Глава 7

Погода на улице ни капельки не улучшилась за время, что мы провели в доме. Скорее даже наоборот. Хорошо, что нам не пришлось выходить на улицу. Машина стояла здесь же, в примыкающем к левому крылу гараже, в который можно было пройти через комнату, которую мой отец назвал «постирочной».

Обалдеть, да? Даже у их грязных вещей была своя комната.

– Эм…

– Ты можешь звать меня папой. Если хочешь. Или Николаем Алексеевичем, если так будет проще.

Я киваю, опуская взгляд на сложенные в замок руки. Папа… Губы поневоле растягиваются в кривой улыбке. Мой цинизм, как всегда, бежит впереди меня. Кстати, зря. Я же не могу винить этого человека, что он не понимает, не осознает, что мой речевой аппарат просто не рассчитан на это слово. Другие дети называли мамой-папой любого взрослого, появляющегося в пределах их видимости, а я даже тогда не могла…

Шлепаю губами, как выброшенная на берег рыба. Но не издаю ни звука.

– Все хорошо, Ань. Я понимаю. Слишком быстро это все.

Не без облегчения часто-часто киваю. В окно и крышу размеренно стучит дождь. Дворники скребут по стеклу, разметая по сторонам воцарившуюся между нами неловкость. И едва слышно шуршат шины, поглощая километры пути.

– Извини за Марту. Для нее твое появление – неожиданность.

– Да уж могу представить.

– Считаешь меня плохим человеком?

– Я слишком мало вас знаю, чтобы делать выводы.

Тот факт, что он не может вспомнить свою любовницу, свидетельствует о многом… Но одновременно с этим решительно ничего о моем отце не говорит. Потому что наша жизнь сложней, чем кажется, а я вообще не склонна к упрощениям. Скорее даже наоборот. Мне претит, что мы живем в мире, где небинарные оппозиции практически полностью исчерпали себя.

– Мы с Мартой очень хотели еще детей. Но не вышло… Это был сложный период.

Так себе объяснение, да? Но почему-то мне кажется, что в него вложен гораздо более глубокий смысл. И я легко считываю все несказанное. Всю боль этой семьи. Все её страхи. Будто за один сегодняшний день я, сама того не желая, стала частью этого заболевшего организма. И уж конечно, теперь мне гораздо понятней, что двигало отцом. И каких эмоций он искал на стороне.

– Мне жаль.

– Ну да ладно. Что уж. Я правда рад, что ты нашлась.

Сказать бы – я тоже. Но и тут – облом. Горло перехватывает от эмоций. Попробуй поговори, когда даже сглотнуть не можешь.

– Знаешь, я хотел тебе предложить пожить у нас. Чтобы узнать друг друга получше, провести больше времени вместе… Как тебе моя идея?

– Не особенно... – закусываю щеку. – Я не привыкла жить в семье. К тому же это неудобно с точки зрения логистики. От кампуса до универа – два шага.

– Об этом я не подумал. Но ведь скоро каникулы.

Что ответить на это – не знаю. Да и не хочется мне придумывать нелепые отговорки, Впрочем, как и переезжать в дом, где живет Марта.

Проезжая по мосту, молчим. Внутри где-то под ребрами ноет. Сердце будто вхолостую стучит. Почему-то я абсолютно обескровлена событиями последних дней. Хотя по идее должно быть ровно наоборот.

– Вот сюда сверните. Ко второму дому.

– Симпатично тут у вас.

Это точно. Даже в тусклом свете фонарей. А уж когда солнце светит, и открывается вид на океан – м-м-м… Не зря я верила, что проживаю свою лучшую жизнь. Меня же все в ней устраивало. Я научилась кайфовать без оглядки на прошлое. Я научилась не бояться плыть вперед, осознавая, что если вдруг что случится, мой корабль не ждут ни в одном ремонтном доке.

– Пригласить не смогу. У нас строго до девяти посещения.

– Ого! За столько лет и ничего не меняется…

– А?

– Я ведь тоже жил в общаге, когда учился. Столько лет прошло, говорю, а правила все те же.

Отец выходит, чтобы открыть мне дверь. Я не без запинки принимаю его сухую ладонь. Ком в горле разбухает как морская губка. Я еще за ужином заметила, что у нас одинаковая форма ногтей и пальцев. Так странно – я ведь даже не пыталась найти в нас схожесть, а все равно находила.

– Ну, я пойду.

– Аня…

– М-м-м?

