Глава 9

На следующей неделе у меня в универе настолько плотный график, что я не знаю, за что хвататься. Поэтому когда отец звонит и приглашает встретиться, я отказываюсь, предпочтя встрече с ним свидание с Сашкой. И никакой вины за это не чувствую. Разве я виновата, что мы с отцом познакомились в том возрасте, когда нормальные люди как раз сепарируются от родителей, с головой погружаясь в личную жизнь? К тому же Сашка ко мне всего на неделю вырвался! И чем больше времени мы проводим с ним вместе, тем отчетливей я понимаю, как мне повезло. Он правда удивительный. Мне с ним легко, весело и спокойно. Мы на одной волне. Сашка всего на пару лет старше, поэтому у нас много общего – мы фанаты Хаяо Миядзаки, корейской кухни и технологий. У нас общие ценности и схожие взгляды на жизнь. Мне с ним все в удовольствие. Болтать о чем-то, или о чем-то молчать. Рассказывать то, что никому еще не рассказывала, или его секреты выведывать. В какой-то момент я вообще ловлю себя на том, что только о Сашке и думаю. Быть может, поэтому меня так выбивает из колеи звонок брата.

– Да! – нетерпеливо бросаю в трубку, предвкушая разговор с очередным мошенником, ведь кто еще мне может звонить с незнакомого номера?

– Аня? Привет. Это Матиас. Помнишь такого?

Он мог бы и не представляться. Я его голос ни с чьим не спутала бы. Этот звук внутри меня отзывается раскатистым эхом и потом еще долго-долго не утихает.

– П-привет. Да, конечно. Что-то случилось?

– Это ты мне скажи. Все ли в порядке?

– Да, – теряюсь я. – У меня все хорошо. А что?

– Ну, раз хорошо, то, может, ты найдешь в своем плотном графике время на встречу с отцом?

Останавливаюсь посреди шумного холла. Металл в голосе Матиаса проникает заточкой мне между ребер. Какого черта? В чем я перед ним провинилась?

– Может быть, и найду. Сейчас завал в универе.

Звучит так, будто я оправдываюсь. Ловлю себя на этом и непроизвольно морщусь. Какого черта, спрашивается? У меня своя давно устоявшаяся жизнь. Они должны это понимать. Не так ли? А ко всему прочему, какого фига Матиас считает себя в праве вмешиваться в наши с отцом дела? И уж тем более что-то мне предъявлять?

– Он болеет.

Теперь в его голосе нет ничего кроме чудовищной какой-то усталости. И… растерянности? Меня охватывает странное волнение. И, черт его дери, вина. За то, что я не испытываю того, что нормальные люди испытывают к своим родителям.

– Я позвоню ему послезавтра. Пока, правда, ни минуты свободной.

Ответом мне служат короткие гудки в трубке. Серьезно? Он просто сбросил вызов? Растерянно смотрю на погасший экран, а потом и по сторонам оглядываюсь. Оказывается, за время разговора я почти дошла до общаги.

Ну, вот как так? Все же хорошо было. А теперь настроение на нуле. Поднимаюсь к себе. В комнате снова бардак.

– Ну, наконец-то! – выныривает из-за дверцы шкафа Гордеева. – Где тебя носило?

– У меня только пары закончились.

– А… ну, да. Слушай… – глаза Светки блестят. – Я тебе ничего не говорила, это типа сюрприз. Но сегодня Санек ведет нас всех в Мона! Как думаешь, что надеть?! Хотя у кого я спрашиваю…

– В Мона? Это какой-то клуб?

– Какой-то?! Ань, ну ты как с луны. Это лучшее заведение в городе. Интересно, как твой Сашка достал пропуск?

– Без понятия, – ныряю в холодильник, – Ты уверена, что ничего не напутала?

– Нет. Они с Ромкой моим вчера что-то там на пару мутили, ну этот и признался, когда я его к стенке приперла. Классно же?! Когда бы мы еще туда попали? Как думаешь, видно, что это паль?

Гордеева трясет передо мной сумочкой с логотипом Prada.

– Откуда мне знать? Я настоящей не видела.

– Черт! Я так волнуюсь. Просто кошмар. Что надеть, м-м-м, чтобы лохушкой не выглядеть?

Каждый наш разговор со Светкой сводится к шмоткам и мужикам. Я бы и рада отмахнуться, но ведь и мне тоже придется ехать в этот злосчастный клуб. Лично для меня – довольно сомнительное удовольствие, но если Сашка решил именно так провести наш последний вечер – куда деваться?

