Глава 5

Евангелина

Ненавижу новую школу.

Своих одноклассников ненавижу.

И Руслана Власова тоже.

Именно так зовут парня, который сдал меня Максиму, и намекнул на то, чтобы я освободила место на английском. Красивый. И как все привлекательные внешне люди, внутренне испорчен. Не знаю, с чего я сделала такие выводы, но его слова на протяжении всего урока звучали в голове, не давая покоя. Наталью Дмитриевну я слышала через раз, и когда она спросила меня, я не нашла ничего лучше, чем сказать, что я ничего не понимаю. Учительница лишь покачала головой, явно не одобряя мою рассеянность.

И пусть.

Так и будешь сидеть?

Слабачка…

Я долго не могла переключиться. Причиной тому стало нахождение Власова рядом. Парню было все равно. Я чувствовала его равнодушие. Руслан с задумчивым видом чертил линии в тетради, не обращая внимания на Наталью Дмитриевну. Не хотела следить за ним. Все получилось само собой. Смотрела за движением его ручки, из-под которой простые линии превращались в очертания здания, точнее крыши, неба и силуэты людей. Черный и мрачный рисунок, за разглядыванием которого он меня поймал, подняв голову.

Щеки моментально обдало жаром, и я отвела глаза на свои руки. Сердце чертыхалось за ребрами, как раненная птица. Я ждала, что он, как и все остальные, выдаст что-то обидное, но Власов промолчал. Просто закрыл тетрадь и откинулся на спинку стула, делая вид, что слушает учителя, а может, и правда слушал в отличие от меня.

Неловкость. Именно ее я ощутила каждой клеточкой тела. Сидела в напряжении целое занятие и, услышав звонок, быстро схватила свои вещи и покинула класс первой. Домашнее задание решила посмотреть в чате и пожалела об этом. Первым, что я увидела, было видео, на котором мой рюкзак пытались превратить в птицу, а потом особо умные поработали над роликом и вместо моего отчаянного вопля наложили другой звук, заменив при этом голову мемом.

Я чуть телефон из рук не выронила, просмотрев видео несколько раз. Во рту пересохло, а за ребрами опустело. Надеяться на то, что меня перестанут замечать, теперь не стоило.

Шум в коридоре отвлек от рассматривания моего позора. Я убрала телефон в рюкзак и вошла в класс, где у нас проходила химия. Прошмыгнула к последней парте и снова заняла место у окна. Так риск быть зацепленной ядом, исходящим от Романовой, уменьшался в два раза. Ребята входили в помещение один за другим и долго не задерживались, скидывая сумки и рюкзаки на парты. Большинство одноклассников тусовались в коридоре до самого звонка, а иногда бессовестно задерживались, чтобы не слушать нужные речи учителей.

— Итак, одиннадцатый «Г», — вместе с химиком в класс вошла завуч, полная женщина лет сорока в очках, с короткой стрижкой, Александра Владимировна, — мне нужны добровольцы, — она обвела всех взглядом.

— Чтобы пополнить ряды армии? — усмехнулся Резников.

Власов, стоящий с ним рядом, смерил дружка странным взглядом, но уголок его губ дернулся в улыбке.

— Максим, — женщина оскалилась, иначе ее улыбку нельзя было назвать, — не бойся, еще несколько месяцев и ты сможешь отдать долг родине, — Александра Владимировна снова переключилась на разглядывание ребят, — мне нужны несколько добровольцев для уборки территории.

По классу прошелся гул недовольства. Понятно, что никто не горел желанием возиться с мусором. В старой школе я с удовольствием шла приводить в порядок территорию около здания, но не потому, что можно было пропустить уроки. Мне нравилась чистота после коллективной уборки. Школа становилась другой. Роднее что ли.

— Неужели желающих нет? — завуч усмехнулась, а я облизала пересохшие от волнения губы и, преодолев волнение, подняла руку.

Женщина кивнула. Меня она знала по последствиям травли. С первых учебных дней. Только сквозь пальцы смотрела на происходящее и наказывала тех, кто первым попадал в поле ее зрения. К слову, справедливости в сто четвертой не замечалось.

— Майорова, отлично, — она рукой указала на место рядом с собой, и я сгребла вещи, чувствуя на себе десяток взглядом, и приблизилась к завучу, — кто еще? Еще двое.

— Больная, — послышался девичий шепоток рядом, но я его проигнорировала.

Разглядывала свои лодочки черного цвета и ждала, когда смогу покинуть класс. Александра Владимировна не любила ждать, поэтому уже открыла рот, чтобы принудить кого-то, но Резников вышел вперед, даря мне многозначительный взгляд, от которого по спине поползли мерзкие мурашки.

— Решил отслужить раньше времени? — саркастически отметила завуч, на что Максим отвесил поклон под звучные смешки одноклассников.

Павлин. Я снова увлеклась рассматриванием своей обуви, но из-за Резникова начала нервничать.

— Поможешь другу? — не видела к кому обратилась завуч и старалась не реагировать на Максима, стоящего рядом со мной и касающегося моего локтя своим.

Сжималась со всех сил, чтобы избежать этих касаний. Мне было мерзко.

Послышался шум. Власов сгреб свой рюкзак и с равнодушным видом прошел мимо нас к выходу.

Так и будешь стоять?

Слабачка…

— И я пойду, — вдруг пропела Романова, чуть ли не выпрыгивая из своей юбки, но завуч ее тут же осадила.

— Поздно опомнилась, Кристина, идем, — женщина легонько подтолкнула меня к выходу.

Власов успел уйти к лестнице, и я успела увидеть лишь его спину.

— Переодевайтесь и марш на улицу, — Александра Владимировна, не глядя на нас, спешила в другой конец коридора, — вас Тамара Яковлевна ждет.

Я крепче сжала лямку от рюкзака и хотела пойти к шкафчикам, где хранилась спортивная форма, но Максим схватил меня за запястье. Больно сжал, не дав вырвать руку.

— Готова, Майор? — тихо спросил, наклоняясь к уху.

Молчала, чувствуя, как пульс набирает обороты. Противно, но шевелиться не считала нужным. Резникова такое поведение только раззадоривает. Подняла глаза и заметила Руслана, который стоял на первой ступени лестницы и смотрел на нас.

Так и будешь сидеть?

Слабачка…

— Оставь меня в покое, — прозвучало совсем уныло.

Не так, как звучало в моей голове. Щеки раскраснелись. Да что там! Вся кожа горела, словно меня вставили на аукцион.

— У тебя голос есть? — Резников удивленно отстранился, со смехом пробегая по мне глазами.

Я снова промолчала, борясь с внутренней агонией. Да, мне страшно. Их много, а я одна и защитить меня некому. Только слова Власова противно карябали органы, словно я ему противна. Может так и есть.

— Продолжаешь сопротивляться, Майор, ну ок, — Максим усмехнулся и дернул меня за хвост.

Я отшатнулась. Это не то детское заигрывание, где мальчики дергают девчонок за косички. Боль. Он намеренно ее мне причинил.

— Будет еще хуже, хочешь? — Резников снова потянулся ко мне.

— Макс, ты идешь или как? Там Яковлевна лютовать будет.

Максим обернулся к Руслану и с недовольством отступил назад, позволяя мне вдохнуть полной грудью.

— Иду, — он усмехнулся, — а ты подумай, Майор. Одно слово, Евангелие, всего одно слово, и все закончится.