Эпилог

Несколько недель спустя

Я нервничала, как никогда. В тот день, когда отец разрешил выбрать то, что моей душе угодно, мне нестерпимо захотелось открыть небольшую кофейню с французским сладостями “Le mioche” (карапуз, малыш, паршивец). Летта же, напротив, открыла галерею “Mon amour”.

Мирон Ильич заключил соглашение с Хишановым, позволив Русу управлять делами компании. Сам господин Пузан вместе с Антониной отращивал пузо в одном престижном санатории.

И все бы хорошо, если бы не острая нехватка Малыша. Взвешивая в своей голове все поступки Кирилла и Маски, единственное, к чему я пришла, так это к тому, что нестерпимо нуждалась в моем несносном мальчонке.

Только вот здесь была одна малюсенькая проблемка: Гаврилов Кирилл Сергеевич – срочник регулярной армии и сегодня у него присяга.

Долго прихорашиваясь, я, наконец, остановила свой выбор на трикотажном платье, длиной до колена, сапогах-чулках на шпильках и коротком кашемировом пальто. Благо, пусть и холодная, но ясная погода позволяла так выглядеть. Волосы заплела в косу.

Церемония началась, а я замерла, в ожидании увидеть Кирилла. Солдаты один за одним произносили клятву верности родине, но это не вызывало отклика в душе, пока не настала очередь моего Малыша.

– Я, Гаврилов Кирилл Сергеевич, торжественно присягаю на верность своему Отечеству – Российской Федерации. Клянусь свято соблюдать Конституцию Российской Федерации, строго выполнять требования воинских уставов, приказы командиров и начальников. Клянусь достойно исполнять воинский долг, мужественно защищать свободу, независимость и конституционный строй России, народ и Отечество.

Меня распирала гордость, вместе с неким отчаянием, ведь теперь мы не увидимся долгие месяцы. Словно зачарованная, ловила, нет, глотала, впитывала в себя, каждый звук его голоса, каждую черточку изменившейся внешности.

Казалось, Кирилл даже не обратил внимание на мое присутствие. А я с внутренним трепетом ждала окончания сей процессии, ведь после присяги моего Малыша должна была ждать увольнительная. Но…

Нам с Кириллом дали не более трех минут. Если Малыш и удивился моему появлению, то виду не подал. Я жадно разглядывала возмужавшего парня в военной форме и голубом берете, что так оттенял сиреневатые глаза.

– Привет, – просто произнес он. – Как дела?

– Я открыла кофейню, – растерявшись, протараторила. – Отец отстал от нас с Эмилем с браком. Спасибо.

– Я рад, если ты рада, – едва заметно улыбнулся Малыш.

– Ты все же взял фамилию отца?

– Это было одним из условий моей службы и твоей свободы, – пожал плечами Кирилл.

– Ты еще любишь меня? – прижавшись к крепкой груди, дрогнувшим голосом спросила.

– Больше, чем жизнь, – едва слышно прошептал Малыш мне в волосы, крепко обнимая.

– Я…

– Гаврилов! Вернуться в строй! – словно гром прогремел голос командира.

Моей макушки едва ощутимо коснулись сухие губы. Сердце болезненно сжалось, а из глаз потекли слезы. Обхватив Кирилла руками за шею, я чуть подпрыгнула, чтобы обнять ногами за торс.

– Нет! Не пущу! – всхлипывая, бормотала. – Еще хотя бы минутку.

– Гаврилов!

– Дай мне найти себя, – тихо проговорил Малыш. – Отпусти, любимая.

Сильные руки буквально разорвали наш контакт отлепляя меня. Я плакала, не в силах сказать хоть слово.

Солдаты возвращались в строй. Кирилл уже занял свое место.

“Вот и все”, – подумалось мне. Сейчас или никогда.

– Кирилл! Я люблю тебя! – заорала во все горло.

Малыш обернулся. В его глазах плескалось неверие, которое сменяло желание, радость, надежда…

– Я буду ждать тебя, – прошептала одними губами.

– Я вернусь, – прочла по губам в ответ.

(конец, как?)

—

КОНЕЦ