Глава 45

Все утро в пизду, я, блядь, прячусь у себя на хате, потому что, похоже, меня уже каждая собака хочет придушить. Братана Беркута мы еще ловим, и, пока его не будет у меня, выходить мне тупо опасно. – Савел, я только из клуба, твой сейф взломан! Ганс пришел без приглашения. Впервые приперся под утро. – Гоша, я спал всего час! – У нас беда, деньги общака все пропали! Документы на казино тоже. И вот. Я нашел это на твоем столе. Вкладывает мне в руку ключи от квартиры Даши и украшение, которое я ей подарил, а я смеюсь. Хохочу просто, как безумный, потому что я не верю. – Этого быть не может, Ганс! Да не она это, не Даша… нет, я не верю, бред какой-то. – Я тоже не верю. Может, ошибка, не знаю. И вот, посмотри. Это было на почте. Распечатываю конверт, перед глазами все расплывается. Мой воробушек на фото. Передает документы какому-то хую. И все бы ничего, вот только я вижу нашу красную папку с документами на казино. Она одна такая с эмблемой Прайда. Вот кто информатор. У нас все беды с ее приходом начались. Вот кто адреса сливала, контакты, вот почему у нас сделки одна за другой срывались. Она же все сдавала… боже. Фари был прав изначально. Это она. Крыса – это Даша, с первого дня. Перед глазами все мелькает, и адски болит в груди. – Да, воробушек… вот ты и попалась. Даша мне не понравилась сразу. Маленький мокрый воробей. Эта девочка бросилась мне под колеса, и я не хотел делать ей больно. Я, сука, сам тогда нас всех чуть не угробил, лишь бы не сломать ей кости. А надо было, так Брандо не поймал бы пулю, мы с Фари бы не погрызлись, на меня бы не было покушения. Еще и обворовала подчистую, Даша забрала весь наш общак. Сирена. Она всегда была загадкой, вот только я не думал, что на самом деле скрывает эта сука. Два лица, две шкуры – или сколько их там у нее. Продажная двуликая тварь, которая втерлась ко мне в доверие, которую я, сука, пустил в самый близкий круг! Даже в свою постель. Даша. Девочка с голубыми глазами. Она казалась наивной, неопытной, нежной. Она, блядь, играла так, что можно Оскар ей вручать, и я верил. Даже тогда, блядь, верил, я ей верил. Защищал, своей уже считал. Я думал, она не такая, и я ошибся. Я пустил в нашу семью крысу, и она нас погубила. Следом раздается звонок. Соловей. – Говори. – Савва, где ты? – Дома. – Никуда не выходи, отменяй все, закрывайте клуб и офисы, СРОЧНО! – Что еще случилось? – На тебя покушались второй раз! Брандо только что отзвонился, он уже там. – Где “там”?! – На Садах, на парковке, там, где мы машины попрятали. Савва, боже… не знаю, как сказать. – Говори как есть! – Машина Фари барахлила, он взял твою, ключи же были. Там была граната. Под твоей машиной была граната! – Не смешно, Даня, ты что, бухой? – Я не шучу! Был взрыв, там пиздец, Фари не выжил, его разорвало! Кто-то сдал наше место, ты меня слышишь, Савва?! Кто-то сдал, где стоят машины! Страшный сон, который стал явью. Телефон выпадает из руки, опускаюсь на колени, чувствую, будто в грудь загнали клинок с размаху. Я знаю Эдика с первого класса. Брат по духу, партнер, друг. Ближе человека у меня нет, а теперь и Фари нет. Я остался без семьи. Снова, и это тоже она. Даша вчера слышала наш разговор, она знала адрес, это она нас всех сдала. Снова. – Что такое, Савва, что сказал Соловей? – спрашивает Ганс, а я не могу. Такого предательства я еще в жизни не испытывал, и горит теперь внутри все. Вспыхнуло адским черным пламенем. – А-а-а-а! А-а-а-а! Боже! Какая же ты СУКА! ТВА-АРЬ! *** – Мне больно! Их руки точно клешни. Никаких церемоний, меня вытаскивают из машины, точно мешок с картошкой. Босую прямо на талый