6

Игорь – Где Света? – я смотрю сверху вниз на замешкавшегося Деда Мороза. – Она… она… ушла, – отвечает он, и я замечаю взволнованный взгляд Ларисы. Девушка явно не понимает, что происходит. – Вы теперь вместе, я так понимаю? – рявкаю я обоим. Антон цепенеет. Лариса бледнеет – похоже, до неё начинает что-то доходить. – Будь с ним осторожна, – бросаю я ей. – А ты после корпоратива – ко мне в кабинет. Поговорить надо. – Крепко сжимаю зубы, надеясь, что не сорвусь прямо перед всеми на этом придурке. Как он мог её упустить? Я оставил их всего на несколько минут. Как он вообще мог так поступить с ней? Я разворачиваюсь и без объяснений выхожу в коридор, к лифту. Навстречу мне идёт Григорий. – Шеф, я хотел вас на пару слов, раз ваш запрос был таким срочным. – Чего? – рявкаю я, нажимая кнопку вызова лифта. – Тот Антон… он мутит с нашей Ларисой. Вздыхаю. – Это я уже понял. Что по снегурочке? – По ней… Она довольно известный парикмахер, свой салон… – Ничего нового, Григорий. Это я уже знаю. За что я тебе плачу? – я злюсь, потому что боюсь упустить снегурочку. Если она уже уехала – я готов пуститься за ней вдогонку. Лифт открывается с тихой мелодией, я прохожу внутрь. – Она из детского дома. Сирота. Я скину по ней всё на ваш теле… Двери лифта закрываются, и я остаюсь один в замкнутом пространстве. Сирота. Из детского дома. Как я мог её упустить? Оставить одну с этим придурком… Злюсь на самого себя. Выхожу в гараж, туда, где она припарковалась. Машина ещё здесь. Вздыхаю с облегчением. Подхожу ближе. Она же не уедет без машины? Значит, у меня есть шанс её перехватить. Слышу всхлипы. О, нет. Она плачет… Этот ублюдок разбил ей сердце! Я в миг оказываюсь за её машиной. Света сидит, сжавшись в комок и обнимая колени, на холодном полу парковки – в одном термокостюме, без пуховика. Плачет. – Света… – мое сердце взволнованно трепещет, мне страшно даже прикоснуться к ней, вдруг сделаю больно. Поэтому я просто беспомощно замираю над ней на несколько долгих секунд. Собираюсь с мыслями. Она замечает меня, всхлипывает. С невероятной скоростью утирает слёзы и поднимается. Глаза пусть припухли, но в них теперь решимость и стойкость. Так выглядят люди, которые позволяют себе чувства по расписанию. Только вот иногда режим дает сбой. – Прости, что ушла. Уверена, Антон со своей новой девушкой отлично справится, – говорит дрожащим голосом. – Прости, мне пора. Она поворачивается к машине, но я вовремя оказываюсь у дверцы. Света дёргает ручку, однако под моим напором дверь, конечно же, не открывается. – Игорь, я же сказала – прости. Не выполнила часть сделки. Если надо, я заплачу. – Не надо, – выдавливаю я, тесня её к капоту. Теперь мне хочется ее крепко сжать и согреть. Её дыхание учащается. Света облизывает припухшие от слёз губы. Здесь же холодно! Неужели она совсем этого не чувствует? Не жалеет себя. У меня есть один шанс удобно её поймать. – У нас был уговор, – спокойно говорю. – Ты обещала, что будешь моей снегурочкой. Я свою часть выполнил. – Я не собираюсь возвращаться, – твёрдо заявляет она. – Иногда сделки срываются. Бывает. Я согласна возместить ущерб. – Я имею в виду не это, – уверенно отвечаю. Света взволнованно моргает. Ну же… наверняка догадалась, что я имею в виду. – Я соглашалась только на корпоратив и выступление снегурочкой. Не подписывалась на что-то другое. – с возмущением выдает она. Я поднимаю бровь и ухмыляюсь. Нет, моя снегурочка подписалась на нечто большее и необратимое. – Я не об этом. Ты поедешь со мной. – Я опускаю руки по обе стороны от её