Глава 30

Амир

Последние недели выдались очень сложными. Вся эта история с золотыми приисками, вытягивающая силы и нервы последние годы должна была закончиться одним махом.

Для этого надо было всего лишь выкрасть из училища хозяйку земли, на которой мы собирали щедрые урожаи золота.

Выкрали девчонку с улицы, дождавшись, когда пойдет в магазин.

К моему удивлению, девушка оказалась очень необычной. С вьющимися рыжими волосами. Очень добрая и спокойная. Хрупкая и утонченная. Вкусно пахнущая. Неиспорченная. Глядел в ее карие искрящиеся глаза и недоумевал, откуда у этой маленькой балерины столько стойкости и выносливости.

Она меня приворожила с первого дня. Вначале я ощущал рядом с ней покой, которого мне так не хватало последние годы после смерти жены. Этот незыблемый покой мужчина ощущает лишь тогда, когда находится рядом с женщиной.

Но Наташа в моих глазах была еще девушкой, поэтому я сильно удивлялся, но жался к ней.

Обменялся с Анваром сменами. Он караулил ее днем, а я по ночам.

Видимо, ночные дежурства меня и подставили.

Находиться с рыжим ангелом по ночам было счастьем и страданием, одновременно. Но я терпел, молился:

– Хвала Небесам, скоро всё закончится. Наташи подпишет документы, отдаст чертову землю дяде Акиму, и исчезнет из моей жизни.

Но она не отдала землю и не исчезла… всё пошло под откос, когда оказалось, что надо две подписи. Вводить в курс дела родителей Наташи дядя боялся, поэтому сразу принял решение «убрать свидетелей» после сделки.

На этом моя лояльность дяде умерла.

Теперь у меня был другой хозяин – Наташа, и мои чувства к ней, и в дальнейшем я собирался служить только ей…

Мы сбежали посреди ночи….

Убежать дальше собственного дома, я не мог. Тащить за собой в дальнюю дорогу детей и мать было смерти подобно. Бежать на время вдвоем – обозначало признать себя виновным.

Выбор был сделан – я привел Наташу домой, назначил ее второй женой. Это был единственный выход. И сейчас приходится с ним жить, несмотря на все сложности.

Сознательно хотел лишь укрыть Наташеньку, спрятать от дяди, подсознательно я желал быть с ней рядом круглосуточно.

Всё снова вышло из-под контроля…

Я ее хочу как женщину. Я ее желаю, как настоящую жену.

Она добрая и ласковая, могла бы стать моим девочкам мамой. Если не мамой, в силу возраста, то настоящей любящей старшей сестрой.

Но девушка не принадлежит мне. Я не имею на нее прав, значит, должен отпустить?.. Представляю на ее месте Лилию. Если бы какой-то мужик украл мою дочь? Как бы я повел себя, – на сердце тяжело. Как отец, прекрасно понимаю страдания ее родителей. Если этот балерун раскололся, то ее семья уже в курсе, что дочь похитили. А пацан точно раскололся. Вспоминаю его напуганное лицо и глаза, в которых он мастерски прятал настоящие эмоции. Актер, одним словом. Точно одурачил Анвара.

Тяжелые недели переросли в эмоционально нелегкие дни, а дни в свою очередь в часы и минуты. Совсем закислился в своих горьких мыслях и непростом выборе, между совестью и желаниями.

Приезд дяди оказался мне на руку. Он меня так разозлил, что я принял решение – жить своим умом и трудом.

Жить как раньше больше нельзя. Страх, что Лейла увидит с небес мою жизнь, преследовал меня с того самого дня, как я пошел в услужение к дяде.

– Ами, думаешь, это хорошая идея? – вторая Лейла глядит на меня счастливыми глазами.

Нет, милая, я думаю, что идея отвратительная, но вслух не скажу, не хочу расстраивать ни тебя, ни детей. Они уже убежали наряжаться в дорогу.

– Нам не помешает развлечься. Одевайся, – нежно произношу я, натягивая на лицо маску спокойствия.

Наташа уходит, оставляя меня одного. Тут же появляется мать.

– Амир, если Аким ее ищет, может, не надо выходить из дома? Навлечешь беду на нас.

– Мама, мы больше не будем жить как раньше! Не будем его бояться. Всё! Баста! Я устал от него.

– Улым, он же страшный человек. Его даже твой отец боялся.

– Мама, – целую руки матери, – я не отец. Я сильный. Должен защитить свою семью от этой сволочи. А Лейла тоже моя семья, понимаешь?

– Понимаю… вот только.

– Что не так?

– Как же Ясина?

– Скажу, что не женюсь, – нервно дергаю плечом, – и точка.

– Ой, улым…

– Тебе что-нибудь купить?

– Купи новую прихватку для кухни.

– А тебе лично? – нежно осматриваю мать. – Может, тоже новое платье?

– Сыночек мой, мамина радость, – мать ласково смотрит на меня. – Ничего не покупай, не трать деньги. Если ты не будешь работать на Акима, то деньги нельзя транжирить.

– Я тебя услышал, – целую мать в щеку, иду к себе одеваться. По дороге вижу своих матрешек, они уже сидят на диване – в джинсах, кедах, осенних желтых плащах.

– Шапки на голову, мигом! Ишь, какие, модные, прическами решили похвастаться.

***

Выезжаю из гаража на стареньком Форде.

– Девчонки запрыгивайте.

Лейла помогает детям забраться на заднее сидение, пристегнуть ремни у кресел безопасности. Сама занимает место рядом со мной.

Она сейчас такая смешная, на ней шоколадный плащ моей матери, яркий оранжевый платок, туго затянутый на шее, покрывает голову с темными волосам, а огромные солнечные очки с круглыми стеклами прячут от меня ее красивые карие глаза, в которых плавают черные чаинки.

