Глава 35

— Ах да, — тяжело вздохнула Кис-Кис. — Однажды они ездили во Францию. И там в замке Шенонсо стояли такие красивые букеты, что мама не смотрела на старинные сундуки, скульптуры из каррарского мрамора, картины художников Ренессанса, редкие фламандские гобелены и вертела для жарки мяса, что особенно понравились отцу, только на эти пионы, розы, манжетки, ветви цветущей липы, скумпию и веточки ежевики с зелёными ягодками. Причём всё, из чего собирали композиции, росло в саду замка. Она была так восхищена, и так часто потом вспоминала, что отец договорился и на её день рождения прилетел главный флорист замка и привёз с собой специально для неё составленные букеты. А сегодня… — она выдохнула.

— Там в холе букеты из Шенонсо? — ужаснулся Сава.

— Теперь ты понимаешь? Он заслужил даже не шампанское, он заслужил плевок в рожу! — выкрикнула она, оглянувшись, словно хотела, чтобы отец её услышал.

— Может, всё же не стоило так, — покачал головой Сава. — При людях. И вообще. Он всё же твой отец.

— Ой, давай без нравоучений, а? — фыркнула Эва. Гордо задрала голову и пошла.

Саве показалось, она сожалеет, что погорячилась. Столько любви и боли было в её словах о родителях. Но она ведь ни за что не признается. Она Эвита! И этим всё сказано. Поэтому просто пошёл следом.

— Кстати, ты же что-то хотел мне сказать, — снова развернулась она. — До того, как нас перебили. Ты хотел извиниться за себя. За то, что ты…

— Уже неважно, — качнул Свелий головой, словно и правда надеялся, что она отстанет.

Но она, конечно, не отстала.

— Это почему же? — задрала Эвита подбородок.

— Ведь ты теперь моя девушка.

— Ах да!

— И одно из главных условий, — посмотрел на неё в упор Сава. — Пока ты со мной, ты больше никому не строишь глазки.

— Что?!

— Ты слышала.

— Да, да, я слышала. Но ты… Чёрт! — стукнула она себя по лбу, словно только что о чём-то догадалась. — Ты разозлился, потому что в машине я заигрывала с теми чуваками, что ехали рядом? Так вот в чём дело! Серьёзно? Это ревность?

— При чём здесь ревность? — дёрнул Сава головой. Это было неприятно даже вспоминать. — Ты выставила меня дураком. Я сидел рядом как какой-то остолоп, пока ты… строила им глазки.

— Знаешь, что?

— Что?!

— Ты и есть остолоп.

— Чу̀дно! — взмахнул руками Сава. Перехватил костыль. И хотел пойти, опираясь на него. Но вместо этого отшвырнул его в сторону и пошёл так.

— Ну-ка возьми! — догнала его Эвита, преградив дорогу костылём как посохом. — Возьми, я сказала, — ткнула она в его грудь. — Врач предупредил, что ногу несколько дней обязательно надо беречь. И это не шутки.

— Откуда ты знаешь, что мне сказал врач?

— Я звонила. Да, я звонила, — взмахнула она руками, когда костыль оказался у него подмышкой. — Потому что переживала. Ведь это я тебя покалечила. И я…

— Эвита? — окликнул её женский голос.

Она повернулась.

— Мама?! Мама, чёрт побери, а ты что здесь делаешь?