на следующее съемное жилье. В-третьих, я смогу за это время подыскать какие-нибудь варианты подработок или даже устроиться куда-то на полный день.

Ну вот, одни сплошные плюсы! А то, что буду видеть Глеба и его жену, так это мелочи. Подумаешь, чужой мужик понравился. Позор мне! Придумала какие-то чувства и лелеяла их. Ерунда это всё! У меня есть дочь, и главное для меня — её счастье и комфорт.

С такими бодрыми и радостными установками, я смело распахиваю дверь и собираюсь объявить о своем решении Глебу. Но обойдя с черепашьей скоростью всю квартиру, понимаю, что ни хозяина, ни его жены нигде не наблюдается. Только из комнаты Ники доносится какая-то попсовая музыка.

Ладно, подожду до вечера, и сообщу ему своё решение.

Вот только ждать пришлось дольше, чем я предполагала. Время приближалось к пяти, и я начала волноваться — нужно было забрать Дианку из сада, а сделать этого я бы не смогла самостоятельно, потому что нога по-прежнему болела, и я передвигалась по квартире прыгая на здоровой ноге.

— Ник, могу я войти? — стучусь в дверь, из-за которой уже не слышно истошных воплей современных исполнителей.

— Да, Николь, заходи! — практически моментально отзывается девушка, и я впрыгиваю в её комнату.

— Ник, у меня к тебе просьба…

Я терпеть не могу просить о помощи, но в данной ситуации совсем не до гордыни:

— Не могла бы ты забрать Диану из садика? Я, конечно, могла бы поехать на такси, но скакать от машины к воротам будет слишком… в общем, пожалуйста, помоги.

— Николь, прекрати оправдываться! Правильно, что ты обратилась ко мне, а не начала геройствовать, — Ника откладывает в сторону книгу, которая была у неё в руках, когда я вошла. — Только я не понимаю, почему ты меня об этом просишь? — она намекает, что я должна попросить её отца? Я смотрю на неё непонимающим взглядом, и девушка улыбается и поясняет. — Папа звонил недавно, спрашивал, что купить к ужину, и сказал, что заберет Диану. Разве ты не в курсе?

Конечно же я не в курсе. У меня ведь нет его номера, а мне он ничего не передавал. Почему-то стало обидно, что Глеб не поставил меня в известность о том, что касается напрямую меня и моей дочери.

Видимо, Ника заметила, что я не обрадовалась её словам.

— Николь, ты не обижайся на папу, ему сегодня мама совсем голову заморочила, поэтому он не сказал тебе.

Хорошая всё-таки Ника девчонка… И похоже, любит своих родителей. А я тут на ее отца засматриваться вздумала. Нет, отныне буду общаться с ним строго по делу, и никаких лишних разговоров и неоправданных контактов.

— А я завтра уезжаю на все выходные, — вырывает меня из мыслей несмелый голос Вероники. — Не скучайте тут без меня, — она словно пытается шутить, но в её словах звучит непонятная мне горечь. Может она не хочет уезжать, желая остаться с родителями дома…

— Ты не хочешь ехать, да? — задаю вопрос и аккуратно присаживаюсь на край её кровати, где Ника сидит, поджав под себя ноги.

Девушка поднимает глаза на меня и как-то тоскливо и пристально смотрит, будто решает, говорить мне или нет.

— Если честно, я и сама не знаю… — она разводит руки в растерянности. — С одной стороны, эта поездка должна быть интересной, универ оплачивает всё, начиная от проезда, заканчивая культурной программой. Едет моя подруга, и много других ребят, с которыми мне наверняка будет интересно пообщаться…

— Но ты не хочешь ехать из-за мамы? — не выдерживаю и перебиваю её.

Ну, да, есть у меня такой грешок — вечно я куда-то спешу и стараюсь поскорее добраться до сути.

— Нет, — улыбается Ника, — как раз наоборот. Её приезд и заставил меня согласиться на поездку.

— Вы не ладите? — «любопытство не порок, а большое свинство» — говорила моя воспитательница в интернате. Я понимаю, что лезу сейчас не в своё дело, но мой мозг не успевает за языком.

