Глава 8

Вот уж не думала, что в день свадьбы Ленки будет стоять такая жара с самого утра! Кажется, даже асфальт плавится от напряжения… моего напряжения. Ведь сегодня Ленка выходит замуж за того самого, которого я считала своим прекрасным принцем. А я, как последняя идиотка, иду делать ей свадебную прическу! Шикарно, не правда ли? Подхожу к ее дому, вдыхаю поглубже и… вперёд! Надо держать лицо. А то Ленка еще решит, что я страдаю по бывшему. Не дождётся! Я сегодня образец пофигизма. – Васька, ты уже пришла! Боги, как я волнуюсь, что аж тошнит, – обмахивает лицо руками. – Это нормально. Ты ж беременна. Ленка вся в предсвадебной суете и… светится. Ну конечно, глаза бы мои не видели этого сияния счастья! Держись, Василиса, держись! Только бы руки не затряслись так, чтобы ненароком выдернуть пару-тройку драгоценных локонов невесты. – Извини за бардак… Представляешь, вчера ночью ко мне бабушка приходила во сне и сказала, что нужно обязательно купить три граната, иначе счастья не будет! Пришлось с утра бежать на рынок, – тараторит Ленка, волоча меня в комнату. В комнате невесты творится настоящий апокалипсис. Платья, туфли, косметика, какие-то перья, блёстки… Боже, да тут можно спокойно потеряться! Сажаю Ленку перед зеркалом. Она все еще рассказывает про гранаты и какие-то дурацкие приметы, а я, с кислой миной делаю вид, что внимательно слушаю. Волосы у нее, конечно, роскошные. Блестят, переливаются… Мои-то после вчерашней бессонной ночи выглядят как воронье гнездо. Ну ничего, я и себе забабахаю что-нибудь приличное. Никто и не догадается о моей внутренней драме. Начинаю плести косы, локоны, какие-то замысловатые узлы… Руки сами знают, что делать. Может, стоило идти в парикмахеры, а не в медсестры? Чем запутанней прическа, тем меньше времени остается на дурные мысли. Главное, не перепутать мусс для волос с монтажной пеной. А то будет Ленка с бетонной башней на голове шагать под венец. Хи-хи, я бы на это посмотрела…. Время летит незаметно. И вот, спустя пару часов пыхтения и борьбы с собственными демонами, прическа готова. Ленка смотрит в зеркало и ахает: – Васька! Ты просто волшебница. Максим будет в восторге. Да нет, я просто умалишенная, которая согласилась на это безумие. Но вид у Ленки и правда потрясающий. Прическа подчеркивает ее красоту, глаза сияют… А чего бы им не сиять? Она же замуж выходит и малыша ждет! – Спасибо тебе огромное! Ты меня просто спасла! Без тебя я бы точно не справилась! – Ленка обнимает меня. Стою и чувствую, как внутри меня что-то тихонько помирает. Но улыбаюсь. Широко и искренне. Потому что, несмотря на все мои внутренние терзания, она – моя подруга. И если она счастлива… значит, и я справлюсь. Как-нибудь. С гранатами или без них. Вдруг замечаю красное пятно на стуле, где только что сидела Лена. – Лена, – шепчу осторожно, – ты только не пугайся, но у тебя кровь идет. – Ч-черт, – она беспомощно смотрит на обивку. – Я думала, что они закончились! Вот как теперь платье белое надевать? – Кто они? – Менсы, Вась. – В смысле менсы. Ты же беременна? – Вась, обещай, что никому не скажешь. Особенно моему мужу. – Что случилось? Ты потеряла ребенка? – Да не было никакого ребенка. То есть я думала, что залетела и поспешила сообщить об этом Максу. Но оказалось, что ошиблась. Я ему завтра во всем признаюсь. А сегодня молчи, ладно? – Что, боишься, передумает на тебе жениться? – не могу упустить возможности поддеть ее. – Конечно, не передумает! Просто не хочу портить нам праздник. Он расстроится. Стою и молча перевариваю всё услышанное. Беременности нет, свадьба сегодня, а подруга только что созналась в грандиозной афере. Зря она так… начинает семейную со лжи. – Умоляю, не