– Прости меня. Если бы я знал…

Киваю и впрямь ухожу, чтобы не разреветься, как тряпка. Знал бы он, как мне не хватало этого «прости». В нашем детдоме было много детей, которые находились там при живых родителях. Думаете, хоть кто-то их ненавидел? Нет. Потому что стоило им приехать, на каких-то пару дней выйти из запоя или наркоманского угара и бросить вскользь «извини», и все… вот вообще все, любая боль прощалась. Уже тогда я понимала, что в этой жизни нет ничего хуже безразличия. Когда ты готов простить что угодно, но у тебя просто некому попросить прощения.

– Я понимаю. Правда.

Бреду к входу, ничего перед глазами не видя.

– Ань? – вдруг окликают меня. Голос незнаком. Я резко оборачиваюсь. – Это я. Саша. – Он заходит в пятно света, и я, не веря своим глазам, гляжу на Сашку!

– Господи, как ты здесь очутился?!

– Да вот выбил отпуск на неделю и решил рвануть к тебе.

– Из Сеула?

Я несу какую-то чушь, но вы только представьте, в каком я шоке! Если честно, то из-за событий последних дней я и думать о Сашке забыла. Нет, мы, конечно, перекидывались какими-то сообщениями, но он ни словом не обмолвился о том, что собирается нагрянуть.

Мысли в голове разбегаются. Я думаю о том, как выгляжу, прикидываю, что делать дальше – ко мне же нас действительно не впустят. И почему-то кошусь на отца, который как будто вообще передумал уезжать.

– Все хорошо? – интересуется он, подходя ближе.

Сашка смотрит на меня с подозрением, чуть сощурившись, отчего его раскосые глаза превращаются в две крохотных щелочки. Ох! – доходит, как это для него могло выглядеть. Приплыли.

– Да, все отлично. Это…

– Анин парень. Александр, – выступает вперед нахмуренный Сашка.

– Парень? – отец удивленно выгибает бровь. – Очень приятно. Она про вас не рассказывала. А я Анин папа.

– Как папа?

Сашка знает, что я детдомовка. Отсюда и его недоверие. Хотя, конечно, если углубиться в то, что он себе там надумал, увидев, как я выхожу из крутой тачки… М-да. Хорошего же он обо мне мнения. В смысле – действительно хорошего, без стеба. Раз считает, что на меня мог бы позариться богатый папик.

– Это долгая история, – отмахиваюсь, чтобы поскорее свернуть разговор и придумать, что делать дальше. Оказалось, я совсем не готова к нашей встрече. Тем более сейчас, когда в памяти еще свежи желания, которые во мне пробудил совершенно другой мужчина.

– Ну, раз у вас все хорошо, я поеду.

Киваю. Все сильнее нервничая, наблюдаю за тем, как отец садится в машину, ловко разворачивается на пятачке перед домом и уезжает.

– Давно ты тут сидишь? – возвращаю внимание к Сашке.

– Да уже час, наверное. Думал тебе звонить. У вас в комнате никого. Я поднимался.

Наши взгляды встречаются. Его предки из Кореи. Вот почему он так легко перебрался в Сеул. Сначала в универ, а потом и с концами.

– У моих соседок сегодня загул, – закатываю глаза.

– Я мог бы и догадаться. Выходные ведь. А что это правда твой отец?

– Ну а какой смысл мне врать? Ч-черт. Как же неожиданно ты нагрянул! Ничего не соображаю… – нервно смеюсь я, обхватив щеки ладонями. Сашка тоже ухмыляется. Откровенно – он не самый симпатичный парень на планете. Но чисто по-человечески Ким мне очень нравится. Мы общались целый год! Сначала как друзья, но со временем в нашей переписке стали проскальзывать флирт и совсем уж какие-то откровенные вещи. И я определенно не была готова схлестнуться с этим лицом к лицу, потому что теперь все это кажется таким… глупым… Мне неловко и стыдно. За все, что я позволяла себе, когда думала, что в реальности мы никогда не встретимся.

– Извини. Наверное, это и впрямь была плохая идея.

– Да что уж? – с губ слетает смешок. – Ты где остановился? – я ежусь, потому что сырой ветер пронизывает меня до костей.

– У родственников. Может, тогда хоть кофе меня угостишь? Я замерз как собака.

Мне его жалко. Вот почему я не берусь объяснять, что правила это запрещают.

– Я отвлеку вахтершу.

Так и делаем. Пока я болтаю с Маргаритой Ивановной, Сашка на карачках просачивается мимо ее каптерки. Вверх по ступенькам бежим, задыхаясь от смеха.

