Глава 34

Лейла

С момента поездки в торговый центр прошло целых три дня, но меня так и не нашли. Папа не приехал.

Очень обидно. Правда, сегодня мне показалось, что рядом с домом кружились чужие люди. Камилла не испугалась, не постеснялась, вышла во двор, расспросила.

– Мы – рабочие. Нас прислали проверить электрические линии передач. Подготовка к зиме.

– Всё нормально, – бурчит Камилла, возвращаясь в дом.

Ами на работе. Мы с девочками учим новые движения. Близняшки присоединились к нам с Лейлой. Даже липовая свекровь и та подтанцовывает, как умеет. Внучки по-доброму смеются над бабушкой. Я не смею.

Конечно, отношения в доме наладились. После приезда дяди Акима ко мне относятся по-другому. Как к старшей сестре и дочери.

Это здорово, но немного обидно. Щемит в груди. Я хочу стать девушкой Амира, а не четвертой дочерью!

Сегодня Ами возвращается домой очень рано. На нем лица нет. Бледный, губы дрожат.

– Сынок, что стряслось? – щебечет Камилла.

– Дядя Аким звонил. Сегодня он ждет меня у Ясины дома.

– Нет! – вскрикиваю несдержанно и получаю укор двух пар женских глаз.

– Я должен ехать! – Амир бросает на меня тяжелый темный взгляд.

– Как же я? – чуть не плачу.

– Лейла, а как вся моя семья? На одних весах – ты, на других – они, – мужчина показывает в сторону застывших в дверном проеме детей.

– Езжай к своей Ясине, и чтобы духу твоего здесь не было! Понял? – кричу так громко, что Камилла шлепает меня по заднице.

– Нельзя так разговаривать с мужчиной!

– И вы идите к черту! – убегаю в комнату, закрываюсь в ванной.

– Милая, открой, мне надо помыться. Я же после работы, – Ами стучит в дверь.

– Пусть от тебя пахнет потом! Пусть! Так и поедешь грязным, – рыдаю как ребенок, раскручивая вентиль с холодной водой до упора.

Шум воды заглушает разумные доводы Амира.

Сижу в ванной комнате вечность. Ровно до тех пор, пока слезы не высыхают.

Тихонько выбираюсь наружу. В доме тихо, ко мне никто не ломится. Выглядываю в окно – старенький форд Амира исчез.

– Уехал… уехал к другой! Да как он посмел?

Распахиваю окно, обдумываю мысль, сбежать или нет.

А вдруг я сбегу и Ами меня никогда не найдет? Становится очень-очень страшно. Мне всего восемнадцать, и что такое «ревность» я узнала лишь час назад.

Ревность – неприятная гадюка, заползающая в душу, душащая всё живое. Буквально за час она искусала меня изнутри до смерти, отравила ядом всё самое доброе, теплое и хорошее, что теплило и царствовало во мне.

Я отравлена. Врагу не пожелаю испытывать хоть что-то, подобное тому, что мне приходится испытывать сейчас.

Меня рвет на куски изнутри.

Готова дойти пешком до Сочи, и выдернуть Ясине все волосы, какие есть у нее на голове! Если понадобится, я ее исцарапаю, вырву из ее цепких лап своего любимого.

Злость на Амира растет! Как он мог предать меня?

Мы же оба знаем, что любим друг друга.

Рыдания душат. Закрываю окно. Забираюсь в кровать с ногами. Уснуть не могу, но прячусь от всего мира под одеялом. Никто-никто не должен побеспокоить мой ревнивый мирок.

Я должна страдать в нем одна.

***

Амир

Звонок дяди обрушивает мой вновь созданный мир на мою голову.

– Сегодня жду тебя на смотрины у Ясины дома…

Серьезно?

Старый козел! Распоряжается моей жизнью как игрушкой!

Может, сбежать из города. Рискнуть. Потащить семью за собой в пустоту. Вспоминаю, что у меня нет даже нормальных сбережений. Всё что было, потратили в выходные в торговом центре. Разве я мог отказать любимой и детям? Ради них живу.

Душа рвется к любимой, а разум твердит, что я не могу подставить детей под гнев дяди.

Мне надо время. Время – единственное, что у меня сейчас есть. Если я выиграю время, то смогу придумать, как избежать чужой ненужной мне женщины.

У меня уже есть моя, выбранная, данная мне судьбой.

