Глава 5

Громов Опа-на! Василиска! Приехала с каким-то хлыщом на Приоре. Похоже, это и есть тот самый женишок недоделанный, который женится на Васькиной подруге. Гриша Палыч мне все рассказал, как на духу, за стопку бабушкиной наливки. А я сделал выводы. Василиска – одинока и свободна. Можно заняться ее перевоспитанием. Тьху. Как будто я ее сладкий папочка. Мне вообще такие отношения претят: старый пердун и 18-летняя содержанка. Но я-то не пердун, а Ваське не восемнадцать. Надо брать! Телочку за рога… Сталкиваемся с ней в дверях аптеки, глаза в глаза. Ох… они у нее на мокром месте. И тут, как назло, аптекарша кричит мне вслед: – Свечи хранить в холодильнике! Васька опускает взгляд на коробку, которую я держу в руках, и… издает смешок. Хорошо, что реветь передумала. Плохо, что увидела покупку. Сейчас не то подумает. – Это не то, что ты думаешь. – Свечи от геморроя? Конечно же, не то, – ехидничает девчонка. – Я всё понимаю, сидячая работа полицейского, кого угодно угробит. – У меня нет геморроя. Это Гриша попросил меня купить ему свечи. Но по ходу геморр будет, если надолго задержусь в Осиповке. – Верю-верю, – отвечает Васька, подходя к кассе. – Мне, пожалуйста… Ага, верит. Тон такой, что понятно, что нихера не верит. Стою, жду ее на улице. И хлыщ стоит. Точнее сидит в машине. Интересно… Неужели девчонка решила загулять с бывшим накануне его свадьбы? Сколько же у нее недостатков, черт побери! Надо помешать ей. – Я тебя подвезу, – говорю Василисе, когда она выходит из аптеки. Хлыщ по имени Максимка делает несколько шагов в ее сторону, а потом притормаживает. – А вы на чем? – крутит головой. – Не вижу вашего велосипеда. – Я те че почтальон Печкин, чтоб на велике гонять? Вот моя машина, – открываю перед ней дверцу серебристого китайца-гибрида. – Вау! Откуда такая тачка у простого полицейского с гемор…. – Нет у меня никакого геморроя! Это слабительные свечи, – показываю ей упаковку с названием. – Гришка не может просраться. Сидит у меня на участке, ждет лекарство. И ты садись уже! Вася не спорит и ныряет в тачку. Ух! А я-то думал наручниками ее придется пристегивать, чтоб утащить от почти женатика-бывшего. – И все-таки откуда такая дорогая машина? – допытывается девчонка. – Ты в налоговой, что ли, работаешь? – Нет, просто интересно. И почему машины не было во дворе? – Мне ее только что привезли. Прямо сюда. – Круто. Она электрическая, что ли? – Гибрид. – И вы решили выгулять ее в аптеку? – усмехается. – Почему бы не помочь хорошему человеку? – Это Гриша-то хороший? То есть он нормальный, не без недостатков, конечно. Но порядочный. Просто вы, как я думала, не поладили. – Поладили. А тебя куда везти? – В конец улицы. Спасибо. Вася говорит и смотрит в боковое зеркало на оставшегося в растерянности Максимку. Выходит, Василиса оставила его с носом. – Кстати, зачем набрехала мне про коров недоенных? У тебя нет хозяйства. – Вы уже успели мой участок облазить, – фыркает. – А что, думаешь только тебе можно через дыру перемещаться? – И как вы только там не застряли? – окидывает меня взглядом. Честно, почти застрял. Только я ей об этом не скажу. Аптекарша и так выставила меня перед ней на посмешище. Припозорила знатно. – А кто здесь живет? – подкатываю к указанному Васькой дому. – Подруга. – Ясно. Тебя подождать? – Нет, езжайте. – С хлыщом больше не катайся, а то по жопе получишь. – Чего-о? – Того, что слышала. – С вами я тоже не буду кататься, хам! Васька вываливается из машины, замахивается якобы хлопнуть дверью моей новой машины, но в последний момент закрывает ее с тихим щелчком. То-то же! Еду домой, к Григорию тугосере на помощь. Надеюсь, после слабительных свечек он не засрет мне весь уличный сортир. Хорошо, что у меня есть альтернатива в виде унитазе в доме, стараниями моего отца – бабулиного сына. Я приезжал в Осиповку только в детстве, уже не помню практически ничего. С бабушкой близко не общался. А она мне, оказывается, дом оставила. Я даже не собирался его продавать, с чего Васька решила… Ладно, признаюсь, думал над этим. Зачем мне жилище в селе? Жить я здесь не буду. Продам хорошим людям, пусть заселяются, пока дом не развалился. А деньги на погашение кредита за Вояжик пущу. – Гриша, – колочу в дверь уличного сортира. – Ну как там у тебя дела? – Никак, – с грустью отзывается амбассадор ссаных тапок. – Я привез тебе свечи. – Давайте сюда, – высовывается рука, и я, стараясь не касаться ее, кладу на ладонь упаковку. – И яблочко зеленое с дальнего дерева принесите, если можно. От него меня быстро пронесет. – Ты собрался жрать и срать одновременно? Ну ты даешь! – В ваших же интересах помочь мне как можно скорее. – Да сиди хоть до утра. Мне-то что? – Бездушный вы человек, Громов. – Ну, заныл. Будет тебе яблоко. – Спасибо. В ответ раздается характерное: пу-у-у. И я спешу унести оттуда ноги. Рву в пакет яблоки и думаю про Василису. Какой бы повод найти, чтобы повидаться? За солью вечерком зайти? Как-то стремно. Или снова напомнить ей про работу? Как жестко она меня отбрила, кстати! За словом в карман не полезет. – Спасибо, товарищ майор, мне полегчало, – сообщает новый знакомый бодрым голосом. – Не болей. Вот те яблоки, забирай, – протягиваю пакет, а Гриша тянет за ним свои ручищи. – Вымыл хоть? – спрашиваю строго. – Да, вон там, под краном. – Смотри мне, а то гепатитом заболеешь. – Обижаете! Зараза к заразе не липнет. – Иди уже, зараза. – А наливочку можно забрать? Вы же все равно за рулем. – Во алконавт наглючий! Ладно, забирай. – Добрый вы человек, Громов. Настоящий русский полковник. – Я майор вообще-то. – Но станете полковником! Клянусь вам. И женитесь на самой красивой женщине, и детишки у вас будут прелестные. И счастие привалит. – Вот за что я терплю бомжей – так это за их горячую благодарность. – Я не бомж, у меня личный стиль, как у амбассадора… как там? Забыл слово! Надо у Васеньки уточнить! Только вы ей не говорите, что я рассказал про ее жениха. Хотя за наливочку бабушкину, она поймет… поймет меня… вкусная наливочка. Ваша бабушка просто волшебница, царствие ей небесное. – Давай уже проваливай, – говорю беззлобно. – У меня еще уйма дел. – Всё, убегаю. Уже бегу!