– Давай, я сам, – наклоняюсь над ее стройной фигуркой, втягиваю аромат девушки жадно ноздрями, пристегиваю ее ремнем безопасности, – так мне спокойнее.

– Думал, сбегу? – смеется тихо, – не мечтай!

Я и не мечтал. Это мой самый страшный кошмар – расстаться с Наташей навсегда.

Вот уж не думал, что еще раз влюблюсь.

Вот уже не думал, что другая женщина, не Лейла, может занять все мои мысли, и вытеснить ту, другую.

Осторожно снимаю с ее лица очки.

– Хочу смотреть на тебя, – на ушко шепчу девушке.

Смеется как колокольчик, дарит мне такой взгляд, что невольно заворачиваюсь в кокон, в нем тепло, уютно, и невыносимо сладко.

Знаю, она также безумно как я хочет, чтобы я прикоснулся к ней, но стесняется это озвучить, показать.

Цвет кофе в ее глазах сгущается, зрачки расширяются, когда моя рука непроизвольно, отдельно от команд моего мозга, ползет под длинное платье.

Сжимаю ее бедро, продолжаю глядеть ей в глаза.

Она стаскивает быстрым движение руки с себя платок, расстегивает верхние пуговицы плаща, тяжело дышит. Ее грудь вздымается бешеными неровными толчками. Адреналин бьет нам обоим в мозг.

Мои глаза бродят по влажным алым губам. Вздыхаю громко. Проглатываю застрявший в горле ком.

Облизываюсь, глядя как на девичьей шее под тонкой молочной кожей пульсирует венка. Впервые замечаю родинку справа.

Раньше я не позволял себе разглядывать девчонку в упор.

Наташа касается моего лица красивыми длинными пальцами.

– Ты не побрился сегодня…

– Па-па, – недовольно тянет Лиля, что за цирк вы здесь устроили?

Прихожу в себя. Мой взгляд меняется. Из нежного, раненного любовью зверя превращаюсь в холодного циничного колючего рысака.

– Едем, – говорю низким немного охрипшим голосом, давлю на газ, выезжаю за ворота.

– Оденься! – командую девушке, показывая глазами на платок и очки.

Какой же я мерзавец двуличный. Пять минут назад сам был готов раздеть ее, а сейчас делаю вид, что она вела себя неподобающим образом.

Впервые осознаю, что во мне борются два Амира. Цыкаю. Раньше я не страдал от двойных стандартов и двуличия. Видимо, Наташа и ее близость так влияют на мой разум.

Однако…

Не зря говорят, что страстная любовь – это болезнь.

С первой Лейлой отношения начинались с дружбы, а с этой – с желания, затапливающего всё моё существо. То ли я вырос, то ли Наташа так воздействует на меня, то ли у меня давно не было настоящей женщины.

Через тридцать минут въезжаем в Сочи.

– Куда? – интересуюсь у своих женщин.

– В Парк Ривьера, там крутой большой сочинский дельфинарий, – отвечает за всех Лиля.

– Откуда такие познания?

– По телевизору видела.

– А-а…

Паркуем автомобиль у дельфинария, выгружаемся, идем плотной толпой. Под щебетанье близняшек идем покупать билеты.

– Дельфинчики, – пищат Зухра и Зехра, едва начинается шоу.

– Ты любишь дельфинов? – интересуюсь у девушки, глядя в черные стекла очков.

Наташа сидит непозволительно далеко, а мне, как назло, так хочется до нее дотронуться, аж пальцы зудят. Но между нами сидят мои дочери. Приходится довольствоваться лишь знанием, что в этом темно-коричневом свободном платье находится офигительно красивая женщина, от которой мне сносит башню.

Представление длится около часа. Дети и Наташа безмерно рады. Даже Лилек забывает о своем желании казаться взрослой, расслабилась и теперь визжит вместе с младшими.

С удивление замечаю, что у Лили такие же две красивые косы, как у сестренок. Девчонки называют их «рыбьими хвостами».

Лиля точно не умеет плести такие сложные косы, а это обозначает лишь одно! Она подпустила к своим драгоценным волосам Наташу.

Неужели барьер между ними сломан?

Улыбаюсь своим размышлениям.

Благодарю дядю… если бы не он, то мы бы не сплотились.

Увлекательное, красивое шоу с участием черноморских дельфинов, белых китов, морских львиц идет около часа.

Последние аккорды, артисты прощаются, и мы идем на выход.

– Папуля, гляди! – кричит Зехра, тычет маленьким пальчиком на бассейн, где полным ходом идет фотосессия, а некоторые желающие уже выстроились в очередь, чтобы поплавать с «ультразвукоговорящими» артистами.

– Почему бы нет? – улыбается Наташа, подбадривая меня.

Вместо выхода, идет вниз, к бассейну.

Когда подходит наша очередь, девчонки присаживаются на корточки, гладят дельфина.

– Папа, он не гладкий! – подмечает Лиля.

– Ай, – Зухра одергивает руку, боится.

– Ой, – Зехра вторит сестренке, тоже кричит.

На наши крики оборачиваются люди.

– Наташа, – от очереди отделяется стройная девичья фигурка с копной светлых волос. Она глядит огромными глазами цвета неба в черные очки моей Лейлы.

Чем ближе незнакомка походит к нам, тем теснее Ната жмется за мою спину.

– Наташа! – девушка – блондинка недоуменно переводит взгляды с моих дочерей на меня, затем снова обращается к моей Лейле.

– Вы обознались! – грубо отвечаю я, забираю фотографии, и увожу семью прочь.