снег, в слякоть. Вокруг люди, но никому нет дела до того, что возле меня куча амбалов, а я в одной только майке и шортах. Нет ни сумки, ни куртки. Они схватили меня, в чем я была в квартире. – Где мы, куда вы привезли меня? – Рот закрой. Крысам слова не давали. Мы точно не у клуба, какой-то другой район, недалеко от центра города. Богатый, шикарные здания, дорогие витрины… это его мир, в котором мне никогда не было места. – Пошла! Грубый пинок в спину. Небо и земля по сравнению с тем отношением, которое было ко мне еще вчера. Я тогда чувствовала себя королевой, потому что была рядом с Королем. Клуб, нет, что-то иное, бар, бильярдная. Место для своих. Я здесь ни разу не была, большой зал, и никаких посетителей нет. По центру огромный бильярдный стол, на который светит лампа, рядом бар, выпивка, начищенные до блеска бокалы и Он. Крутой у бара. Сидит спиной ко мне, слегка оборачивается, когда меня заводят. – Савелий! – вскрикиваю и бросаюсь к нему, но меня не пускают. Больно удерживают за плечо. – Что происходит? – на выдохе еще с надеждой. Я все объясню, он поймет, что я не виновата. Крутой допивает виски, берет с собой еще одну полную бутылку со стаканом и подходит ко мне. – Здравствуй, воробей. – Мне позвонил Ганс и сказал, что что-то плохое случилось, я ничего не поняла, что происходит? Смотрю на него, дико колотится сердце. Савелий впервые выглядит помятым, у него расстегнута рубашка на три пуговки, и он с утра уже выпил. Его глаза – они стеклянные просто, красные, а взгляд тяжелый, полный горя и тоски. – Я поясню, Даша. Пустите ее, – приказывает, и от меня отходят эти головорезы, становится легче, но ненадолго, потому что Крутой сам теперь походит ко мне. – У нас, воробушек, крыса завелась. Такая… мерзкая двуличная змея, которую мы кормили и холили, а она нас, сука, в землю положила. – Савелий, позволь пояснить. – Заткнись! Его голос почти не узнать. Осипший, хриплый, на надрыве. – Савва, это нашли у нее в сумке на хате. Наши деньги из общака, меченые. И это, она на чемоданах уже была. Валить пыталась, вот билеты. Один из амбалов подходит и бросает мой кошелек на бильярдный стол. Мы оба видим несколько крупных купюр, и меня охватывает ужас. Я же деньги не брала. Я взяла только ту красную папку, как… Савелий усмехается и проводит ладонью по лицу. – Нет, это не мои деньги! – Иуда… – Клянусь, я не брала денег, я взяла только папку… – Сука, какая же ты тварь, ТЫ МЕНЯ ПРЕДАЛА!!! Пощечина. Такая сильная, от него впервые. Я едва удерживаюсь на ногах, щеку опаляет пламя, а после Крутой замахивается и ударяет меня по другой щеке. Наотмашь, больно, но больнее внутри. Ему, мне, нам обоим. – Нет, пожалуйста, позволь пояснить! – Знаешь, зачем ты здесь? – Нет, не знаю. – Я хочу посмотреть, как ты танцуешь на наших костях! – выкрикивает, а я реветь начинаю. Мне страшно. Я не понимаю, что происходит, и хуже всего, что меня уже никто не слушает. – Я не виновата… Савелий, пожалуйста… – Ну-ну, у тебя праздник, наверное, хорошо отработала. Так радуйся, Даша! Радуйся, блядь, пляши, танцуй для меня! Эй! Выключите на хрен музыку, я люблю смотреть на нее в тишине! – орет, а меня в дрожь бросает. Я теперь понимаю, каково это – быть по-настоящему в Прайде, который тебя не принимает. Точно птичка, угодившая к диким хищникам, и никто за меня теперь не заступится. Даже Крутой. Особенно Крутой. – Не надо так, Савелий, пожалуйста, прошу. – Раздеть ее. – А-а-а, не-ет! Короткий приказ. Ко мне подходят два амбала, и, пока один держит, второй срывает с меня майку, стягивает шорты. Я остаюсь перед ними всеми босая, в одних только трусах.