бёдер на капот, практически прислоняясь к ней своим телом. Иначе, она превратится в лед у меня на глазах. – С какой стати я поеду с тобой? – Света не отстраняется. В её тоне появляется вызов. – Потому что ты ещё не выполнила свою часть сделки. – Я не собираюсь куда-то с тобой ехать. Вдруг ты куда-то меня завезёшь? – фыркает она, но в глазах нет страха. Она мне доверяет. Куда больше, чем своему бывшему парню. То, что он бывший – у меня нет сомнений. – Я обязательно тебя куда-то завезу. В первую очередь – чтобы ты отогрелась. И я тоже мог волноваться, что ты меня куда-то завезёшь, но в итоге – выбрал довериться тебе и нисколько не пожалел. Она распахивает свои голубые чистые глаза. Между нашими губами такое маленькое расстояние, что я мог бы наклониться и запросто поцеловать… но не буду. Не сейчас. Только когда она сама захочет. А она захочет. Сейчас я просто отогрею её. Ну… может, ещё завезу в своё логово – чтобы привыкала. И больше не отпущу. Я жду ответ. Секунду. Две. Она молчит. Ее начинает колотить от холода – и я воспринимаю это как призыв к действию. Моя снегурочка ахает, когда я взваливаю её на плечо, словно Дед Мороз мешок с подарками, но не сопротивляется. О да, она мой подарок. Я несу её к своей машине. Ключи – у Василия, но у меня есть телефон – его достаточно, чтобы управлять этим внедорожником. Открываю пассажирскую дверь и усаживаю ошарашенную снегурочку, заботливо пристёгивая ремнём. – Если будешь ко мне приставать, учти, что я умею драться, – говорит она, складывая руки на груди и, прищурившись, наблюдая за мной. – У меня было непростое детство, и я достаточно отточила свои навыки. Я сажусь на водительское место, поворачиваюсь к снегурочке. Рад, что на её лице нет страха или паники. Однако, она перестанет мне доверять, если я нарушу её пространство. Я и не собираюсь. Уже достаточно сделал. Забрал. На душе становится теплее. Включаю обогрев воздуха и её сиденья. Теперь миссия – согреть снегурочку. Даже не знаю, сколько она просидела на полу в этой парковке. Ничего – сейчас и отогрею, и покормлю, и спать уложу. Даже если будет брыкаться. Теперь уже не отпущу. – Знаю, – отвечаю я, мельком пролистав сообщения от Григория и подтвердив догадки о том, что детский дом, куда мы ездили, – тот самый, где она выросла. Выезжаю с парковки. – Ты хочешь меня сварить? – спрашивает она. – Моё сиденье, кажется, подгорает. Точно. Наверное, я перестарался. Сбавляю температуру. – И куда ты меня везёшь? – Ко мне домой. – Но зачем? – она разводит руками. – За тем, что ты мне нравишься, и я хочу провести с тобой время, – отвечаю искренне. И надеюсь, это усмирит её любопытство. – Я хочу привести тебя в свой дом. – Ты всегда так делаешь? – Как? – Везёшь понравившихся тебе девушек к себе домой? Я набираю воздух в грудь. – Не всегда. Только особенных. За исключением Инги. С ней у нас были просто постельные отношения. Она могла прийти ко мне, когда ей хотелось, или когда хотелось мне. После расставания приходила только по рабочим вопросам. Возможно – всё ещё пыталась соблазнить. Не знаю. Но у неё не получалось с того момента, как я решил закончить отношения. – И сколько таких особенных? – интересуется моя снегурочка, ставя в тупик. Сказать ей об Инге? Бросаю на Свету беглый взгляд. – Ладно, можешь не отвечать, – фыркает снегурочка и отворачивается к окну. Неужели ревнует? Я с радостью принимаю возможность не выставлять напоказ свою прошлую интимную жизнь. – Ты выросла в том детдоме. Ты ездишь туда каждый год поздравлять детей. – констатирую я. – Только