Глава 14

Вечером пятницы зал ресторана битком. Но стоит мне назвать его имя официанту, как он уводит меня прочь от веселой суеты, темными коридорами куда-то внутрь. Что у них там? Подсобка? Становится не по себе...

Однако очень скоро темнота отступает, и парень в костюме галантно открывает передо мной двери. Этот зал куда меньше, но значительно более уютный! Здесь царит камерная атмосфера, не хватает только оркестра. Вдоль стен разбросаны столики, их всего лишь пять. Дизайнеры постарались, предусмотрительно установив ширмы. Так каждый из столов имеет свою приватную зону.

Не составляет труда отыскать его стол. Я думала застать его за поглощением очередного стейка. Но, нет! Он внимательно изучает меню. Увидев меня, вскидывает голову и даже изображает нечто, вроде улыбки.

— Марина, рад, что вы пришли.

Я здороваюсь подчеркнуто официально и присаживаюсь на краешек кресла.

— Здесь уютно, не правда ли? Можем спокойно пообщаться, — произносит он, — я не стал делать заказ, ждал вас.

Он вновь принимается изучать меню. Я косо поглядываю на второй экземпляр, что лежит на столе.

— Спасибо, я не голодна.

Он переводит взгляд на меня и произносит с заметной досадой:

— Марина, сделайте одолжение, позвольте вас угостить. Мне неловко ужинать в одиночку.

— В прошлый раз вас это не смущало, — холодно напоминаю я.

— В прошлый раз была иная ситуация.

Он спокоен, мне же трудно скрыть волнение. Ну что он медлит? К чему все эти формальности? Я даже не стала выдумывать речь! Думала, что сориентируюсь по ходу пьесы. Выскажу всё и дело с концом.

— Послушайте, — говорю я, — я хочу обсудить ситуацию с моим братом. Это единственная ситуация, которая меня волнует!

Он понимающе кивает.

— Вы..., — под его пристальным взглядом нужные слова вылетают у меня из головы, — Мы отдадим вам остаток долга в отведенный срок.

— Я и не сомневаюсь, — отвечает он и жестом подзывает официанта, вынуждая меня замолчать.

Пока он делает заказ, я изучаю столешницу. Верхняя часть моего тела выглядит вполне уравновешенно, тогда как ноги под столом вытанцовывают самбу. Официант уходит и он, отодвинув меню, кладет локти на стол, занимая собой практически все пространство. Я неловко подбираюсь.

— Толковый парень, твой братишка, только слишком азартный.

Я слушаю, не замечая, что он вновь перешёл на «ты».

— Его лучше держать на виду, — говорит он и добавляет, — работа не пыльная. Не волнуйся, ничего противозаконного.

Я смотрю на него во все глаза. Что? Он и в самом деле думает, что это нормально?

— Вы ничего не забыли? — с трудом удерживаясь от крика, выговариваю я.

Он с любопытством вскидывает брови.

— Да вы..., — я заставляю себя понизить голос, — вы чуть не убили его!

Внутри у меня всё кипит. А его спокойствие только раздражает!

— Марина, — его голос звучит удивленно, — я бы никогда такого не сделал! Я лишь хотел преподать парню урок.

— Урок? Урок? Да он еле живой был! — мой гнев достигает апогея. Еще немного и я ударю его... Чем? Да хотя бы вот этой увесистой папкой с меню!

Он снисходительно улыбается, чем окончательно выводит меня из себя.

— Не преувеличивай. Помяли немного. До свадьбы заживёт!

У меня просто нет слов! Они и вправду закончились. Или он издевается, или же он просто сумасшедший. Возможно, для него в порядке вещей проводить подобные «уроки». Тогда сложно представить, что же в его понимании будет достойно выражения «еле живой»!

— Марина, — продолжает он, наблюдая мой ступор, — я не знал, что там окажется его сестра. Можно сказать, это был форс-мажор!

Я, наконец, обретаю дар речи:

— Вы говорите об этом так... Для вас это обычное дело? Да вы... вы... вы ужасный человек!

Он тяжело вздыхает. Судя по всему, разговор зашел в тупик.

— Марин, не преувеличивайте, — бросает он, барабаня пальцами по столу.

— Да вы... вы просто негодяй! — продолжаю я перебирать в уме ругательства, достойные девушки. Только на языке вертятся какие-то шаблонные эпитеты. Мерзавец, подлец...

— Вы больной! Вам лечиться надо! Вы просто садист и... и шизофреник!

Он не отводит глаз, стойко принимая мой гнев. Я же, «поймав волну» не могу остановиться.

— Вы псих! Практикуйте свои методики на ком-нибудь другом! А нас оставьте в покое!

Мой экспрессивный монолог прерывает появление официанта. Он неловко улыбается, принимаясь расставлять на столе тарелки. Одну из них ставит передо мной. Что еще? Я ж не просила! Рыба... Моего обоняния достигает приятный запах пряностей. Рот заполняет слюна. Я как всегда не успела поесть...

— Прошу вас, угощайтесь, — теперь его голос звучит не так самодовольно.

Я горделиво отворачиваю нос, демонстрируя полное равнодушие.

