Глава 37

Мы молчим. Нам уже сменили белье, Крутой сходил покурить, тогда как я успокоиться не могу. Я просто понимаю, что у нас будущего нет. Мне надо уехать с Алисой, мне придется, я не могу ее оставить надолго одну в чужом городе, а на тетку особой надежды нет. Я не смогу и здесь остаться, я не хочу проблем с Мамаем и в то же время я боюсь рассказать Савелию правду. Я так запуталась, что не знаю теперь, как распутать этот клубок, который только увеличивается. Я должна признаться в том, что это я сдала поставку, это из-за меня пострадал Брандо. Крутой поймет или нет? А если нет, если, наоборот, станет еще хуже? Алиса без меня пропадет, да и ее подставлять под удар я просто не имею права. Хлопает дверь. Савелий вошел, тут же сканирует меня тяжелым взглядом. Он уже давно оделся, тогда как я так и сижу, закутанная в полотенце. – Одевайся, поехали. Шмыгаю носом, романтика растворилась. Кажется, я сама все испортила. – Куда? – В больницу. Опешиваю, он сказал это резко, схватил ключи из тумбочки, надел куртку. – Зачем? Непонимающе хлопаю глазами, вижу, что Крутой раздражен, и это еще мягко сказано. – А сама не понимаешь? Я тебя порвал, похоже. Не должно так болеть. Ты рыдаешь уже полчаса! От этих слова я маленько опешиваю, потому что боль уже давно прошла. Больно было только тогда, когда он брал меня, и все, потом уже ничего подобного не было. – Мне не больно уже. Все нормально. Вижу, как на скулах Крутого желваки заиграли, он пристально смотрит на меня. – Даша, я не шучу, одевайся. – Нет, честно, уже не больно. Я не из-за этого плачу. – А отчего же? Жалеешь? – Нет. Просто. – Что просто? – От радости. Что я уже женщина. Поднимаюсь, а Савелий сводит брови. – Смеешься? – Нет, правду говорю. Все хорошо, Савелий, давай здесь до утра останемся. Со мной все нормально, правда. Подхожу и обнимаю Крутого, прижимаюсь к нему. Он обнимает в ответ, целует в макушку. – Ложись, скоро светать начнет. – Я с тобой хочу. – Хорошо. Мы ложимся в постель, я убираю полотенце и прижимаюсь к Савве, прилипаю к нему и тут же отключаюсь. Не смогла я ему ни в чем признаться. Я сделаю это чуть позже, когда буду готова отпустить его, а пока… пока мне так хочется любить и быть любимой. *** Я просыпаюсь от звонка, у Крутого телефон пищит. Савелий Романович меня обнимает. Савелий, точнее: ночью кое-что изменилось. – Доброе утро. – Доброе, малыш. Крутой целует меня в губы и тянется к телефону, а после я слышу взволнованный голос из трубки. – Когда? Ладно, я еду. Приеду, сказал же! Крутой наспех одевается, набрасывает рубашку на широкие плечи. – Что-то случилось? – Ерунда, в город надо. – Как Брандо? – Оклемается, что с этим быком станет. – Не ссорьтесь с Фари из-за меня, пожалуйста! – Не бойся его. Он перегнул вчера. Обычно Фари не дерется. Не его методы. – А кто дерется? – Я дерусь. За всех. – Вы… то есть ты спортом раньше занимался? – Я бы это спортом не назвал. Бокс, бои без правил. На выживание скорее. Подхожу, кутаюсь в одеяло. При свете дня вижу вблизи его шрамы. Много шрамов, особенно на руках, сбитые по многу раз костяшки. – Зачем ты так дрался? – Деньги нужны были. Я этим зарабатывал. – Теперь я понимаю, почему у тебя кривой нос. – Так он ломанный трижды. Каким ему еще быть? – усмехается. Осторожно беру его ладонь и целую туда, где сбитая костяшка. Мне хочется этого, я хочу, чтобы Крутому больше не было больно. – Ты говорил, что Прайд – это твоя семья. – Прайд – это моя вторая семья. Первой нет. Давно уже. Крутой говорит об этом холодно, но я вижу, что до сих пор ему об этом больно вспоминать. Порываюсь было тоже откровенно рассказать ему об Алисе, но молчу. Я не могу. Еще не время. Савелий отворачивается, я вижу, что это больная тема, но я хочу знать. Я хочу знать о нем все. – Не хочешь – можешь не делиться. – Мою сестру еще в школе на наркотики подсадили, и, когда я вернулся из армии, ей уже было не помочь. Мать не выдержала горя и вышла в окно. Младшего Мамая я убил, но было уже поздно. Все. Конец моей первой семьи. За секунду меня охватывает ужас. Мамай. Он знает, кто это, знает их, о боже… это все не просто так. Если младшего он убил, то со мной связался старший. – О боже… мне… мне очень жаль. – А ты? Родителей помнишь? – Отца нет, а мама несколько лет назад умерла. Инсульт. Савелий коротко кивает, а после притягивает меня к себе, обнимает крепко. – Мы теперь твоя семья, так что не бойся ничего, воробей. – А кто за меня будет? – Все. – Хорошо, спасибо. Это странный, но в то же время наш самый откровенный разговор, после которого мне становится дурно. Это не просто какой-то конкурент Крутого. Брат Мамая замешан в смерти его сестры, а значит, я сделала худшее, что могла, и мне будет прощения. – Я бы хотела здесь еще побыть. С тобой, Савелий. – Мы приедем еще. Обещаю. Крутой нежно гладит меня по щеке, а я едва сдерживаюсь, чтобы не заорать в голос. Мне нужно прекратить эту игру, потому что я здесь только пешка и, когда начнут играть короли, от меня не останется живого места.