Глава 21

Продюсер устроился у окна, указал на места напротив и уткнул осуждающий взгляд в Мелани.

Надеялся, видимо, что у девушки проснется совесть и она оставит их вдвоем с сыном для приватной беседы. Но не тут-то было.

В глубине души Мелани понимала, что стоило бы проявить тактичность, но бросать Джареда казалось неправильным. Даже с родным отцом. Даже в месте с повышенной безопасностью и круглосуточным наблюдением.

Не потому, что она не доверяла Джареду.

Наоборот.

Потому что хотела защитить.

И его от окружающих, и окружающих от него.

Конечно, повлиять он может лишь на тех, кто заражен «Эйфо», но кто знает, как его мозговая деятельность перемкнется в состоянии стресса? Ведь на саму Мелани онже умудрился воздействовать, а у нее вообще защита из наноботов.

Нет, выпускать такого опасного подопечного из поля зрения нельзя. И пусть магнат хоть обморщится.

Разговор не вязался.

Мистер Тофер-старший то и дело открывал рот, намереваясь что-то сказать, но, подумав, закрывал его обратно.

Младший даже не пытался. Смотрел в окно, наблюдая за проползающим по стеклу червяком.

— Надо бы им сказать, чтоб от паразитов обработали, — пробормотал Джаред наконец.

— Это будущая бабочка, она опыляет часть растений. Без нее экосистема нарушится, — пояснила Мелани отрешенно.

Боты мгновенно проанализировали подозрительное насекомое и выдали всю информацию по ареалу обитания, пищевым предпочтениям и потенциальной вредоносности.

— Почему ты мне ни разу не написал? — выдал магнат и вновь замолчал, пристально глядя в тарелку.

Там, в отличие от гидропоники, никто не копошился — синтетическое мясо и натуральные овощи на гриле выглядели весьма аппетитно.

— А смысл? — флегматично пожал плечами Джаред. — Что бы ты сделал? Въезд на территорию Ойкумены тебе запрещен, а тратить деньги на то, чтобы меня вытащить, ты вряд ли бы стал.

— Кто тебе такое сказал? — запальчиво возмутился мистер Тофер. — Я бы никаких денег не пожалел, если бы знал, что у тебя неприятности! Мне сказали, ты сам добровольно уехал с матерью и не желаешь меня видеть.

— А учитывая мое поведение в то время, поверить в это было несложно, — поддакнул Джаред. — Что ж, мы оба хороши, признаю. Ты не особо вникал в жизнь сына-подростка, а я был слишком поглощен надуманными проблемами, чтобы замечать настоящие.

— Покажи мне человека моложе двадцати, который отлично разбирается в политике и мировой ситуации. Откуда тебе было знать, что и зачем задумала твоя мать? — Мелани успокаивающе погладила ладонь Джареда.

Ее наноботы уловили характерную нейроактивность. Подопечный находился на взводе, и худо могло прийтись всем.

Мистер Тофер не был бы отличным дельцом и продюсером, если бы не умел вовремя чуять неприятности. Он осознал, что перегнул с обвинениями, и сдал назад:

— Жаль, что нам не удалось вовремя связаться. Многих проблем можно было избежать, — сбавив тон, заметил он.

— Что теперь жалеть о прошлом, — отмахнулся Джаред. — Былого не вернуть. Если бы я не переехал тогда, мне не удалось бы сейчас принести пользу Содружеству. Так что есть и позитивные моменты.

А еще не подвел бы несколько сотен людей под заключение в лаборатории, не мучился бы сам под наблюдением спецслужб и не ввязался бы в смертельно опасные мероприятия вроде грядущей спецоперации.

— Уверен, что хочешь в этом участвовать? — мистер Тофер будто его мысли прочитал. — Кроме тебя хватает добровольцев. Нам столько нужно наверстать…

— Я тоже доброволец, — отрезал Джаред, вновь отворачиваясь к окну.

Момент доверия прошел, и его привычная броня опустилась заново, отсекая все постороннее.

— Обещаю вернуть вам сына в целости и сохранности! — жизнерадостно заверила Мелани, похлопав по руке Джареда.

Тот глянул на девушку недовольно, но смолчал.

— Не стоило тебе давать отцу таких громких обещаний, — проворчал Джаред часом позже.

Мистера Тофера сопроводили в его высококлассный люкс, а Мелани и остальным было не до отдыха.

Перед отправкой обратно в Ойкумену следовало обсудить в подробностях план — затея бесперспективная ввиду постоянно меняющихся условий, но обязательная к исполнению: перепроверить запасы, осмотреть и по необходимости отремонтировать «Тишь». Корабль еще держался, но после всех перипетий остро нуждался в восстановительном периоде, техосмотре и калибровке.

— Стоило, — мотнула головой Мелани. — Во-первых, ему будет спокойнее. Во-вторых, пустыми клятвами я не разбрасываюсь и действительно собираюсь тебя вернуть живым и здоровым. К отцу или нет — уже тебе решать. Я свое слово держу.

— Ну спасибо, что перевязанным подарочком по почте не отправишь, — проворчал Джаред, но на душе у негополегчало.

Несмотря на бурную молодость, ему никогда прежде не приходилось принимать участие в настоящих военных операциях. Если не считать последних недель, жизнь его протекала в относительно безопасном ключе. Максимум — неприятные ощущения во время исследований или опытов. Но практически без риска для жизни.

А вот путешествие на Терру — уже совсем другой разговор.

Если система безопасности императора их выловит — обычной смертью не отделаться. Она будет долгой и крайне мучительной, так что лучше не попадаться.