говори ему ничего, Василиса… – Не скажу, – отвечаю я, а самой охота найти его и высказать ему всю правду в лицо. Что он выбрал себе в жены лживую и беспринципную девушку. Но не буду… Не стану. Пусть наслаждается своим браком. – Спасибо, подруга. Жду тебя в ресторане к часу. – Буду. В безрадостном настроении подхожу к дому и замечаю Григория Палыча, который сидит в траве. – Василиса! – вскакивает он на ноги и бросается мне навстречу. – А я тебя тут с утра высматриваю. Пропустил, как ты из дому вышла. – Зачем, Григорий Павлович? – Боялся, как бы ты чего не удумала. Сегодня же… свадьба. – Думаете, собираюсь травиться? Не дождутся! У меня другие планы. Иди по своим делам, не надо меня караулить. Я в полном порядке. – Я сказал соседу, чтобы он присмотрел за тобой. – Громову, что ли? Не стоило. Он и так слишком много внимания мне уделяет. То на речку позовет, то по ягоды. – Влюбился поди. – Еще чего! Мы с первой встречи друг друга недолюбливаем. – От ненависти до любви один шаг, Васютка. – Огромный шаг, Григорий Палыч, особенно если этот шаг в сторону Громова. Уж лучше я на кактус полюбуюсь, чем на его угрюмое лицо! Вхожу в дом и подмигиваю своему отражению в зеркале. Сегодня я должна быть самой очаровательной и непринужденной. Никаких слез, никаких страданий! Только блеск в глазах и улыбка до ушей. Я верю в карму. Если Лена обманом затащила Макса под венец, значит расплата не заставит себя долго ждать. Загуляет и бросит ее. Вот увидите. Кстати, как там соседушка поживает? Встал ли уже с постельки, машинку к поездке намыл? Надо пойти проверить! Прихватив парочку вчерашних печеных пирожков с капустой, иду к нему. – Тук-тук! Громов, вы дома? – Заходи. Захожу и чуть пирожки не роняю. У соседа по расписанию утренняя тренировка. Обнаженное тело блестит от пота, а мышцы на руках вздуваются венами. Замираю на пороге, а в голове бешеной каруселью крутятся шальные мысли. Ох, какой атлет… атлетище. – Ой! Я не вовремя? – запинаюсь, пытаясь скрыть внезапно вспыхнувший румянец. Громов, оторвавшись от гири, вытирает пот полотенцем и одаривает меня обворожительной улыбкой. – Очень даже вовремя. А что это у тебя там? Пахнет чем-то вкусненьким! Протягиваю пирожки, стараясь не смотреть на его внушительные бицепсы. – Да вот, решила покормить вас перед важным делом. Надеюсь, вашей спортивной фигуре не повредит. Громов берет один пирожок и откусывает чуть ли не половину сразу. – Ммм, вкусняшка. Спасибо, соседка! – Вы ведь не забыли, что сегодня день свадьбы? – заискивающе заглядываю ему в глаза. – Нашей с тобой? – издает смешок. – Ага. Очень смешно. – Ах, ну да, рожа кактуса тебе гораздо приятнее и милее, чем моя. Ох, он слышал… Всё слышал, что я говорила Григорию Палычу. – Подслушивать нехорошо, – отвечаю. – Если беседа происходит прямо под твоим окном, это не подслушивание. Если дамочка купается в твоем душе – это не подглядывание. Что?! Блин! Я вчера напросилась к нему в душ. В моем кончилась вода, не углядела. Это что же получается, он подсматривал за мной? Вот нахал! – Вы… Серьёзно? – хлопаю глазами. – И как не стыдно? – Ой, расслабься, скромница. Уже темно было, я ничего не рассмотрел. Выдыхаю с облегчением. Но все равно подлец! Больше к нему ходить не буду. – Я могу вам рубашку погладить, если надо, – бросаю взгляд на спинку кресла, где висит одежда. – Не люблю мужчин в мятых вещах. – Можешь погладить меня по голове и сказать, что я молодец. Остальное я сделаю сам. Привык, знаешь ли, сам себя обслуживать. – Вот и отлично. Тогда я пошла собираться. – Эй, – окрикивает меня, и я оборачиваюсь. – Василиса, веселися! – добродушно подмигивает мне. – Сегодня будет отличный день. Да и завтра тоже…