Глава 34

Николь

Я долго не могла уснуть после нашего первого свидания с Глебом. Меня раздирали двоякие чувства. С одной стороны, я еще больше влюбилась в этого мужчину; он много рассказывал о семье, о том, как жалеет, что был плохим отцом для Вероники. Мне очень отозвались его чувства, хотелось бы, чтобы отец моей дочери понял это раньше, не дожидаясь, когда Диане исполнится восемнадцать…

Было так хорошо, когда мы целовались на пустынной набережной, я была полностью погружена в момент нашего единения, и не хотелось, чтобы это когда-нибудь прекращалось. Но у меня в жизни ничто хорошее не длится долго. В душе стала непонятно откуда зарождаться тревога. Сначала я подумала, что это включилась моя мнительность, и я просто себя накручиваю. Но уже через полчаса случайно обернувшись во время прогулки, я наткнулась на те же пронзительные черные глаза.

Внутри будто что-то оборвалось. Что этот человек делает здесь? Неужели он следит за мной? Но с какой целью?

Глеб почувствовал мою нервозность и стал снова мучать расспросами. Но что я могу ему рассказать? Что мне кажется, что меня кто-то преследует? Это уже диагноз, если что. И я попросила поехать домой.

Долго не могла уснуть. Всё пыталась понять: что может быть нужно от меня незнакомому человеку? И, уснув, всё равно не смогла избавиться от беспокойства. Мне снилась мама. Обычно, когда я вижу её во снах, она всегда жалеет меня. Каким-то необъяснимым образом эти сны предшествуют сильным ударам судьбы по моей скромной жизни. Впервые после смерти мамы, я увидела её во сне в пятом классе. Я тогда уже полгода жила в детском доме, и никак не могла завести друзей. На следующий день меня избили мои одноклассники так, что я попала в больницу. Во второй раз я видела маму перед тем, как ушел Дима, оставив меня в съемной коммуналке с девятимесячной Дианкой на руках. Всякий раз она утешала меня, говорила слова поддержки и уверяла, что она всегда со мной. Когда случалось горе, эти слова словно вытаскивали меня из ямы, не давали опустить рук и скатиться на дно…

И вот я снова вижу во сне маму. Она улыбается. Словно играет со мной в догонялки, как в детстве. Я пытаюсь коснуться её, но она ускользает. Во моём сне я возраста своей дочери, плачу и прошу её не уходить, прошу взять на руки, защитить. Но мама ничего не говорит, а только улыбается. Я снова бегу за ней, уже не разбирая дороги, и вот она скрывается за дверьми какого красивого дома. Из окон этого особняка словно из прожекторов льётся свет. Я щурюсь, пытаясь увидеть в окне маму, но внезапно двери открываются и в проёме, залитом светом, появляется фигура. Я не могу видеть лица, но точно понимаю, что это мужчина, и что он не враг. Его появление заставляет меня успокоиться. На каком-то интуитивном уровне я понимаю, что ему можно верить. А еще я понимаю, что его ко мне посылает мама для моей защиты.

Просыпаюсь от звона будильника Глеба.

Что может значить этот сон? Неужели меня снова ждёт какое-то потрясение? От этих мыслей снова вспоминается страшный незнакомец, и какое-то леденящее предчувствие шевелит волосы на затылке. Может стоит рассказать обо всём Глебу?

Но ответ на мой вопрос приходит практически сразу. У Глеба обнаружилась ветрянка. Ему и так непросто сейчас, к чему загружать еще и надуманными проблемами…

— Я позвонил Татьяне, она всё решит с поставщиками, — говорит Глеб, когда я, переодевшись, собираюсь отправиться в ресторан. — От тебя требуется только забрать пакет с документами на подпись и привезти мне. Николь, может ты всё-таки на такси? К чему эти подвиги в общественном транспорте?

— Глеб, не выдумывай, — отрицательно машу головой. — Я всю жизнь ездила на маршрутках и автобусах и до сих пор жива, — кружусь, демонстрируя, что действительно неплохо сохранилась.

— Ладно, — вынужденно соглашается Глеб. — Но всё-таки позвони, когда приедешь в «ЛяФам».

Я спешно целую его в губы и убегаю. По дорогу захожу в аптеку, чтобы купить зеленку и антигистаминные. Пишут, что они помогают снизить воспаление, а состояние Глеба крайне плачевное — всё лицо и голова практически сплошь покрыты волдырями.

В ресторане Татьяна отдала мне пакет с документами, но при этом не задала ни единого вопроса, только взглянула на меня оценивающе. Интересно, она так и продолжает верить в легенду о том, что я дочь владельца? Вряд ли. Татьяна умная женщина и скорее всего сразу же поняла, что к чему. Только теперь она удивляется, что именно я по каким-то причинам приехала по поручению Глеба. Видимо и о наших отношениях она тоже подозревает.

Ну и ладно. Почему-то мне не хочется думать еще и об этом, а по сему я отправляюсь прямиком домой.

По дороге у меня звонит телефон. Смотрю на дисплей и не могу скрыть своего удивления: «Тётя Зина». После нашего расставания я даже представить себе не могу, о чём нам с ней разговаривать. Ну разве только у неё снова ко мне какие-то претензии по квартире. Ну уж нет, я не собираюсь приходить и делать ей ремонт за просто так. Она выставила меня с ребенком на улицу, и я ничего не хочу о ней знать.

Я выключаю звук, не собираясь отвечать. Но звонок повторяется.

Ладно. Придётся ответить и показать раз и навсегда, что не намерена больше плясать под её дудку.

— Николь, хорошо, что ты ответила, — голос Зинаиды Родионовны вопреки моим ожиданиям вовсе не такой уверенный. — Я должна тебя предупредить об опасности, — я настораживаюсь. Всё-таки сон был не просто так… — Это не телефонный разговор, приезжай ко мне, как только сможешь. Это очень важно!