Глава 15

Евангелина

Я долго лежу на кровати, глядя в стену, и рассматриваю линии на обоях. В правой руке зажимаю телефон, на экране которого застыл очередной мем со мной в главной роли. Не знаю, кто постарался, но приятного от увиденной картинки мало. Судя по оповещениям, которые поступают на смартфон, обсуждение в чате в самом разгаре. На фоне убийственных эмоций после новости о брате этот момент кажется никчемный, глупым и ничего не стоящим.

Сил для переваривания происходящего у меня не осталось. Очевидно, они вышли вместе со слезами, следы от которых уже высохли, и кожа на щеках молила о том, чтобы я умылась, но я просто лежала. В таком положении меня и застала тёть Оля. Она подошла ближе и села на край постели, а я продолжала смотреть в стену, словно она моё спасение.

— Что с твоей ногой, Лин? — простой вопрос, на который нужно ответить, но мне не хочется открывать рот и шевелить языком.

— Упала, — всё, на что меня хватает.

— Опять? — с сомнением в голосе спрашивает Ольга, а я киваю в ответ. — Нужно в больницу съездить. Вдруг что-то серьёзное?

— Всё хорошо, — проговариваю, как робот, — мне помогли. Сейчас уже не болит.

Вру. Нагло. Только сейчас это не вызывает во мне чувства стыда. Внутри пусто.

— Кто помог?

Тётя не унимается, а я прислушиваюсь к звукам в квартире. Теперь мы не одни. С нами Артёмка…

— Одноклассник.

— Друг?

— Нет. Просто. Одноклассник.

Чеканю каждое слово, вспоминая Власова и его поведение. Грубость. Забота. Такое ощущение, что он переступил через себя, чтобы мне помочь. Будто я ему противна, но поступить иначе не мог.

— Я разогрею поесть, — через минуту молчания произносит мамина подруга и гладит меня по спине, — принесу сюда.

Ничего не отвечаю и жду, когда тёть Оля уйдёт. Услышав, как дверь за ней закрылась, я повернулась и аккуратно села. Боль в ноге заставила скривиться. Рана небольшая, но глубокая. В груди такая же, и, если первая заживет, вторая вряд ли. Снова тянусь к телефону и смотрю на фото. Кто-то из компании Резникова сфотографировал меня и Руслана в тот момент, когда он помогал мне сесть на мотоцикл. «Умный» пиарщик подрисовал детали на интересных местах и приписал нецензурные определения тому, что мы делали. Сама картинка носила название «Как получить звание майора». Сообщения после я не читала, но заметила, что самой активной была Кристина.

Убрала телефон на тумбочку и еле поднялась, чтобы переодеться в домашнюю одежду. Картинка из чата пеленой застилала глаза, и в другое время я бы расплакалась, но сейчас попросту не могла. Прежде чем вернулась тёть Оля с подносом в руках, я успела допрыгать до ванной и ополоснуть лицо холодной водой. Вид у меня был такой, будто я работала метлой во дворе. Помятая. С красными глазами и опухшими веками. Что бы сказала мама, если бы увидела меня такой?

— Ты в школе хоть что-то ешь? — тётя наблюдает за тем, как я вожу ложкой в тарелке с супом, и хмурится.

Киваю, запихивая в рот еду, чтобы не разговаривать. Глаза опускаю. Вкуса практически не ощущаю. Рецепторы отказываются работать. Так и сижу, чуть ли не давясь супом, который, к слову, у Ольги всегда вкусный.

— Хорошо, — соглашается она, хотя в голосе проскальзывает недовольство, — со всеми проблемами в больнице я замоталась. Теперь буду внимательней к тебе.

Замираю. Внимания со стороны тёти мне хотелось меньше всего, особенно, когда она спрашивала про школу.

— Всё хорошо, — вымучиваю из себя улыбку, но в ответ получаю лишь хмурый взгляд.

Ольга хочет сказать что-то еще, но из её комнаты слышится детский плач. Буквально цепенею, ощущая, как в груди сердце принимается лихорадочно набирать обороты. Артёмка…

— Я позже заберу, — кивает на поднос, — отдыхай.

Чувство того, что я настоящее чудовище, накрывает тяжелой волной. Я еле сдерживаю слёзы и скручиваюсь калачиком на кровати, затыкая уши. Слышу своё безумное сбившееся дыхание и успокаиваюсь, как только плач за стеной затихает. Лишь на мог прикрываю глаза и погружаюсь в сон, из которого выныриваю так же внезапно. Тело тяжелое. На лбу тёть Олина ладонь.

— У тебя жар, — говорит и отходит к светильнику, — я врача вызову. Это не обсуждается.

Я лишь открываю рот, но тут же закрываю. Чувствую я себя, действительно, не лучшим образом. За окном ещё темно, и рука сама тянется к телефону, чтобы посмотреть время. Четыре часа ночи. Я снова прикрываю глаза и открываю лишь, когда меня будит Ольга. Врач, мужчина средних лет, внимательно осматривает мою ногу, ставит какой-то укол, вправляет смещенный сустав, фиксирует его повязкой и дает рекомендации тёте. Я же смотрю на свою отекшую лодыжку и жду, когда за мужчиной закроется дверь.

— Классной я позвоню утром, — с порога говорит Ольга, а я киваю, ощущая себя максимально неудобно из-за того, что происходит, — школа отменяется. Отдыхай. Поговорим позже.

Она делает упор на последние слова, и я соглашаюсь. Выбора нет. Засыпаю я опять быстро. Может, потому что мне не придется сегодня терпеть насмешки одноклассников или из-за укола, который мне поставили. Будит меня плач за стеной. Он постепенно затихает, а я лежу с открытыми глазами, пока не открывается дверь в комнату.

— Соня-засоня у нас появилась, да, Артёмка? — смотрю во все глаза на маленькое тельце в руках у Ольги, пока она зазывает меня на завтра.

Сердце так сильно грохочет, что я мигом подскакиваю и на одной ноге несусь в ванную, чтобы привести себя в порядок.

— Не наступай на ногу, — кричит в спину тётя, — пока не снимут повязку, нельзя…

Остальные слова теряются в потоке моих мыслей. Артёмка тут, и мне нужно преодолеть себя. Вот только мысли от реальности далеки. Я так и не могу посмотреть на брата во время завтрака. Он рядом, угукает, кряхтит, а я, словно статуя, не могу пошевелиться. Скрываюсь в комнате сразу, как заканчиваю с завтраком. Тёть Оля ничего не говорит. Мне вроде отдых прописали, поэтому прячусь в комнате, имея на то вескую причину. После обеда в дверь звонят. Наверное, соседка. Слышу, как Ольга открывает дверь, что-то говорит, а потом случается то, чего я никак не ожидала. Она появляется на пороге моей комнаты и не одна.

— Лин, к тебе тут гость, — тёть Оля странно улыбается и отходит в сторону, пропуская в комнату Власова, — одноклассник.