Глава 37

— Ирэна, — обернулась та, удивившись. — Можно просто Ирэна. Мой отец поляк. Станѝслав Хмелевский.

— Ирэна, простите, что я так, — виновато показал он на костыль, — кричу.

Он кивнула, принимая его извинения и… подошла.

— Можно мне, ну раз уж подвернулся такой случай… — ненавязчиво развернул он женщину спиной к Эвите, давая понять, что разговор конфиденциальный.

Но сам, обернувшись, выразительно выпучил глаза, подавая Эве знаки, что той не мешало бы что-нибудь придумать, пока он отвлекает маму.

— Что? — безмолвно спросила она.

Савелий покрутил в воздухе рукой. Эти магические пасы, растопыренные и сложенные пальцы, круги и кресты, что он рисовал в воздухе, означали «сделай что-нибудь с цветами»: убери, унеси, накрой, что угодно. И она каким-то чудом догадалась.

Кивнула и рванула к холлу.

— Боюсь, иначе бы меня с вами ещё долго не познакомили, — вернулся он к Ирэне, оценив, как Эвита сверкает пятками.

— Очень может быть, — сдержанно кивнула её мама. — С тех пор как её брак закончился сокрушительным фиаско, она неохотно с нами делится.

Фиаско? У Савы язык чесался спросить, что произошло, но тогда пришлось бы признать, что он её совсем не знает, или что Эвита с ним не откровенничает, а это станет сигналом, что и маме не стоит выдавать ему семейные секреты. Поэтому он не спросил. Да, это было бы и нечестно. Пусть Эвита сама расскажет, если захочет.

— Так что ты хотел узнать? — подняла к нему лицо её мама.

— Скажите, что мне стоит о ней знать. То, в чём она никогда не признается сама.

Ирэна посмотрела на него с нескрываемым интересом.

— Всё настолько серьёзно?

— Я… — смутился Сава, — я не знаю, настолько или нет. Но… — он пожал плечами, — для меня это важно.

Мама Эвиты вздохнула.

— Она выглядит как девчонка, которая любому надерёт задницу, но на самом деле куда ранимей, чем кажется. Вот что тебе нужно о ней знать. Если она доверится, а ей снова разобьют сердце, она себя заново не соберёт.

Савелий сглотнул, не зная, что ответить. Да и стоило ли отвечать. Но как же он сейчас жалел, что у них просто договор.

— Так что имей в виду. Я оторву тебе яйца, если ты её обидишь. И скормлю их её отцу, — улыбнулась Ирэна так, словно говорила исключительно приятные вещи.

Саве впору было снова сглотнуть. Но со стороны здания яхт-клуба донёсся вопль:

— Пожар!

Раздались испуганные крики, визг.

А потом Савелий увидел пламя. И как в небо взметнулся столб воды.

— Эвита! — рванул к нему Савелий.

— Саша! — побежала за ним её мама.