Глава 15

Девушка выразительно пожала плечами, что означало: не возражаю, но, если «нет», настаивать не буду. Это «нет» относилось уже совсем не к кофе и понравилось Савелию куда больше, чем вкус обжигающе горячего эспрессо.

Он не любил девиц наглых — не сказать, чтобы перед ними робел, но ему нравилась иллюзия, что выбор делает он, не любил и слишком зажатых — они вызывали в нём тоску, а вот такая смелость и в то же время ненавязчивость ему были по нутру.

А ещё глаза у неё были красивые. Глаза, глаза, не «глаза». Вторые под тканью костюма было и не разглядеть, хотя Савелий поставил бы скорее на единичку, чем на двоечку. А вот глаза! Не такие колдовские, что он со вчерашнего дня не мог забыть, даже оставшись по их милости без наличных, но тоже яркие, необычные, в бирюзу.

Они переместились к лифту параллельно с девушкой.

И так же рядом встали в кабине.

Определённо «единичка», оценил Савелий с высоты своего роста как вздымается и опускается её грудь. Нужный ему этаж нажал придержавший для женщины дверь солидный мужчина. А когда они со спутницей принялись обсуждать какие-то рабочие вопросы, девушка снова повернулась к нему:

— Вы в «Империал-Недвижимость»?

— А разве не всё здание принадлежит ей? — удивился Сава.

— Всё. Но офисы самой компании только на верхних этажах. Остальные сданы. Вы… Савелий? — спросила она в лоб.

Он развёл руками, давая понять, что поражён.

— Не знал, что настолько популярен.

— Я вас жду. У меня копии ваших документов. Я секретарь.

Она засмеялась. Савелий заметил чуть выступающие из ровной линии зубов клыки, и этот маленький изъян откликнулся в груди теплотой.

В груди! О том, что всего через несколько часов эти остренькие зубки будут впиваться в его взмокшую шею, эти ноги в чулочках обхватывать его за талию, а упругая «единичка» вздрагивать в такт его движениям, он не мог и предположить.

Казалось, первый день на новой работе не предвещал ничего хорошего, а Савелий был не сторонник служебных романов. Но ему отвели отдельный кабинет, его поприветствовал пылкими объятиями сам глава «Империала», словно Сава его близкий родственник, его приняли тепло и радушно, как тамаду на грузинской свадьбе, а девчонку… уволили.

Он увидел её заплаканную в баре, куда зашёл выпить после работы, да он и о баре этом узнал от неё, и не смог пройти мимо.

То, что они закончат день в её съёмной квартирке на скрипучем диване — ничего не предвещало. Он и не вспомнил о девчонке за весь день. Но…

— Я Настя, — подняла она голову с его плеча, тяжело дыша.

— Очень приятно, — убрал он прилипшую к её щеке непокорную прядь. — Я Савелий.

— Я знаю, — засмеялась она, снова показав остренькие зубки.

— Я тоже, — улыбнулся в ответ Сава.

И остался до утра.