не говори, что уже навёл обо мне справки, – вздыхает она. – Да. Так и есть. И мне нечего скрывать. Но то, что я сирота, не значит, что ты можешь меня обижать. Я умею за себя постоять. – она сейчас так похожа на милую дерзкую кошечку. Мне до безумия нравится её вздернутый носик. – Не сомневаюсь. Света приоткрывает свои красивые манящие губы, хочет сказать что-то ещё… Но молчит. Долго молчит. За окнами внедорожника пролетают огни города, затем – высокие деревья, в свете фар похожие на застывших гигантов. Моя снегурочка начинает взволнованно ёрзать, заметив, что я везу её из города. – Спокойно. Я не маньяк, – предупреждаю её. – Если хочешь – бери свой телефон и кому-нибудь позвони. Отправь геолокацию. Скажи, что едешь к Игорю Васильевичу Платонову. Называю ей точный адрес и номер машины, пока она печатает кому-то сообщение. Если это её успокоит… Я готов раскрыть своё секретное логово. Почему-то захотелось привезти снегурочку именно сюда – в загородный дом. Радость от закрытия года, встречи, эмоции от времени, проведённого с детьми, с моей снегурочкой – всё это изменило меня. Так быстро. Да. Я подъезжаю к ряду из элегантных вилл, нарядно украшенных гирляндами к Новому году. Одна из них – моя. Огоньки горят, наполняя морозную улицу волшебством, и вместе с ними у Светы загораются глаза. Я даже замечаю легкую улыбку на её лице. Заезжаю на свою территорию, паркуюсь в гараже. – Как я отсюда уеду? – спрашивает она, но в её глазах любопытство. Вряд ли она хочет уехать прямо сейчас. – Ты только приехала, но уже думаешь, как сбежать? Я держу своё слово. Ты моя снегурочка на ночь. Если, конечно, дорогу не заметёт так, что придётся ждать, пока её расчистят. – Ты же знаешь, как пошло звучит «снегурочка на ночь»? – мы подходим к входной двери, и я открываю её, пользуясь отпечатком пальца. Вспоминаю о том, что у Инги всё ещё остался доступ в дом. Надо будет удалить. А вот у снегурочки придётся взять отпечаток и сделать ей доступ. – А как ты хочешь, чтобы я тебя называл? – спрашиваю, позволяя ей войти внутрь. Здесь всё украшено по-новогоднему: блестят шары, мишура, гирлянды. Моя домработница – жена Василия – очень любит уют, и я позволяю ей творить это чудо. Только вот я не думал, что привести сюда свою снегурочку окажется таким эмоциональным моментом. Кажется, что у меня подгибаются колени от эмоций. Я жадно наблюдаю за ее реакцией. Мне нравится… До безумия нравится, как она осматривает каждую ёлочную игрушку, как идёт по дому, как двигается… – Чувствуй себя как дома, – бросаю ей вслед, пока она бредёт в зал с главной новогодней ёлкой. Она выглядит изящно в своём чёрном облегающем термокостюме на фоне белого ковра. Правда кошка. Немного дикая, дерзкая. Я наблюдаю за ней, пока она подходит к панорамному окну и смотрит на тихо и мирно падающий снег за стеклом. Не могу удержаться и приближаюсь. Мне до жути хочется её обнять, но это её спугнёт. Поэтому я беру кашемировый тёплый плед и накидываю ей на плечи. – Посиди здесь. Чего ты хочешь? Выпить? Перекусить? Света присаживается на край мягкого дивана и, как загипнотизированная, продолжает смотреть на снежинки за окном. Я её понимаю. Сам иногда приезжаю сюда просто чтобы посмотреть в лес или на звёзды. У меня даже есть специальный телескоп. Специально не включаю яркий свет в помещении, чтобы огни снаружи и танец снежинок можно было разглядеть. Люблю это место. Сейчас, на Новый год, оно кажется волшебным. С ней рядом – настоящим Раем. – Можно тёплого молока с мёдом? – тихо спрашивает Света. – Конечно… можно, – я