На подготовку и отдых отвели трое стандартных суток. Их на станции за неимением поблизости звезды отсчитывали по-древнему: двадцать четыре часа.

Большую часть этого спонтанного отпуска Мелани либо ела, либо спала. Остальное время проводила в окружении военных и министров, молча выслушивая их советы и версии и невпопад кивая.

Мистер Цорн наблюдал за племянницей с нескрываемым подозрением, но поделать ничего не мог.

Лучшей кандидатуры им в столь сжатые сроки действительно не найти.

Однако способность всей семейки Тэку-Тхэко влипать в истории не стоило недооценивать. Любой план не выдерживал столкновения с реальностью в их лице.

Потому единственным, что выдал глава службы безопасности в качестве финального напутствия, было:

— Выживи, пожалуйста.

— Обязательно, дядя! — заулыбалась Мелани.

Хоть кто-то ей доверяет!

О том, что у Маркуса просто нет иного выбора, она предпочитала не задумываться.

Отремонтированная, сияющая новеньким полированным корпусом «Тишь» нырнула в Поток строго по графику.

На борту в капсулах мирно спали восемь одаренных борцов с зараженными. Их покой охраняли Мелани и Дарук.

Больше никого до секретной миссии не допустили.

Эшемин пытался предложить нескольких сородичей — для усиления защиты. Но мистер Цорн решил не вмешивать в это дело еще больше граждан третьего мира. Не хватало еще вызвать гнев всей Ойкумены против одинокой, затерянной в дальнем космосе планеты.

Ее существование и без того старались держать в тайне. Именно потому, что она являлась последним оплотом прежних борцов с кжотами.

Тех, кто потерпел поражение тысячи лет назад.

Узнай о том, что их потомки, эшемины, уцелели, кто-то из приближенных Императора — реакция дворца была бы незамедлительной и смертоносной.

Пусть и проигравшие, они все равно представляли немалую опасность.

Молнии, которыми повелевал Дарук, причиняли вреда кжотам не меньше, чем умения Джареда. Только эшемин воздействовал на физическую оболочку, а сын магната — на ментальный фон.

Мистер Цорн очень рассчитывал на то, что эти два таланта объединятся к выгоде всего человечества.

Дарук объединиться был не против, но в меру. Все-таки его прикосновение по-прежнему несло в себе немалую угрозу людям. Всем, кроме Мелани, да и той не особо приятно залечивать ожоги и восстанавливать популяцию ботов.

Опять же, присутствие на корабле более одного эшемина чревато проблемами для двигателя и прочих работающих от электричества приборов. А «Тишь» летела под прикрытием, и торжественное сопровождение из десятка катеров транспортнику не полагалось.

Границу миновали быстро и без проблем. Перестроиться в Поток, ведущий в столицу, тоже удалось незаметно.

А вот на подлете к Терре возникли сложности.

— Остановитесь для досмотра, — потребовали на первом же пропускном посту у выхода из подпространства.

— Раньше так плотно не окружали и не досматривали. — Кайли сонно потерла лицо, изучая вместе с Мелани расположение патрулей.

Она, как и все остальные «измененные», проспала почти всю дорогу, изредка выходя из капсулы в промежутках между Потоками, чтобы размяться и поесть нормально, не через капельницы. Можно было и продолжать лежать, не дергаться туда-сюда, но бывшим пленникам была дорога каждая минута свободы. Терять их в медикаментозном сне — непозволительная роскошь.

— Я, конечно, могу попробовать прикрыть всех, но боты не способны обеспечить полную невидимость десятку человек, — прикусила губу Мелани. — От приборов — да, но не от людских глаз. Здесь же досмотр имеется в виду — личный?

— Да, пройтись по трюму и всем помещениям, — подтвердила Кайли и неожиданно выпрямилась. — Изобрази на мне что-нибудь роскошное для камер.

— Что ты задумала? — напрягся Джаред.

— А ты из кадра выйди, — бросила ему девушка, чей рабочий комбинезон стремительно перевоплощался в элегантный брючный костюм. Оглядела себя и удовлетворено кивнула: — Не слишком традиционно, но неплохо. Сойдет.

И нажала на кнопку приема.

— Как вы смеете настаивать на досмотре! Я Кайлирианна Мансуэнь, третья в линии наследования! — рявкнула она в микрофон.

Отодвинувшаяся Мелани вздрогнула от изменившегося тона. Куда подевалась скромная, незаметная пленница? В экран смотрела настоящая повелительница Ойкумены.

Теперь Мелани поняла, отчего дядя не слишком сопротивлялся ее плану: с поддержкой в виде наследницы престола им не составит труда проскочить все заслоны.

Тем более в официальных источниках про особый дар Кайли и ее заточение на базе не писали ни слова. По известной обществу версии принцесса находилась в уединении, размышляя о смысле жизни и своем будущем.

Несмотря на пафосное звучание, в обосновании не было ничего особенного. Принцы и принцессы династии частенько закрывались в своих покоях, отказываясь контактировать с внешним миром, давать интервью и вообще показываться на людях. И мотив всегда звучал примерно одинаково — для погружения во внутренний мир и философских размышлений.

На деле это обычно означало либо наказание сверху, от императора, за некие незначительные прегрешения (за значительные просто казнили), либо добровольное заточение, исключающее претендента из борьбы за престол.

Нынешний правитель пребывает в добром здравии, если не считать заражённость «Эйфо», о чем никому из обывателей не известно. Отсюда вывод: все вокруг считают, что принцесса неудачно пошутила или неправильно присела в поклоне, за что была несколько лет в немилости.

И вот наконец вернулась.