Хвала Небесам! – молюсь, прикладывая руки к лицу.

Реакция Лейлы такая детская, непосредственная, вводит меня в ступор. Ее ревность слепая и не знает границ. В ее возрасте я ревновал также – безумно, сжигая всё вокруг, опаляя ревностью любимых.

Гляжу в яростно горящие карии глаза девушки. Неужели, я не ошибся, когда почувствовал, как сильно она меня любит, неужели она меня смогла полюбить также сильно, как когда-то любила первая Лейла.

Меня затапливает такое тепло, что я готов гореть в аду ради этой любви и этой женщины.

Решено, помурыжу Ясину и сбегу с семьей обратно в Казань, устроюсь на две работы. Выдержу, справлюсь.

Сейчас главное, потянуть время.

Бросаю плачущую любимую одну и с тяжелым сердцем еду к Ясине.

***

Дом вдовы находится в элитном районе. Поднимаюсь на этаж с пентхаусами.

– Понятно, почему дядя так вцепился в нее. Ее брат прокурор, отец – судья. Акиму позарез нужны такие люди.

Только почему он решил пожертвовать моей жизнью ради своей выгоды, я так и не понял.

Размышляю вслух, звоню в бронированную дверь. Открывает охранник.

– Меня ждут, – зачем-то поясняю, и пробираюсь бочком в огромный холл.

– Амир, – в холле появляется дядя. Его рожа лоснится от счастья и дорогого крема. – Мы уже заждались.

– Так я с работы, – устало оправдываюсь, сбрасывая ботинки. Прохожу за охранником в квартиру.

Шедевр! Огромное нежилое помещение с панорамными окнами встречает меня вкусными запахами и говором двух десятков людей.

Твою за ногу! Они что на знакомство со мной позвали всех родственников?

Ясину я вычислил сразу. Дородная женщина, под сорок, в балахонистом платье с длинными рукавами, закрывающими пухлые ручки. Запястья, увешанные дорогими браслетами, поверх рукавов платья вызвали во мне желание посмеяться. Женщине явно некуда ходить во всём этом великолепии или она так украсилась к моему приходу.

– Ясина, – подхожу первый, без паузы и предисловий, знакомлюсь.

– Амир? – осматривает брезгливо мой дешевый костюм. – Рада познакомиться!

О боги! Была бы возможность, эта женщина бы повесила на мне ценник.

Невольно сравниваю ее и Лейлу, которую оставил одну дома.

Боже, их даже сравнить нельзя!

Моя Лейла несравненная, лучшая из всех женщин!

– Я то…

– Я это…

Ясина не закрывает рот. Из нее фонтаном выливается хвастовство.

– Мой сын учится в Лондоне.

Мужчины с нескрываемым интересом рассматривают меня.

А дядя для пущей профилактики то и дело бросает на меня суровый взгляд.

Взрослые женщины зыркают, и их зрачки расширяются с завистью. Похоже, в их круге принято иметь молодого любовника или мужа. Не суть. Теряю последнюю надежду. Когда я сюда ехал, то надел самый дешевый костюм, не помылся, как посоветовала мне Лейла, надеялся на быть отвергнутым невестой.

Но сейчас мои надежды рушатся у меня на глазах. Этих женщин с большими деньгами возбуждают диковатые мужики.

Неожиданно замечаю, что одна из молоденьких девушек, глядит на

меня взглядом, полным молчаливого сочувствия.

Прячу глаза, перевожу взгляд на свои руки. Мне очень стыдно за всю эту ситуацию. Дядя продает меня сейчас как племенной скот, как быка-производителя!

Ясина продолжает хвастаться перед гостями своей поездкой в Париж, и шоппингом в Милане, а я перемещаюсь к молодой девушке.

– Привет! Амир.

– Твоя будущая родственница, – усмехается она, – сестренка Ясины. – Отметим твое избавление от «этих» снобов?

– Ты меня не осуждаешь? – осторожно спрашиваю я.

Она пожимает плечами, глядит на высокопоставленных родственников.

– Когда-то и меня продадут как ее и тебя. Просто еще время не пришло. Пока не моя очередь!

– Ты – удивительная, добрая. Я вижу в тебе хорошего человека!

– Да? – девушка замолкает, нервно кусает губы.

