Глава 19
Только счастье в глазах отца удерживает меня от побега. Ну, ладно. Еще нежелание выглядеть в глазах его семьи дурочкой. На этом и держусь. Отвечаю что-то, рассказываю. Даже ем! Хотя окажись на месте сочного шашлыка глыба земли – вряд ли бы заметила.
– Банкет будет послезавтра. Марта половину города позвала.
– Шестьдесят пять лет бывает раз в жизни.
– Как и шестьдесят шесть, – закатывает глаза папа, но я-то знаю, что он в восторге от предстоящего. В обществе он чувствует себя как рыба в воде. Жаль, в этом смысле я не в него. Мне даже банальные питчинги даются непросто. И на совещаниях я без особой необходимости обычно слова лишнего не скажу. Благо к этому у нас привыкли. Среди людей, занимающихся наукой, много странненьких.
– Так, а чем конкретно ты занимаешься? – перетягивает на себя внимание Марианна.
– Развиваю один проект в сфере искусственного интеллекта.
– М-м-м, сейчас это модно.
– Модно – не то слово, дорогая. Аня скромничает, – встает на мою защиту отец. – На самом деле, если все получится, ее проект станет спасением для человечества.
Ого. Оказывается, это жутко приято. Когда отец так тобой гордится. Протягиваю руку через стол, осторожно, чтобы ничего не задеть, и с благодарностью сжимаю его пальцы.
– Звучит отлично, – смеется Марианна. – Но я понятия не имею, как красивые картинки нам в этом помогут.
– Искусственный интеллект не только картинки генерирует. Он может найти применение в самых разных сферах жизни. Команда, в которой я работаю, например, разрабатывает AI для поиска новых молекул. Если нам повезет, мы найдем формулы лекарств от редких болезней.
– И все будут жить вечно?
– Вечно – вряд ли. Но существенно дольше – точно.
– И что в этом хорошего?
– А что плохого?
– Ресурсы нашей планеты не бесконечны.
– АI решит и этот вопрос, – усмехаюсь я.
– Или ему ничего не придется решать, потому что он нас просто уничтожит, – фыркает Марианна, взболтнув в бокале вино. Очевидно, я ей не нравлюсь. Понять бы еще почему.
– Сложный вопрос. Но думается мне, гораздо больше нам стоит опасаться людей.
На самом деле в спорах о будущем искусственного интеллекта сломано столько копий, что мне не хочется ввязываться в еще один. Лучшие умы человечества день и ночь размышляют на эту тему. Не хочу показаться снобом, но вряд ли невеста Матиаса скажет мне что-то новое. Какой бы умницей она ни была.
Желая поскорее свернуть этот диалог, кошусь на умные часы. Те показывают, что за последнее время моя двигательная активность сильно снизилась. Ну, еще бы…
– Куда-то спешишь?
Замираю. Пораженная тем, как до сих пор действует на меня его голос.
– Нет. Просто никак не войду в норму. У нас разница во времени сколько? Восемнадцать часов? Пожалуй, пап, я поеду. Чтобы не ударить лицом в грязь на твоем празднике, лучше мне отоспаться.
– Куда? – возмущается отец. – Ну уж нет. Что, мы тебе комнату не выделим? Марта!
– Конечно, – сухо замечает та. – Можешь пожить у нас. Ты, кстати, надолго?
Губы кривятся в улыбке. Хорошее же предложение. Нет, правильно, что я поселилась в гостинице. Жить здесь? Увольте.
– Нет. На неделю. И в городе мне будет удобней…
– Мат, отвезешь Аню? – ворчит отец, недовольный моим уходом.
– Да ты что, пап? Сидите, я такси вызову.
– Я подкину. Нам тоже уже пора ехать. Завтра сложный день.
– Ты же знаешь, что мы теперь продаем франшизу? – отец вновь оживляется.
– Да, пап, ты хвастался, что ваши доходы подросли в связи с этим на двадцать процентов.
– Это все Матиас придумал. Правда, он у нас молодец?
– Конечно. Уверена, ваш бизнес будет и дальше процветать под его руководством. Матиас готов многим пожертвовать ради дела.
Последнее я добавляю, естественно, не подумав. Спасает только, что в последний момент я смягчаю сказанное улыбкой. Вроде как – я, конечно, помню, какой ты засранец, Мат, но зла на тебя не держу. Все с той же приклеенной улыбкой на губах поворачиваю голову, чтобы увидеть его реакцию. И та не заставляет себя ждать – взгляд Матиаса леденеет. Да что с ним не так?!
– Ты в какой гостинице остановилась? – сухо интересуется он, отодвигая стул.
– В Реддисоне.
– Погодите, а десерт? – спохватывается Марта.