– Ты куда? Нам налево! – хихикаю я.

– Черт. Чувствую себя шпионом.

– А что? Все возможно, учитывая, откуда ты прибыл, – подкалываю в ответ. Как бы меня ни вымотали события последних дней, я не хочу обидеть Сашку, вот и отшучиваюсь, как могу.

– Надеюсь, мой риск того стоил.

Открываю дверь, пропускаю его в комнату первым. На столе – бардак. На полу – брошенные бутылки. Убью Светку! Запрокинув голову к потолку, стону:

– Прости за этот свинарник.

– Да нормально. Ты еще не жила в общаге с пацанами, – отмахивается Сашка, берясь за пакет и помогая мне собрать мусор. Наши лица так близко, что он может рассмотреть меня в мельчайших деталях. На первый взгляд, мое лицо совсем его не отталкивает. Но я от этого не перестаю меньше загоняться.

– Ты голодный? – отворачиваюсь. – Не уверена, что у нас есть что-то съедобное, но…

– Да к черту еду. Слушай, – Ким обхватывает мое запястье и поворачивает к себе. – Я правда не к месту, да?

– Не парься. Я же сказала, что все нормально. Ты вообще ни при чем. Просто навалилось. Я отца нашла. Сегодня мы впервые встретились, прикинь? Я и так на стреме, а тут еще ты нагрянул… Вот меня и колбасит.

– Офигеть! А ты ничего такого ведь не писала…

– Да зачем? Я же не знала, как все сложится. И не хотела тебя волновать заранее.

– Неудивительно, что ты в шоке. Я бы сам охренел. А как вы нашлись спустя столько лет?

Я ставлю чайник, достаю чашки и постепенно выдаю Сашке краткий пересказ последних событий. И это очень странно… С одной стороны, я привыкла, что с ним можно быть откровенной, с другой, я никак не привыкну, что это он действительно сидит передо мной! Я вновь и вновь залипаю на Сашкином лице. Раскосых глазах, ежике волос, соскальзываю по плечам, ощупываю взглядом руки, отмечая так много деталей сразу… Он ниже, чем я думала, но гораздо крепче. У него белые зубы с чуть выступающим правым клыком и сросшиеся над переносицей брови. А еще он пахнет… Стиральным порошком, мятой и дальней дорогой. И у него, похоже, новые носки.

Пытаюсь осознать, уложить в голове, сопоставить то, как я себе его придумала, с тем, что вижу на самом деле, когда он резко берет меня за руку и начинает настойчиво тянуть на себя. Мне не остаётся ничего другого, кроме как подняться, обойти стол и встать между его широко расставленных коленей.

– Что?

– Скажи, что ты не передумаешь.

– О чем?

– О нас. Я только теперь понял, почему меня так колбасило, что я аж приперся, – хмыкает Ким. – Чувствовал, что у тебя здесь какая-то херня творится. Между нами ведь все нормально?

Я хлопаю, как дура, ресницами. Он боялся меня потерять? Так боялся, что бросил работу и примчался ко мне из другой страны?! Так странно… К тому не было вообще никаких предпосылок. Но стоит мне об этом подумать, как тоненький предательский голосок внутри начинает зудеть: «Так уж не было? А Матиас что же? Забыла, как намокают трусики рядом с ним?».

Щеки начинают мучительно гореть. Сашка выбирается из-за стола и касается моей пылающей кожи пальцами.

– Слушай, не знаю, что ты решишь… Отец есть отец. Просто хочу, чтобы ты знала – у меня к тебе все серьезно.

– Я з-знаю, Саш. Ты говорил, – лепечу я.

– Да мало ли что можно написать, находясь хрен знает где! – горячится тот. – Лучше в глаза сказать, да?

– Наверное.

– Я правда хочу, чтобы ты переехала ко мне. Мы можем расписаться, чтобы тебе было проще с легализацией.

– Постой-постой! Ты что? Какой расписаться? Мне еще год учиться!

– Я помню. Просто…

– И потом. Я не уверена, что хочу переезжать в Корею. Больше склоняюсь к Штатам, там для меня лучшие возможности, ты же знаешь.

Спираль событий раскручивается перед глазами с ошеломляющей скоростью. Я не поспеваю. В голове сумбур.

– Да, но туда сложнее попасть…

– Мне обещали помочь с оформлением рабочей визы… – я хочу еще что-то добавить, когда дверь настежь распахивается, являя нашим глазам пьяненькую Светку.