— Скажем так — мы не общаемся, — довольно спокойно констатирует Ника. — Примерно с тех пор, как я появилась на свет.

— Мама бросила тебя сразу после рождения??? — меня уже не остановить.

— Нет, не сразу. Примерно в восемь месяцев. Но и за это время общения у нас не сложилось. Она уехала в Штаты и до сих пор там живет, а сейчас ей просто нужно немного поиграть в семью, а я терпеть не могу домашний театр, — я вижу, как Ника начинает раздражаться, поэтому спешу сменить тему.

— Так из-за чего же ты не хочешь тогда ехать?

— Да всё из-за Чацкого! — девушка снова злится, но эта совсем другие эмоции. В них не сквозит боль, как когда она говорит о матери.

— Какого еще Чацкого, — мне становится смешно от своего предположения, и я решаю поделиться им с Никой, — который из «Горе от ума», что ли?

— Почти. Только не от ума. А просто — горе. Он достал меня уже… Не знаю, что я ему сделала, но только с первого дня нашего знакомства, он делает всё, чтобы ГОРЕ было со мной постоянно.

Ника, возможно, рассказала бы мне побольше, но нас прервал шум в прихожей, и по звонкому щебетанию я поняла, что моя дочь уже здесь.

— Мама, мама, смотли, что купил мне дядя Глеб! — Дианка впервые не спешит ко мне с объятиями, а кружится вокруг своей оси, демонстрируя очень красивую детскую сумочку, которая выглядит как взрослый редикюль, только в миниатюре. Довольно стильная вещь, надо признать. И невооруженным глазом видно, что дорогая…

— Диана, а разве у тебя сегодня день Рождения? — строго смотрю на дочь, намеренно игнорируя взглядом мужчину, на которого я дала себе обещание смотреть только в случаях крайней надобности.

— Нет, — растерянно отвечает дочь, не понимая, к чему я задала этот вопрос.

— Тогда по какому случаю такие подарки? — всё-таки перевожу взгляд на Глеба, метнув в него пару молний.

— Николь, это подарок не на день рождения, но и не совсем без повода, — пытается оправдаться мужчина.

— Ну и какой же повод? — складываю на груди руки, с вызовом ожидая, что он придумает.

— Сегодня день детской улыбки! — демонстрирует мне все свои тридцать два зуба Глеб. — Мы празднуем!

Прокомментировать я не успеваю, потому что в этот момент из комнаты выходит Ника и Дианка начинает щебетать, хвастаясь обновкой.

Пока девчонки заняты рассматриванием всех отделов маленького саквояжа и их наполнением вещами из комнаты Вероники, я не могу упустить возможность поговорить со своим работодателем.

— Глеб Викторович, — деловым тоном начинаю разговор, — вам не стоило покупать такую дорогую вещь моей дочери. Я считаю правильным вернуть вам потраченные деньги. Прошу вычесть их из моей зарплаты…

Договорить я не успеваю, потому что Глеб меня прерывает и делая шаг в мою сторону, подходит ко мне слишком близко, от чего я моментально теряюсь.

— Я правильно понял, ты принимаешь моё предложение? — мужчина слегка прищуривает глаза и пристально смотрит на меня, склонив голову на бок.

— Да, я согласна остаться у вас, — мямлю, всё еще испытывая неловкость от его близости.

— Ты помнишь об условии? Ты не сможешь уйти раньше, чем через две недели.

— Да, конечно, я помню, — немного раздраженно получилось, но за кого он меня принимает — я взрослый серьезный человек и отдаю отчет за свои действия и решения.

— Отлично! Тогда завтра подпишем все необходимые бумаги и договоримся о твоей зарплате.

— Глеб Викторович, — окликаю мужчину, который уже развернулся, чтобы уйти к себе в спальню. — Завтра Диана останется здесь. Не хочу напрягать вас с садом…

— В этом нет необходимости, — отзывается Глеб, поворачиваясь ко мне в пол-оборота. — Мне не сложно. Да и Диана хотела показать сумку своей подруге. Она уже пообещала ей, а обещания нужно держать.

Он отворачивается и скрывается за дверью. А у меня даже нет слов, чтобы прокомментировать и тем более противопоставить что-то его словам.

Ну ладно… Раз обещала…