– 47 –

Я смотрела на Зейна с широко распахнутыми глазами, всё ещё не в силах осознать, что только что произошло. Его признание эхом отзывалось в моём сознании, проникая в самые потаённые уголки души, наполняя меня теплом, которое я не могла описать словами. Внутри разливалось огромное счастье, окутывая всё вокруг мягким светом, словно этот момент был вырезан из другого мира — мира, где не существовало войны, боли и страха.

Зейн стоял передо мной, и хотя я видела, как его плечи слегка дрожали, он не отворачивался, не отступал. Он был непреклонен, его янтарные глаза сияли уверенностью и чем-то ещё, чем-то, что казалось мне почти сокровенным. Я осознавала, сколько усилий ему стоило сказать это вслух, и это делало его слова ещё ценнее. Его смелость, его внутренняя сила восхищали меня, и я чувствовала, что моё сердце вот-вот разобьёт ритм времени, настолько быстро оно билось.

Мне хотелось броситься к нему в объятия, почувствовать его тепло, спрятаться в этом мгновении, сделать его вечным, но я сдержала себя. Разговор с Лиром ещё не был окончен. Мы всё ещё находились в центре управления Академии, и холодный, чуть светящийся пол напоминал мне о том, что реальность ещё не уступила место мечте.

Но затем Зейн перевёл на меня свой взгляд, и этот взгляд, полный теплоты, нежности и заботы, заставил моё дыхание прерваться. Он видел мои слёзы, но знал, что это не слёзы боли, не слёзы страха, а чистое, безудержное счастье, которое захватило меня полностью.

Он сделал несколько шагов ко мне, и я вдруг поняла, насколько он близко. Мне не нужно было тянуться к нему — он сам приблизился, преодолел расстояние, разрушил невидимые преграды, что разделяли нас прежде. Его движения были плавными, осторожными, будто он боялся спугнуть этот хрупкий момент.

Зейн аккуратно поднял руку и мягко провёл пальцами по моей щеке, стирая бегущую по ней слезу. Его прикосновение было таким лёгким, что оно казалось невесомым, но я чувствовала его тепло, чувствовала, как через этот едва ощутимый контакт передаётся всё, что он хотел сказать, но не выразил словами.

Я несмело подняла свою руку и притронулась к его горячей ладони, ловя это мгновение, запоминая его до мельчайших деталей. Мои пальцы дрожали, но я не отдёрнула руку. Я закрыла глаза всего на секунду, позволяя себе раствориться в этом моменте, почувствовать всё до конца.

Казалось, моё сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Оно стучало так громко, что я была уверена — он слышит его ритм.

— Что ж, полагаю, Элора в надёжных руках, — раздался голос Лира, словно напоминание, что мы не одни.

Я резко открыла глаза и вместе с Зейном перевела взгляд на него. Лир парил неподалёку, его глаза по-прежнему переливались холодным светом, но в голосе впервые чувствовалась какая-то незримая эмоция.

— Что ж, у вас есть шанс предотвратить эту войну, — его голос всё ещё был властным, проникающим в самую суть, но в нём отчётливо звучала нотка грусти.

Я и Зейн переглянулись, и, не сговариваясь, синхронно кивнули. Мы понимали, какая ответственность лежит на наших плечах, но больше не боялись её. Лир мог положиться на нас.

— Что ж, а пока проведите свои счастливые мгновения в Академии, — произнёс он, и его голос затих, словно давая нам возможность продолжить нашу жизнь.

Тишина окутала нас, но теперь она была иной — не напряжённой, не тяжёлой, а лёгкой, почти невесомой.

Я снова посмотрела на Зейна, и на этот раз ничего не сдерживало меня. Я сделала шаг вперёд, оказавшись ещё ближе. Мы были одни в этом моменте, в этом мире, где существовали только мы.

Зейн мягко взял меня за руку, его тёплая ладонь уверенно накрыла мою, и я почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Он чуть наклонился ко мне и тихо, почти шёпотом, проговорил:

— Пошли, я хочу тебе кое-что показать.