– Да мы как слоны наелись.
– Это правда. Теперь спать хочется – просто ужас.
Я встаю следом за Матиасом. Отец провожает нас до машины. Матиас не изменяет своим привычкам – это опять мерседес.
К моему удивлению, первой мы высаживаем Марианну. Живет она в одной из новостроек, натыканных по городу где придется. Всю дорогу она щебетала, как птица. И теперь, когда мы с Матиасом остались одни, повисшая тишина ощущается особенно неуютно. Хорошо хоть я на заднем сиденье устроилась. Рядом было бы совсем невмоготу. Утыкаюсь в телефон, делая вид, что занята чрезвычайно. Ехать тут недолго, и уже минут через семь машина останавливается на забитой битком парковке. Матиас выскакивает первым, обходит капот, чтобы открыть мне дверь. Я вспоминаю, был ли он всегда таким галантным, или за прошедшие годы поднатаскался, когда он вдруг заявляет:
– Я ненадолго поднимусь.
– Зачем? – пугаюсь я.
Пожевав щеку, Матиас проходится по мне тяжелым взглядом.
– Затем, что нам надо, наконец, поговорить.
И ведь я с ним согласна по факту. Более того, я для этого сюда и ехала, но… Почему-то теперь, когда вот он, стоит рядом, говори сколько влезет, мне страшно. Оно ведь ни черта не отболело на самом деле. Вот и как мне быть? Идти на попятный?
– Ты прав, – вздыхаю. – Но давай не сегодня? Я действительно кошмарно устала.
– А так и не скажешь. Хорошо выглядишь.
– Ну, теперь-то да… – хмыкаю не без ехидства. Знаете какой была самая страшная мысль в те дни? Как он был со мной? Через отвращение? Эта самая мысль преследовала меня по пятам, дышала в затылок холодом, смеялась в уши, как душевнобольная. Как только я сама не сошла с ума?
– Ань…
– Не сейчас. Правда. Хочешь, завтра где-нибудь встретимся? – хватаюсь за это предложение, как утопленник за шею спасателя.
– Ну, если ты настаиваешь. Подъедешь в офис?
– Тот, что на Морской?
– Да. Мы все там же сидим. Тут все стабильно.
– К одиннадцати будет нормально? Или лучше в обед?
– Смотри, как вы с отцом договоритесь. Наверняка он захочет тебя ангажировать.
– А… Это да. Тогда запиши свой номер.
– Он у меня прежний.
Матиас все настойчивей ловит мой взгляд. Я больше не могу делать вид, что не замечаю этого, не хочу выглядеть в его глазах трусихой. Вот почему я, наконец, смотрю на него прямо.
– Прежний потерялся при смене симки.
– А я думал, ты добавила меня в бан.
– Это тоже, – хмыкаю. – Ну, так что?
Матиас, нервно дернув кончиком губы, достает визитку. Я забираю кусочек картона из его пальцев и убегаю.
О том, какую совершила ошибку, оттягивая неизбежное, понимаю лишь в номере. Какой отдых теперь? Какой, блин, релакс? Я вся – будто закрученная до предела пружина. Меряю шагами комнату… Туда-сюда, туда-сюда. Хорошо, что я всегда ношу с собой в сумочке снотворное. Одно время я вообще не могла спать и только им спасалась. Выпиваю таблетку. И пока жду, когда та начнет действовать, созваниваюсь с Сашкой в надежде, что привычный разговор с ним вернет в мою душу мир. Так и засыпаю, болтая с Кимом по фейс-тайму. Телефон разряжается в ноль, и если бы не часы, я бы наверняка проспала. А так даже успеваю на завтрак, который здесь входит в стоимость проживания.
И только потом достаю визитку в фирменных цветах клиники. Ввожу сообщение, что могу прямо сейчас подъехать, отправляю и как ошпаренная отскакиваю, потому что как раз в этот момент перед глазами всплывает наша переписка четырехлетней давности. Давление прыгает так, что начинает шуметь в ушах. Экран со временем гаснет. Но на моей сетчатке ожогом выжжено: «Я знаю, что ты затеял нашу свадьбу ради наследства. Ее, как ты понимаешь, не будет. Забери все себе и купи сердце, что ли?».
«Жду», – прилетает ответ. Собрав волю в кулак, я еду к нему, хотя больше и не верю, что от этого будет хоть какой-то толк. Не знаю, чем я думала, когда летела сюда. Какие в моем мозгу выстраивались логические цепочки. Сейчас все они кажутся такой глупостью!
Чтобы попасть в офис, нужно пройти мимо регистратуры. Не зная, предупредил ли Матиас о моем визите, на всякий случай подхожу к окошку. И тут меня окликают.