задумываюсь о том, что из всего количества заморских вин и других горячительных напитков моя снегурочка выбрала тёплое, мать его, молоко с мёдом! Только бы оно было у меня в холодильнике. Она и правда самая настоящая снегурочка. Бреду на кухню и мысленно благодарю Агафью, что сделала покупки – среди них оказывается молоко. Давно я здесь не хозяйничал. Нахожу кастрюльку: молоко надо разогреть. Включаю плиту, наливаю содержимое, а сам направляюсь к двери, чтобы полюбоваться снегурочкой, укутавшейся в мягкий плед. Шипение. Запах гари. Проклятье. Засмотрелся. Снимаю молоко с плиты. Вот что значит холостяк – даже молоко не могу нормально разогреть. Я уже собираюсь вылить его в раковину, как слышу голос: – Пойдёт, не выкидывай! Поворачиваюсь – моя снегурочка подошла так близко, что я испуганно задерживаю дыхание. Она берёт из рук кастрюлю, выливает горячее молоко в подготовленную кружку. – А ты? Ты не будешь? – спрашивает она. – Буду, – быстро отвечаю. Всё буду. Что бы она ни приготовила – буду. Достаю еще одну кружку, ложки и мёд. Света спокойно намешивает, думая о чём-то своём. – Можно? – спрашивает она, протягивая руку к шкафчику, очевидно в поисках чего-то. Я улыбаюсь. Мне нравится её любопытство. – Конечно, можно. Она поочерёдно открывает кухонные шкафчики, пока не находит какие-то специи. Добавляет их в молоко и протягивает кружку мне. – Попробуй. Я смотрю в её глаза, на эту добрую улыбку, и в груди что-то расцветает. Не пошлое, не порочное, а что-то… всеобъемлющее. Это и есть любовь? Принимаю кружку с молоком. Отпиваю глоток. Это самый вкусный напиток, который я когда-либо пробовал. Она повторяет за мной, пряча улыбку за кружкой. Вероятно, я выгляжу немного растерянным. Просто снегурочка ещё не поняла, что сделала. Она меня очаровала. – Может, всё-таки скажешь, зачем привёз меня сюда? Хочешь, чтобы я тебе что-то приготовила? Или так и будешь просто смотреть? – спрашивает она, обводя по кайме кружки тонким пальцем. Этим вопросом она ставит меня в тупик. Сказать ей, что я хочу? Чего именно? Например, чтобы она спустилась со мной вниз, в СПА-зону, отогрелась в сауне, поплавала в бассейне, посидела на мне в гидромассаже… Чтобы разрешила сделать себе массаж, поцеловать, обнять… Чтобы после всего мы вместе засели в моём кинотеатре и посмотрели какой-нибудь фильм. И вообще, я хочу просто, чтобы она с сегодняшнего дня спала вместе со мной. Но если я скажу ей всё это, она же просто меня пошлёт. Нет… Я не хочу выглядеть озабоченным придурком. Не для неё. Я даже готов отказаться от интимной близости, пока она сама того не захочет. Пусть она просто будет рядом и озаряет своим светом. Внутренним, добрым, особенным. Тем, что дарит веру в этот гребаный мир. – Да. Я просто буду на тебя смотреть, – отвечаю я, и в принципе, меня этот вариант тоже устраивает. Вижу, как поднимается её бровь от удивления, и как на лице появляется улыбка. Наконец-то. Свет возвращается. Становится ярче. Я несколько раз моргаю, потому что выглядит она бесподобно. Моя снегурочка манит меня, обезоруживает, делает похожим на неопытного мальчишку. Но мне на самом деле страшно сморозить какую-нибудь глупость, а учитывая то, что рядом со Светой я просто теряю свой разум – есть на то большая вероятность. Делаю ещё несколько глотков тёплого сладкого молока, а затем приближаюсь к ней. Она приоткрывает раскрасневшиеся губы. Нет. Я не буду её целовать. Я просто хочу вдохнуть её аромат. Как же сложно удержаться от того, чтобы не слизать молочную пенку с её губ. Моя снегурочка замирает…