Я посмотрела на него, заглянув в его глаза, полные скрытого огня, и почувствовала, как щеки мгновенно заливает румянец. Моё сердце пропустило удар, но я не собиралась отступать — не сейчас. Я лишь крепче сжала его мощную руку, ощущая силу и тепло, исходящие от него, и кивнула в знак согласия.

Мне хотелось провести с ним как можно больше времени, пока у нас ещё была возможность. Я не хотела терять ни единого мгновения, потому что не знала, что нас ждёт впереди. Что произойдёт, когда последние лекции закончатся, практические занятия останутся позади, а финальные экзамены будут сданы, словно страшный, но неизбежный этап? Останется ли у нас шанс быть вместе, или же реальность разведёт нас в разные стороны? Я не знала ответа, но одно было ясно: сейчас, в этот момент, у нас было время, и я хотела насладиться им, разделяя с Зейном каждый вдох, каждый взгляд, каждый шаг.

Мы двинулись по узкому мостику, ведущему к массивной титановой двери, оставляя позади Лира. Мягкий свет освещал нам путь, отражаясь на металлических поверхностях, а в воздухе витало странное ощущение предвкушения.

На мгновение я замедлила шаг и, обернувшись, встретилась взглядом с Лиром. Он был в том же месте, безмолвный, величественный, но что-то в его облике изменилось. Его ярко-голубые глаза, обычно светящиеся проницательностью, были закрыты. В его лице читалась едва уловимая печаль, которая отозвалась у меня внутри лёгким уколом боли.

Мне показалось, что он хотел сказать что-то ещё, но сдержался. Словно в его уме рождались слова, но они так и не сорвались с губ. Словно он не хотел видеть, как я ухожу.

Мои пальцы крепче сжали ладонь Зейна, но внутри я благодарила Лира за всё, что он сделал для меня. За то, что привёл меня сюда, за то, что дал мне возможность встретить дорогих мне людей. За те бесценные моменты, которые теперь навсегда останутся в моей памяти.

Зейн, словно почувствовав моё настроение, чуть сильнее сжал мою руку, возвращая меня в реальность, и уверенно повёл меня вперёд. Я глубоко вдохнула и шагнула ближе к нему, прижимаясь плечом к его сильному, надёжному телу.

Мы пересекли арку, и как только оказались за её пределами, массивная дверь с тихим шипением закрылась за нами. Звук был чётким, почти символичным, словно отрезавший нас от всего, что осталось там, в техническом отсеке.

Я невольно вздрогнула от осознания этого разрыва, но Зейн, почувствовав мою тревогу, мягко проговорил, приободряя:

— Мы ведь с ним не прощаемся.

Я посмотрела в его глаза — такие тёплые, такие родные — и кивнула.

— До окончания семестра ещё несколько месяцев. Вы ещё встретитесь, — добавил он с лёгкой улыбкой.

Его голос звучал так уверенно, что мне захотелось верить каждому его слову.

Я тоже улыбнулась, ощущая, как тревога медленно растворяется в этом моменте. Пусть впереди было неизвестное будущее, но сейчас у нас было время. Время для нас двоих.

Мы ускорили шаг, покидая технический отсек, и мне казалось, что впереди нас ждало что-то важное. Что-то большее, чем просто прогулка.

Мы зашли в лифт, и Зейн сразу нажал кнопку третьего этажа. Внутри было просторно, и мягкий свет, льющийся с потолка, создавал почти интимную атмосферу. Вокруг, за стеклянными стенами лифта, кипела обычная студенческая жизнь: кто-то шёл по коридорам, переговариваясь о лекциях, жужжали небольшие уборочные роботы, бесшумно приводя в порядок залы. Но для меня этот момент был чем-то особенным, почти нереальным, словно я находилась в другом измерении, где существовали только я и Зейн.

Меня переполняли эмоции — смятение, радость, волнение. Я не до конца понимала, что происходит, но чувствовала себя так, будто летала выше облаков. Сердце билось быстрее, а внутри разливалось тепло.

— Зейн, куда ты меня ведёшь? — спросила я, взглянув на него с легким смешанным чувством волнения и любопытства.