– Аня? Мезенцева?! Анька!
– Света? – округляю губы.
– Анька! Ну надо же! Мать моя! Сколько лет, сколько зим! Ты какого фига не пишешь? Зазналась в своей Америке, да? Забыла старых подруг?! Я ей, главное, написываю, а она – ноль внимания! Ой, и операцию сделала… Только поглядите!
– Светка! – улыбаюсь во весь рот. – А ты как здесь? Что делаешь?
– Я?! Да ты лучше про себя рассказывай!
– Ну… Я к отцу приехала на юбилей.
– Надолго? Успеем где-нибудь встретиться? Или и тут нос станешь воротить? – подозрительно сощуривается Гордеева.
– Да ты что, Свет?! Нет, конечно. Боже, запиши мой номер. Обязательно спишемся. И увидимся. Я просто…
Просто не смогла общаться с теми, кто знал, что моя свадьба расстроилась. Тогда бы мне пришлось объяснить почему. А это было так унизительно и так стыдно, что я предпочла порвать все связи, чтобы только избежать этой участи.
Не веря своим глазам, отхожу на шаг, не выпуская из рук Светкиных запястий. Кручу-верчу ее. Располнела. Беременная, что ли? Перекрасилась. Совсем другая стала. Мы все другие… От осознания этого накатывает острая тоска по прошлому. В котором я еще была доверчивой и смелой. В носу щекочет от подступающих слез.
– Потом расскажешь! Сейчас я на прием к гинекологу опаздываю. Уже на целых семь минут, черт!
– Ты здесь наблюдаешься, что ли? – озаряет меня.
– Да прям. Откуда у меня такие бабки? Так, на УЗИ отправили. В женской консультации аппарат сломался. Ну, я побегу. Номер у меня прежний! Напишешь?
– Обязательно! – кричу пятящейся подруге. Светка довольно кивает, разворачивается и скрывается в недрах коридора. Встреча с Гордеевой, которая сейчас, может, и не Гордеева вовсе (я не успела рассмотреть кольцо на ее пальце), еще больше выбивает из колеи. Я же склонна думать, что уже давно другая. А прошлое вот так выскакивает из-за угла, и я понимаю, что во многом я все же осталась прежней… Понять бы, хорошо это или плохо?
– Привет. Я уж заждался.
Плечи невольно каменеют. Напоминаю себе, что надо бы к этому отнестись проще. Набираю полную грудь воздуха.
– Привет.
– Отлично выглядишь.
– Это все операция. Надеюсь, ты не сильно расстроился, что отец выделил мне на нее деньги.
– Он волен делать что хочет.
– Ну да, – усмехаюсь я. Может, со мной Матиас поступил и не лучшим образом, но в отношениях с отцом он ни разу не сплоховал. Мат действительно, насколько я знаю, не пытался повлиять на его решения. Даже в том, что касалось наследства. Вместо этого он придумал, как ему выкрутиться постфактум. Очень умно.
– Ты его дочь. Он тобой очень гордится. Если ты не против, пройдем в мой кабинет? Не здесь же нам разговаривать.
Пожав плечами, прохожу в указанном направлении. За спиной захлопывается дверь. Здесь, несмотря на исправную систему климат-контроля, запах Матиаса ощущается очень явно. Это сбивает с нужного настроя, утаскивая мои мысли куда-то не туда.
– Тобой отец гордится не меньше. Я рада, что ты здесь, рядом с ним.
– Ну, кому-то же надо было.
Я внутренне ощетиниваюсь.
– Ты на что-то намекаешь?
– Я озвучиваю очевидный факт. Ты-то уехала.
– Может, тебе напомнить, почему?
– Напомни.
Теперь плечами пожимает Матиас. За четыре прошедших года те, кажется, стали еще шире. И я невольно залипаю.
– Хорошо. Ты меня обманул.
– В чем?
Нет, это немыслимо. У меня от злости начинает пульсировать в висках. Кажется, я погорячилась, когда решила, что смогла оставить эту историю в прошлом.
– Нет, ты ответь. В чем я тебя обманул? Может, я клялся тебе в любви?
Господи Иисусе.
– Нет. Не клялся, – хриплю я, осознав, что тут он меня подловил.
– Тогда что не так?
– Ты хотел жениться на мне из-за наследства.
– Ты услышала вопли матери и уверовала, что все про меня поняла? Не дала шанса объясниться. Сбежала, как последняя трусиха. А все почему? Да потому что ты только и ждала чего-то такого.
– Чего-то такого? – повторяю я попугаем, облизав пересохшие губы.
– Вот именно. Ты же никогда не верила, да? Никогда мне не верила. Потому что считала себя недостойной.