– Хочется верить…

Улыбаюсь ей открыто, и она справляется со смущением, вызванным комплиментами.

Давящая незнакомая атмосфера между нами рушится.

– Она даже не воспитывает сама своих сыновей! – няни, гувернантки, дорогие школы, – подмечает темноволосая девушка, осуждающе глядя на сестру.

– Ты не хочешь быть такой? Но тебя заставляют… – закусываю губу, гляжу в одну точку на стекле. – Так скажи им!

– Мы для них разменные монеты. Нас используют как оружие. Так было и будет всегда. Мы – слабые, поэтому нами играю как пешками, – девушка гневно смотрит на меня, охлаждая мой пыл. – Если мы хотим жить по-другому, то должны бежать. В их мире правят они, нам слова никто не давал. По-нашему никогда не будет. Понял? Если ты предашь мою сестру, я первая тебя сдам. Мы волчий клан. И это непреложное кредо.

Воспоминания нахлынули неожиданно.

***

Умирающая Лейла лежит на кровати. Ее дыхание слабо, как и звуки голоса. Тело худое и изможденное. Невозможно смотреть без боли и слез.

– Ами, поклянись, что всегда будешь сильным.

– Милая, конечно.

– Поклянись, что не предашь самого себя ради того, чтобы поднять детей.

– Клянусь, беру жену за руку, – ее рука холодная. Становится очень страшно за нее. Осознаю, что у нас осталось слишком мало времени.

Жена опаляет меня горящим взглядом блестящих глаз.

– Ами, даже ради благополучия дочек, не предавай свои идеалы. Они еще маленькие, могут перебиться, не поесть вкусной колбасы, не надеть красивое платье, но, когда вырастут, обязательно поймут тебя. Ты же их отец.

– Господи, Лейла, пожалуйста. Ты еще поправишься, встанешь на ноги, – обманываю сам себя, – и сама воспитаешь наших малышек.

– Ами, лгать я тебя тоже не учила! Не смей учить этому наших детей.

– Клянусь!

***

Слова напутствия, сказанные любимой, всплывают в моем мозгу. Принимаю решение.

– Ами, – слышу голос Ясины за спиной.

Удивленно вздергиваю бровью. Как она посмела так обратиться ко мне.

– Да, – цежу раздраженно. Сам себе говорю: – не нарывайся. Сделай всё по-тихому.

Женщина изумленно усмехается. Видимо, не ожидала услышать от меня подобного тона. Ничего пусть привыкает.

Она припечатывает меня тяжелым взглядом.

Завязываю эмоции в узел, жду развязки.

– Ты мне подходишь, – спокойно заключает она, – и сестренке моей ты понравился. Она не ошибается в людях, чует достойных за версту.

Невесело усмехаюсь.

Женщина хмурится. Ей явно мое веселье не по душе.

– Свадьба через два месяца, – бросает небрежно. Так дяди сговорились.

Тону в отчаянии. Дядя снова меня подставил, бесцеремонно разыграв мою судьбу в шахматной партии.

– Подхожу? – играю с женщиной.

Слабо кивает.

Хочется издеваться над ней и дальше. Вместо этого делаю печальное лицо.

– Мне пора, у младшей дочки сегодня прихватило животик.

– Ничего страшного, после свадьбы мы отправим всех троих учиться в Лондон, – улыбается мне открытой улыбкой.

Гадюка, – рычу про себя, желая стянуть эту ее поганую улыбку с холеного лица. От своих детей избавилась, теперь хочет моих отослать.

Не ради этого я их рожал и воспитывал.

Прячу гнев под фальшивой улыбкой.

– Конечно, Ясина, – беру ухоженную руку, целую под завистливые взгляды присутствующих женщин.

Удаляюсь из пентхауса быстрым шагом, сажусь в лифт, двери закрываются.

Ору про себя, бью кулаком по стене лифта.

– Как я мог так долго терпеть выходки дяди?!

Злой на себя, на бурлящие во мне эмоции, приезжаю домой.

Принимаю душ и иду прямиком к кровати.

Знаю, что она уже спит, но как всегда у стеночки, оставляя мне место. Вдруг я передумаю и вернусь к ней.

На этот раз я знаю, чего хочу. Забираюсь под одеяло к Наташе, прижимаю девушку к себе крепко – крепко.

– Ами? – пытается повернуться ко мне. Не даю. Жадно целую ее шею.