Он посмотрел на меня и мягко ухмыльнулся, в его глазах вспыхнул знакомый озорной огонёк:

— Хочу побыть с тобой наедине, без лишних глаз.

Его голос прозвучал приглушённо, почти интимно, и я тут же залилась краской, почувствовав, как к щекам приливает жар.

— Но Зейн… Лир всё равно за нами наблюдает, — пробормотала я, осознавая, что наш загадочный друг всегда где-то рядом, даже если мы его не видим.

Зейн хмыкнул, слегка качнув головой:

— Он будет не против. Ты не представляешь, как долго я этого ждал… как хотел быть ближе к тебе.

Его голос был низким, наполненным чувствами, от которых внутри у меня всё сжалось. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами, и я почувствовала его тепло, его дыхание, едва уловимое, но обжигающее. Волна предвкушения пробежала по моему телу, и я задержала дыхание, не в силах пошевелиться.

Раздался тихий звук — дверь лифта плавно разъехалась в стороны. Мы вышли. В коридоре было довольно оживлённо: студенты переходили из одного кабинета в другой, кто-то смеялся, обсуждая прошедшую лекцию, кто-то сосредоточенно листал голографические заметки. Но для Зейна они, казалось, перестали существовать. Он не обращал внимания ни на шум, ни на проходящих мимо нас людей. Сейчас он был полностью сосредоточен на мне, и это осознание заставило меня ещё больше волноваться.

Мы пошли по знакомому коридору, и я, всё ещё не выдержав напряжения от неизвестности, снова спросила:

— Так ты не ответил, куда мы идём.

Любопытство разгоралось во мне всё сильнее, но вместо ответа Зейн неожиданно остановился. Мы оказались рядом с акустической аудиторией, и прежде чем я успела что-то сказать, он нежно, но уверенно прижал меня к стене.

Я резко втянула воздух. Его близость, тепло его тела, напряжение в его взгляде — всё это сбивало меня с толку. Сердце отчаянно колотилось в груди, будто сорвалось с цепи.

— Когда мы были в зале управления, — тихо заговорил он, глядя мне прямо в глаза, — я заметил, что гравитационный зал пуст.

Его янтарные глаза искрились чем-то необъяснимым, и я чувствовала, как внутри нарастает дрожь, вызванная не страхом, а осознанием того, что должно было произойти.

— Я бы хотел ощутить невесомость там, — его голос стал ещё тише, почти шёпотом, — с тобой.

Я сглотнула, не в силах ответить. Волнение сковало меня, и в то же время что-то внутри с восторгом отзывалось на его слова. Ведь я знала — это был не просто эксперимент с гравитацией. Это было что-то большее. Что-то, что свяжет нас ещё крепче.

Он был так близко, что я ощущала тепло, исходящее от него, словно невидимое пламя, опаляющее мою кожу. Его дыхание касалось моего лица, и я чувствовала, как сердце бешено колотится в груди. Вокруг нас шумели голоса студентов, слышался отдалённый гул роботов, но всё это словно отошло на второй план, уступая место лишь нам двоим.

— Зейн, как ты думаешь, — внезапно вырвалось у меня, даже прежде чем я успела осознать свои слова, — благодаря тому, что мы нашли искусственный интеллект, мы сможем остановить войну?

Он чуть приподнял бровь, но затем его лицо озарилось мягкой улыбкой. Его глаза светились теплотой, и в их глубине пряталась уверенность, которая всегда придавала мне сил.

Зейн протянул руку, нежно сжал сначала одну мою ладонь, а затем накрыл её другой рукой, переплетая наши пальцы. Я ощутила его силу и заботу в этом движении, и что-то внутри меня дрогнуло.

— Да, но давай об этом подумаем позже, — сказал он тихо, его голос был низким, почти шёпотом, но в нём звучала твёрдость. — А пока насладимся этим небольшим моментом победы.

Я невольно кивнула, позволяя себе расслабиться в этом мгновении, но тревога ещё не до конца покинула меня.

— Но ведь Лир… — начала я, но не успела закончить.

Зейн не дал мне договорить. Он прервал меня так, как я не ожидала — не словами, а действием. Внезапно он приблизился ещё ближе, и в следующий момент я почувствовала его губы на своих.