— Марина, — он делает непреднамеренную паузу, облизывая губы, — дело в том, что я вовсе не планировал... Я в действительности думал ограничиться танцем.

«Что? К чему это он?», — я нервно сглатываю.

— Когда вы пришли ко мне, вся такая самоотверженная и полная решимости. Ну, просто Жанна Д'Арк! Я подумал, а почему не?! Пускай девчонка станцует, от меня же не убудет. Посмотрю и отправлю домой. Хотелось как-то поощрить ваши старания. Но...

Он замолкает, ловит мой взгляд. И забытые ощущения накрывают с головой! По спине бегут мурашки, в ногах появляется слабость...

— Возможно, я выпил лишнего... Но это было выше моих сил, удержаться от соблазна.

Он молчит, и просто смотрит на то, как румянец заливает мои щеки. Как я, пригвожденная к месту его взглядом, невольно воскрешаю в уме все картины той постыдной ночи. Каждую деталь! Я будто снова ощущаю его близость... Кто бы мог подумать, что память тела настолько сильна.

Он снова говорит, но его слова теперь звучат сквозь пелену тумана. Марина, черт! Соберись! Не превращайся в манную кашу! Это просто манипуляция. Не позволяй ему...

— Марина, — отрывисто бросает он, — я на самом деле забыл, как это бывает. Я, наверное, разучился ухаживать за женщинами. Мм, ну, что там обычно? Цветы, ресторан, кино? Просто я и не думал, что в моей жизни вновь возникнет такая потребность.

— Не думала, что у вас проблемы с женщинами, — насколько возможно язвительно говорю я.

Он улыбается в ответ. Кажется, впервые за всё время я вижу его улыбку. Не натянутую, не злорадную, а какую-то усталую...

— Смотря, что считать проблемами, — он обводит взглядом зал, — я могу купить любую женщину. Но это уже не радует.

— Сочувствую вашему несчастью, — с наигранным участием отмечаю я.

Он горестно ухмыляется.

— Марин, мне бы, в самом деле, хотелось откатить все назад. Начать наше знакомство как-то иначе...

— Да уж, — вырывается у меня.

— Хотя, ночь с тобой, пожалуй, лучшее, что случалось за последнее время.

Он говорит и смотрит на меня. Смотрит так же, как тогда... От неожиданности я задыхаюсь, и едва ли могу скрыть свое смущение. Хотя на мне сантиметровый слой одежды, под его пристальным взглядом я вновь ощущаю себя голой...

— И худшее, что случалось со мной, — эти слова не хотят наружу, и мне приходится силой выталкивать их.

Его лицо становится серьезным:

— Правда? А мне казалось, тебе понравилось.

Правда? Он намерен смаковать подробности? Пожалуйста, пусть он замолчит! Марат... Марат... Я пришла сюда ради брата!

Но он не собирается прекращать эмоциональную пытку. Кажется, он упивается моим смущением. И ждёт ответа... Голос срывается и твёрдое «нет» в моём исполнении будет звучать наиграно.

— Частично, — произношу я, и этот компромисс вполне соответствует моему состоянию.

Он смотрит на меня долгим, испытующим взглядом, под которым я плавлюсь, как дешевая свечка. В какой момент я потеряла контроль над ситуацией?

— Ужин остывает, — произносит он, указывая на тарелку, — давай поедим.

Желудок сводит судорогой, но не от голода. Я пришла сюда, чтобы поставить точку, и многоточие меня совсем не устраивает.

— Олег Дмитриевич, я...., — почему-то слова даются мне с трудом, — я не хочу иметь с вами ничего общего. И мне очень жаль, что нельзя вычеркнуть из памяти некоторые моменты жизни. Я бы с радостью это сделала!

Он молчит, и мне приходится взглянуть на него. Нужно убедиться, что он меня услышал. Кажется... услышал. Смотрит так... странно! Словно ждет, что я скажу ещё что-нибудь, но я молчу. Он проводит рукой по лицу, и выражение недосказанности исчезает. Кажется, он взял себя в руки! А я?

Исчезает мягкость и его лицо вновь обретает каменные черты, становится узнаваемым. В глазах появляется жесткий, металлически блеск. Я наблюдаю эти метаморфозы и не могу понять, мерещится мне, или нет.

— Что ж, — говорит он, вооружаясь приборами, — позвольте мне все-таки утолить свой голод.

Он принимается за еду, точно утратив всякий интерес. Секунду я наблюдаю, как прикованный вилкой кусок мяса подвергается экзекуции. На срезе проявляется алая мякоть. «Самое время уйти», — думаю я про себя, однако ноги не слушаются. Он сказал, что может купить себе любую женщину! Сложно представить, что этот человек в принципе способен хоть что-нибудь чувствовать? Ему наскучило покупать себе шлюх, и он решил сыграть в «любовь»? Да только правила забыл. Бред! Всё это просто бессмысленный бред! Подумать только, а ведь я едва не поверила.

Беру с пола сумочку, отодвигаю стул... Он так увлечен трапезой, что кажется, даже не замечает, когда я ухожу.