Невольно заражаюсь Светкиным волнением. Толкаемся задницами у зеркала, наводя марафет. С особенной тщательностью маскирую шрам, нанося толстый слой штукатурки, и накручиваю локоны. Сборы отнимают кучу времени, но, кажется, оно того стоит.

– Ух ты! – округляет глаза Сашка, разглядывая меня с ног до головы. И знаете, в этот момент мне становится все равно, как я буду выглядеть в глазах постоянных посетителей того шикарного заведения, потому что во взгляде единственного мужчины, которому я хочу нравиться, горит искренний восторг. Ну а потом нам еще свистят вслед встретившиеся на лестнице парни.

– Эй! – одергивает их Ромка. Мы со Светкой глупо хихикаем. Пока ждем такси, треплемся о том о сем, о каких-то пустяках. Наше время с Сашкой утекает, будто вода сквозь пальцы. Но в моменте мне так классно, что я не даю мыслям о расставании все испортить. И просто задвигаю их подальше.

Клуб, о котором Светка прожужжала мне все уши, находится неподалеку от порта. Если честно, я ожидала, что на входе нас будет встречать длиннющая очередь, ну, знаете, как это обычно показывают в голливудских фильмах. Но ничего подобного не происходит. Просто стильная вывеска. Просто дверь… И два вышибалы на входе, которые очень внимательно изучили наши документы, сверяясь со своим списком.

– Здесь бронь по штуке баксов за стол. Прикинь!

Цифры, конечно, впечатляют. Мне нервно. Правда, уже очень скоро я понимаю, что до нас здешней искушенной публике нет никакого дела. Слишком эти ребята зациклены на себе.

– Чего загрустила? – кричит Сашка на ухо, легко меня приобнимая. За эту неделю я успела привыкнуть к его прикосновениям и… не только. Если честно, я даже была готова пойти до конца, но все как-то не складывалось. То времени не было, то места. А трахаться наспех, где придется, не хотели ни я, ни Ким.

– Оплакиваю твои денежки. Мы могли бы забуриться в местечко и поскромнее.

– Да ладно. Ты чего? Впустили нас по блату. Главное, не заказывай самое дорогое блюдо из меню, – неловко шутит Сашка.

– Договорились. Наверняка это устрицы или краб. Надоело.

В жизни у океана есть свои плюсы, да. Что для других – роскошь, для нас – повседневная пища. В итоге останавливаемся на самом дешевом пиве, которое здесь, кстати, вообще не дешевое, и всяких закусках к нему. И все равно сумма выходит приличная. Правда, по мере того, как катится вечер, держать ее в голове все сложнее. Мы веселимся! Пьем, болтаем, выкатываемся танцевать. Танцпол здесь расположен на первом этаже в окружении столиков. А на втором, как мне объяснили, находится что-то вроде приватных лож.

Наверное, от выпитого чувствую себя королевой танцпола. Ко мне кто-то клеится. И не отлипает, даже когда я оборачиваюсь. Может, зря я так циклюсь на своем несовершенстве? Иногда мне кажется, что я уделяю своей внешности гораздо больше внимания, чем посторонние.

Улыбаясь, выворачиваюсь из рук незнакомого ушастого парня и пячусь, неминуемо врезаясь в…

– Сашка!

– Угу. Тебя на пять минут нельзя оставить, сразу кто-то начинает подкатывать.

Смотрю на него внимательно, обвив реками шею парня. Нет, он серьезно? Громко смеюсь, понимая, что да! Он и впрямь думает, что за мной идет настоящая охота. Ерошу черные и такие мягкие волосы. Ну какой же дурачок, а? Впрочем, пусть. Пусть лучше так думает.

В этот момент динамичный трек заканчивается, и диджей включает медляк. Сашка привлекает меня к себе. Я обвиваюсь вокруг него как лиана. Раскачиваемся в танце, едва переставляя ноги. Так хорошо. Немного голова кружится, и перед глазами мельтешит светомузыка, но хорошо. Я тону в мелодичном напеве. В Сашкиных резковатых духах, которыми он щедро полился, и только одно все портит – после пива очень в туалет хочется. Прямо аж поджимает. Дотерпев до последнего, кричу Сашке, что мне надо припудрить носик, и несусь в сторону туалетов. А те, как назло, далеко. Нужно пройти по коридору.