Это был не просто поцелуй. Это был вихрь эмоций, который накрыл меня с головой. Я ощутила его горячее дыхание, мягкость его губ, настойчивость, но вместе с тем нежность его прикосновения. Он целовал меня так, будто этот момент мог быть последним, будто в этом поцелуе заключалось всё, что он не мог выразить словами.

Меня охватило странное чувство лёгкости, словно я теряю связь с реальностью. По телу пробежал приятный холодок, но внутри разгоралась горячая волна, затмевая всё вокруг. В этот миг не существовало ни Академии, ни войны между планетами, ни Лира, который, возможно, наблюдал за нами. Был только Зейн и этот момент.

Я ощущала его язык, как он осторожно исследовал мои губы, как его поцелуй становился глубже, медленнее, будто он хотел запомнить каждый миг. Я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом наваждении, в этом тепле, которое разливалось внутри меня, оставляя сладкое головокружение.

Когда Зейн наконец прервал поцелуй, его дыхание было сбивчивым. Он посмотрел на меня, и я увидела в его глазах ту же эмоцию, что бушевала во мне — восторг, трепет и необузданное желание.

— Оставим Лира, Академию, войну, — прошептал он слегка дрожащим голосом. — Сейчас только мы.

Я кивнула, не в силах сказать что-то в ответ. Я доверилась этому моменту полностью, позволяя себе быть здесь и сейчас, в этом мгновении, где существовали только я и он.

Когда Зейн нежно сжал мою руку и повёл вперёд, я не смогла сопротивляться этому магнетическому импульсу. Его прикосновение было таким тёплым, таким нежным... Я позволила себе раствориться в моменте, отбросив все тревоги и сомнения. Мы двигались по длинному коридору, освещённому мягким светом ламп, который создавал танцующие блики на стенах. Каждый шаг рядом с ним казался, словно вне времени — словно весь мир остановился, чтобы дать нам возможность быть вместе.

Мы направлялись в гравитационный зал, место, где всегда царило особое очарование: невесомость и свобода. Но если бы я знала... Если бы я могла заглянуть в будущее хотя бы на секунду, то, возможно, многое изменилось бы. Возможно, я бы замерла на месте, когда услышала знакомое шипение открывающейся двери акустической аудитории. Тот звук прозвучал как предупреждение, но тогда я была слишком погружена в свои чувства, чтобы обратить внимание.

Если бы я заметила эту тень раньше... Если бы поняла значение того, когда Нолан вышел из аудитории и застыл у входа. Уловила его пристальный взгляд, направленный прямо на нас. Этот взгляд... Он был не просто внимательным, он был пронзительным, испепеляющим. В нём читалась какая-то боль, смешанная с чем-то более тёмным, более опасным. Но я этого не видела. Я не хотела видеть. Ведь в тот момент я была полностью поглощена Зейном, его улыбкой, его голосом, его рукой, которая до сих пор крепко держала мою.

Я лишь звонко засмеялась, когда он что-то шутливо прошептал мне на ухо. Мой смех звучал легко, беззаботно, и это контрастировало с напряжением, которое уже начали излучать стены коридора. Теперь, вспоминая об этом, я жалею о каждой секунде, которую упустила, не замечая подсказок судьбы. Почему я не почувствовала, что что-то не так? Почему не остановилась, не задала вопросов?

Трагедия, которая разворачивалась за нашей спиной, уже готовилась набрать силу, но тогда я ничего не знала. Я просто продолжала следовать за Зейном, позволяя своему сердцу вести меня, а не разуму. А Нолан... Он наблюдал за нами, его глаза были словно прожекторами, высвечивающими каждую деталь нашей встречи. И теперь я понимаю — именно тогда всё началось. Словно это стало толчком, последней каплей для того, что чуть позже переросло в настоящую катастрофу.

Но «если бы» — это всего лишь пустые слова. Прошлое нельзя изменить. Всё, что осталось, — это воспоминания, полные горечи и сожалений, и чувство, что каждый выбор, который мы делаем, может иметь последствия, о которых мы даже не подозреваем.