Глава 41

— Кажется, нам надо поговорить, — напомнила я. Невежливо и безапелляционно.

— Надо, — кивнул отец.

Сава понял это как намёк. И, поскольку парень он был хорошо воспитанный, тут же развернулся:

— Я пока посмотрю…

— Нет, — вцепилась я в него, не дав ни сбежать, куда бы он ни собрался, даже если он хотел осмотреть кафель над унитазом. Пусть терпит. И повернулась к отцу. — Говори при Саве. Он теперь член семьи.

— Вы тайно поженились? — усмехнулся отец. В каком бы подавленном настроении он ни был, он никогда не терял хватку.

— А ты был бы рад это услышать? — была я достойной дочерью своего отца.

— Ладно, хрен с тобой, — давая понять, что просто не хочет спорить, а то, зная меня, ведь мы пойдём и поженимся, сдался отец. — Хотя я не уверен, что Савелий настолько глубоко просвещён в проблемы нашей семьи, в частности, в наши с твоей мамой.

— Будь уверен, посвящён. Должна же я была ему как-то объяснить свою выходку.

— Вот. Очень правильное слово. Именно выходку, — как никогда мой отец был сейчас похож на отца. Строгого. Принципиального. Непоколебимого.

— Я вообще-то твою задницу спасала, пап. Не знаю, о чём ты думал, когда пригласил маму. И как себе представлял её реакцию на букеты из Шенонсо.

— К сожалению, не так, как она отреагировала, — он тяжело вздохнул. — Я пригласил твою маму, Эвита и заказал эти букеты из Шенонсо, потому что собирался сделать предложение ей.

Я вытаращила глаза.

— О-о, — подвёл итог возникшей немой сцене Сава.

Но у меня было и того меньше слов.

— Маме?! — холодок пробежал по спине. — Господи, какая же я дура! Я же всё испортила!

— Не испортила, — поджав губы, покачал головой отец. — Пусть не так красиво, как собирался, но предложение я ей всё же сделал. И, можно сказать, задницу мою ты всё же спасла. Я бы отказался в куда более неловком положении, сделай я это при всех.

— Она?.. — затаила я дыхание.

— Отказала, — взмахнул руками отец.

О, нет. Так вот почему он так подавлен.

— Но почему?!

— Сказала: не будем наступать на те же грабли. Это должно было случиться. Всё было слишком хорошо. А потом стало слишком плохо. В нашей жизни всё было слишком. Но как бы мы ни старались, этого уже никогда не повторить. Поэтому пусть останется как есть.

— О, пап! — кинулась я его обнять. — Но ты ведь не сдашься, правда? Ты ведь никогда не сдаёшься?

— Мне кажется сейчас, Колобок, именно тот случай, когда своей настойчивостью я сделаю только хуже, — похлопал он меня по спине и отпустил. — Так что ты хотела у меня попросить?

— Попросить? — удивлённо округлила я глаза.

— Эвита, я слишком хорошо тебя знаю. Ты выполнила мою просьбу. Пусть немного не так, как я себе это представлял, но выполнила, — нарочито не смотрел он на Саву, чтобы тот не понял, что речь идёт о нем. — Но это значит, что теперь ты о чём-то попросишь меня.

Вот это я точно не хотела говорить при Савелии, поэтому пришлось выкручиваться.

— Э-э-э, дашь мне машину? — убрав за спину руки, виновато поковыряла я носком туфли пол.

Он покачал головой, давая понять, что его не проведёшь, и молча показал рукой в сторону гаража, пригласив сразу и меня, и Саву.

Там я знала, как отвести его в сторонку. Но отец проявил инициативу: пока Сава пошёл в одну сторону, поглаживая дорогие капоты, как крупы породистых лошадей, отец отвёл меня в другую.

— Машину я бы тебе и так дал. Любую, — подвёл он итог. — Я тебя слушаю.

— Пап у тебя есть ключи от замка Абамелек?