Глава 23
Прошлое
Амир
– Ты должен пойти на свадьбу к брату! – твердит мать, пытаясь закрыть от меня входную дверь своим телом.
– Я больше никому ничего не должен! – резко отвечаю матери. Впервые за всю жизнь позволяю себе грубость.
Сегодня Лейла выходит замуж за Назара, а я, бросив институт, ухожу в армию…
***
Спустя два года
Отслужив год на срочной службе и год контрактником, возвращаюсь в родной город.
Боль утихла. Но я и не бередил раны, выбрасывал все письма, что получал из дома от Лейлы и матери.
– Сыночек, – мама встречает у дверей. Вижу, что ее взгляд напуган, растерян.
Я не знал, как они жили без меня эти два года, да меня, если честно, не интересовало.
Как они со мной, так я с ними…
Теперь я другой. После военных точек мой характер закалился. Несмотря на свои двадцать лет, я уже взрослый мужик. Шире в плечах, грубее в речах.
Я не готов никого ни за что прощать. Все уступки остались позади, также как и моя доброта.
– Ты? – в коридор выходит едва живой – пьяный отец. – Зачем пришел? Уходи, где был!
Не обращаю внимания на его выпады, раздеваюсь, под руку с мамой иду на кухню.
– Не садись на стул, сломан, – предупреждает мать, поправляя платок на голове.
В недоумении осматриваю кухню. Здесь как-то опустело, исчезла техника – печка, кофемашина, телевизор.
– Ты? – пьяный отец бьет кулаком по столу, падает на стул напротив меня.
Поднимаю на него пустой взгляд, изучаю.
Бай! Он себя как мнил баем тогда, когда не зарабатывал ни шиша, а вгонял семью в долги, так и сейчас мнит.
Мама ставит передо мной тарелку с супом, кроме лапши в ней плавает несколько кусочков моркови и один махонький кусочек мяса. Ем с черным хлебом.
В голове не укладывается, неужели, все деньги, что я ей отправлял этот год, он отнял у нее?
Язык не поворачивается назвать этого мерзавца мужиком.
– Ты всё испортил! – отец замахивается на меня и мать тут же хватает его за руку.
– Не смей!
Впервые вижу, как она с ним спорит. Мать защищает меня.
Сердце обливается кровью. Как я мог равнять ее тогда с отцом, как мог не любить женщину, которая дала мне жизнь.
– Всё из-за тебя! Гаденыш, – рычит отец, поднимаясь тяжело из-за стола. Роняя стул, уходит из кухни. За ним распространяется шлейф тяжелого запаха.
– Кушай сынок, – мама гладит меня по голове. – Ты меня простишь когда-нибудь? – спрашивает едва слышно. – Я корю себя день и ночь, прошу прощения у Бога за то, что не защитила младшего сыночка. Если бы с тобой что-то случилось, я бы себе не простила. Я молилась день и ночь, когда узнала, что ты заключил контракт. Я думала, мое бедное материнское сердце не выдержит…
– Мам, – из глаз вытекает непрошенная слеза, – я столько грязи и смерти повидал за этот год, что не могу вспоминать прошлое. Его нет, понимаешь? Главное, что все мы живы! Надеюсь, у Назара с Лейлой всё сложилось?
Мать глядит на меня удивленно.
– Ты не получал наши письма?
Опускаю глаза в пол, мне нечего ответить.
– Значит, не читал, – обреченно заключает она, снимая платок с головы. Темные волосы с широкими седыми прядями падают вниз.
– Как они? – повторяю вопрос.
Мне даже не интересно, просто я должен знать. Всё-таки мы семья.
– Назар уехал… уже год как уехал. Женился, им купили квартиру. Лейла сразу забеременела. Все были счастливы, думали, вот сейчас-то молодожены заживут. Но не тут-то было. Начались ежедневные скандалы с битьем посуды. Никто не ожидал, что жена окажется такой не подчиняемой. Бракованная она досталась ему, испорченная девица, вот он ее и не простил. Сыночек мой. Альберт обвинил во всем его, выгнал из города. А когда родилась девочка, Альберт заставил твоего отца переписать на нее весь бизнес! Так что нет у нас больше бизнеса. Продал твой отец тебя ради него, а Бог наказал, отобрал обратно.
– Стоп! – прерываю бесконечный поток маминой речи.
Она замолкает, глядит на меня жадно. Не может налюбоваться возмужавшим сыном.
– Где сейчас Лейла? Где Назар? Они развелись?
– Нет, улым. Не развелись, Альберт не разрешил порочить честь его дочери. Да и Назар слишком зол был на нее, чтобы давать ей развод. Брат твой уехал в Москву на заработки. А Лейла живет с дочкой и няней на Гоголя в новой квартире.
Думал, что всё позади. Имя «Лейла» больше никогда не будет для меня звучать как музыка, как песня, зовущая в рай. Считал, что обрету счастье без нее. Да, в принципе, я больше не нуждаюсь в счастье.
Но сейчас, узнав, что Лейла свободна маленькая волна надежды, зародившаяся в душе, начала превращаться в цунами.
Лейла…
Лейла…
Лейла…
Неужели моя милая родная послушная девочка нарочно сделала жизнь Назара невыносимой?
Значит, она боролась за нашу любовь, пока я бежал от нее. Пытался зарыть глубоко в землю, унести на тот свет вместе с собой…
– Мамуль, – целую мать в щеку, – дай адрес! Еще не поздно всё исправить.
– Ой, улым, может, не надо? Боюсь я Альберта!
– Мам, глянь на меня. Я сейчас любого в бараний рог сверну. Любого, кто встанет на пути моей надежды…
***
Ровно через два часа звоню в квартиру на Гоголя.
Долго не открывают. Не могу найти себе места. Перекладываю огромный букет ромашек из одной руки в другую.
Торопливые шажки.
Дверь открывается.
На пороге стоит она – моя Лейла, с темноволосой дочуркой на руках.
Девочка глядит на меня завороженно черными миндалевидными глазками, хлопает черными ресничками.
Глаза Лейлы наполняются огромными прозрачными слезами, похожими на ограненные алмазы.
Смахиваю пальцами бриллианты с ее щек. Сам едва сдерживаюсь, чтобы не зареветь вместе с ней.
– Па-па? – девчушка удивленно глядит на меня двумя горящими угольками.
– Да, Лилечка, это НАШ папа, – шепчет сквозь рыдания любимая.