Глава 16

На лице Крутого читаю раздражение. – Здесь нет никаких ниток, воробей. – Да, я уже поняла. Извините, что вот так влезла. Я ваш пиджак хотела вернуть. Он постиранный. Вот. Боже, пиджак – моя спасательная шлюпка. Подхватываю его и достаю из пакета, осторожно кладу на диван. Стою и не шевелюсь. Жду реакцию, Савелий Романович подходит ближе и осматривает вещь, вроде бы остается довольным. – Девочка, у меня все построено на доверии. Кто со мной – живет хорошо и сыто. Я могу тебе доверять? – спрашивает прямо и так открыто, что у меня в висках пульсирует от напряжения. Просто скажи “да”. – Да. Конечно, да. По правде, я не готовила речь, это все импровизация. Просто ориентируюсь, как и что сказать, чтобы быстрее втереться в доверие. Как какая-то змея, крыса, которой, по сути, я и являюсь. – А теперь скажи, почему ты была в моем кабинете на самом деле? Подходит ближе, и я теряюсь. Во рту сухо становится, почему-то начинает трясти. – Я… я это. Просто. Крутой давит энергетически, физически, морально – как угодно. Я чувствую, как тарабанит сердце, ладони вспотели, в разведку меня точно посылать нельзя. – Что просто? – Просто хотела увидеть вас. Искала повод. Боже, Даша, ЧТО ты снова несешь?! Успокойся, выровняй, ты сейчас сама себя запалишь. – Ладно, допустим. Вот он я. Почему ты не смотришь мне в глаза? Крутой загнал меня в угол. К стенке прижал, как мошку, выкрутиться не выйдет, и басня про пуговицу с нитками не сработала. – Вам честно сказать? – Со мной нельзя по-другому. – Вы меня пугаете, Савелий Романович. – Думаешь, то, что обо мне говорят, правда? – Думаю, да. Крутой наклоняется, заставляя меня всю просто трепетать рядом с ним. – На самом деле я хуже. Жру младенцев на завтрак. Меня бросает в липкий пот, а Савелий Романович усмехается своим большим ртом. – Это не смешно. – А я люблю такой юмор! Интересно, что во мне тебя пугает больше всего, воробей? Не могу даже ответить. Стою и хлопаю на него ресницами. Крутой смотрит на меня, а после разражается громким смехом. Таким заразительным, что я чувствую, как щеки стали пунцовыми. Он просто издевается. “Все” – сказала бы я, но сдерживаюсь. – Меня пугает ваш взгляд. И ваши руки. Вы на зверя дикого похожи. На льва. – Тебе точно восемнадцать? – Да. Крутой протягивает руку ко мне. – Коснись меня. Осторожно вкладываю руку в его ладонь, видя, что она там утопает. Лапа это львиная, а не ладонь. – Ну что, страшно? Касаюсь пальцами его смуглой кожи. Грубая большая рука. По телу бегут мурашки. – Не знаю. – А так? Привлекает меня к себе. Быстро, жестко, тогда как я теряюсь и одновременно вся сжимаюсь в тугой комок. Невольно за плечи его ухватываюсь (чтобы не упасть). – Вы меня не обидите… Его руки ложатся мне на талию. Сжимает, как будто клешнями. – Какого черта ты роешься в моих вещах, быстро сказала! О боже, он не верит, не верит ни единому моему слову! – Мне было просто интересно! Я ничего не брала, пустите! – Ты врешь, маленький воробей. А может, мне перебрать твои перья? О нет, этого мне точно не надо. – Я хотела лучше узнать вас. И все! Ничего больше. – На хрена? – Да потому что вы мне нравитесь! Что непонятного?! Савелий Романович усмехается, а я прикусываю язык. На кой черт я это ляпнула?! Чтобы Крутой отстал или скорее потому, что это чистая правда… На нервах сказала, просто вырвалось. Снова. – А что еще ты хотела, Даша? – Ничего, пустите! – Не пущу. Не дергайся! Ты пахнешь пьяной вишней. Как ликер. Вот что значит попасть в лапы зверя. Я изо всех сил трепыхаюсь, как птичка, а ему хоть бы что! Держит обеими руками, не шелохнется. – Я никогда не пробовала ликера. Не знаю даже, какой он на вкус! – Сейчас попробуем. Вот тут уже я теряю почву под ногами, потому что Крутой зажал меня, как мошку, сдавил мою шею ладонью, а после наклонился и впился в мои губы горячим поцелуем. Это словно торнадо, какой-то неугомонный ураган. По правде, это мой первый в жизни поцелуй. Бабочки проснулись, ожили и затрепетали острыми как бритва крылышками. Его губы теплые, колется щетина. О боже, Савелий Романович меня целует! Поначалу нежно, словно пробует на вкус. И я тоже. К своему стыду, все же чувствую терпкий вкус его губ, а после распахиваю глаза. Негодование просто распирает. – Ну что, попробовали? – лепечу тихонько, а Савелий Романович только усмехается. – Нет, что-то не распробовал. Еще надо, – басит Крутой и снова целует меня в губы, а после перехватывает мою голову и устраивается поудобнее, сильнее вжимает меня в себя и в этот раз проталкивает настырный язык мне в рот. От шока я маленько торможу и чувствую только, что плыву где-то на облачке. Высоко и совершенно без страховки. Осторожно ухватываюсь за крепкие плечи Савелия Романовича, чтобы не упасть. Я не знаю, что со мной. Чувствую только, что стало очень мокро и горячо между ног, все аж заныло, и сильно потянуло внизу живота. Ноги задрожали, меня повело, а после… после распахивается дверь. – Хм… извините, что помешал, но там Круглов пришел. Побеседовать хочет, пускать? Фари вошел, и Савелий Романович резко прекратил поцелуй. Отошел от меня, убрал руки. Я же так и стою ошарашенная. Губы горят от его жесткой щетины, в голове мед, а в кармане сворованная информация, но я вроде выкрутилась. Вроде бы. – Да, пускай. Крутой поправляет пиджак и садится за стол, тогда как я тушуюсь. Стыдно, непонятно, что это вообще только что было. Савелий Романович меня поцеловал. Без разрешения просто прижал к стене и “попробовал”. А я и не упиралась… Как дурочка просто, еще и отвечала на поцелуй. – Ты еще здесь? Фари сверлит меня взглядом. – Я уже ухожу! – Она никуда не уходит. Сядь на диван, воробей, мы не договорили. Ловлю молнию во взгляде Фари и послушно устраиваюсь на краю дивана, стараясь не привлекать к себе внимания. Это первый шаг, Крутой оставил меня при себе и поцеловал меня! О боже, это не входило в мои планы, но спасло меня от раскрытия. Крутой бы обыскал меня, я в этом ничуть не сомневаюсь. Сердце колотится как маленький барабан. Как реагировать, не знаю. Я маленько в шоке от того, что творю. Это была просто случайность, правда? Зачем Крутой это сделал? Зачем я ляпнула ему о том, что он мне нравится?! Это же не так…. Или, скорее, очень даже так. Боже. Пытаюсь собрать мысли в кучу, а после вижу в дверях мужчину в форме. Он входит первым, а за ним мельтешит девочка. Еще совсем ребенок, лет тринадцати. Затаиваюсь, ничего уже не понимаю. Да, к Крутому часто приходят всякие личности, но зачем этот мент привел сюда ребенка? Что происходит…