Туалетные комнаты устроены странно. У каждой есть предбанник с диванчиком, вешалкой по одну сторону и раковиной под шикарным зеркалом – по другую. Между ними, соответственно, располагается дверь в туалет. Несусь туда, с тихим вздохом облегчения делаю свое дело и хочу было уже выходить, когда дверь хлопает, а дальше… Дальше события развиваются так стремительно, что я тупо не успеваю как-то отреагировать.

– Да-да! Трахни меня, трахни…

Ситуация – нарочно не придумаешь. Обозначить свое присутствие ужасно неловко. Затаиться? Кажется, еще хуже. А между тем за дверью раздается металлический лязг. Почему-то я уверена, что с этим звуком о край раковины ударяет пряжка ремня. Охи, ахи… Шуршание одежды. Стон, сквозь который прорывается короткий развязный смешок. Едва слышный шелест разорванного конвертика презерватива. Едва слышный, да… Но такой отчаянно громкий, что на какой-то миг заглушает шум крови в ушах.

Боже мой. Я даже дышать боюсь. Кажется, что меня непременно услышат. И обвинят… В чем? В том, что я подслушиваю? Какого черта?! Не я же к ним пришла! Но какие бы я ни выстраивала в голове доводы, сердце никак не желает успокаиваться.

– Да-а-а! Вот так…

Влажные хлюпающие звуки, шлепки, стоны. Это все отвратительно. Так почему же я наклоняю голову, чтобы исхитриться еще и увидеть сначала руку с длинными узловатыми пальцами, сжавшимися на загорелом бедре, белоснежную манжету рубашки. Горло с выступающим кадыком, запрокинутую к потолку голову, белоснежный оскал зубов…

Я всхлипываю, узнав Матиаса, и этот звук тонет в каком-то непристойном жеребячьем фырканье, издав который, брат срывается в такой темп, что, кажется, столешница, на которой лежит его баба, этого просто не выдержит.

И я этого не выдержу тоже. У меня, кажется, пульс за двести. И ведь мне остается только это все пережить. Никаких других вариантов не существует, момент упущен. Я прижимаюсь горящей щекой к кафелю. И смотрю… Смотрю… Почему-то не в силах оторваться. Как он кончает в три толчка, один из которых сильный и такой глубокий, что у девушки под ним отрываются от пола ноги. А следом два коротких. Следом он отваливается, сдергивает с еще не опавшего члена презерватив и, отправив его в ведро, обтирает себя смоченным под краном полотенцем.

И все это на уровне моих глаз. В детальных омерзительнейших подробностях.

Я как будто в бреду. И так страшно! Что если они сунутся в туалет? Вот что я буду делать?

И каково это… вот так?

Эта мысль проскальзывает в голове, затронув меня лишь краем. Но и её хватает, чтобы возненавидеть себя до тошноты.

– Кайф! Ну какой же кайф, Матюш… Ты просто зверюга.

Девка мерзко хихикает. Шуршит одежда, а я… Я забиваюсь в угол, приваливаюсь к стенке и, подтянув колени к груди, молюсь о том, чтобы они поскорей ушли. В этот момент кто-то начинает стучать в дверь. В ту, что ведет наружу. Эти двое неторопливо заканчивают свои дела и выходят под чей-то осуждающий бубнеж. Я отсчитываю до тридцати и вылетаю следом, чуть не врезаясь в сунувшуюся в туалет женщину. Плевать. Даже не извиняюсь. Просто пулей лечу мимо, ничего перед собой не видя, пока не натыкаюсь на кого-то в полумраке. Поднимаю лицо.

– Аня?

Это глупо, да… Не спорю. Но я просто не могу с ним сейчас говорить. И пофиг мне на то, как это может выглядеть. Я просто пячусь, не сводя с брата глаз, обхожу его по дуге и, сорвавшись, несусь дальше. На воздух. Мне нужен воздух. Там точно станет лучше. Там все пройдет…

Вылетаю за дверь. Позади остаются грохот басов и клубный гомон. Я как будто попадаю в другое измерение. Подставляю лицо ветру. Тот приятно холодит горящие щеки и проникает под узкую юбку. Это невероятно, но там мне тоже нужно остыть. Кажется, мне никогда этого не пережить. Но минут через десять меня заставляет вернуться мысль о том, что меня наверняка уже потеряли.

Нагрянуть в клуб, как ни в чем не бывало, стоит всех сил. Еще хуже становится, когда я замечаю, что пока меня не было, в нашей компании случилось прибавление.

– Ань, ну где ты ходишь?! Посмотри только, с кем мы встретились! – радуется непонятно чему Светка, тыча Матиаса в бок. Я стискиваю зубы и шагаю к столику.