Эпилог

Много чего случилось за те полгода, что мы вместе.

Сначала мадмуазель Одбер улетела в Париж.

Мы провожали её в аэропорту втроём: Я, Сава и Филипп. Как раз накануне выхода свежего номера «Женского клуба» со статьёй о нём.

— Я только одного не могу понять, — удивился месье Дюканж-Кассан, поправляя свои великолепные волосы, когда старушка бойко посеменила к таможенной зоне. — Как вышло, что вы познакомились в самолёте? Ведь твой рейс был из Нью-Йорка?

— Сава? — повернулась я. И как такой простой вопрос не пришёл мне в голову?

— Он был с посадкой в Париже, — ответил Савелий. Пожал плечами и полез в карман. — Кстати, это тебе. Мадемуазель Одбер просила передать, когда она улетит.

На его ладони лежал маленький дорожный флакон с теми самыми духами.

Ими я с ног до головы полилась трижды.

Но все три раза исключительно по делу.

Первый — на свадьбе Стрелецкой. Да, да, она теперь Латышева. И скоро у них родится чудная девочка.

Второй — когда меня назначили главным редактором журнала. Наши учредители решили, что дело всё же не в статьях, просто «Женскому клубу» давно нужна свежая кровь и электронная версия журнала. Ей я теперь и занимаюсь.

А третий — на собственной свадьбе.

В свадебное путешествие мы ездили в Сан-Франциско и на виноградники Линдбергов. У Савы на самом деле лучшие в мире родители. После моих, конечно.

Там, в замке, что последним купил мой отец, он нам рассказал подлинную историю редкого изумруда, полную тайн и загадок.

Много лет назад предок нынешних Горчаковых действительно был в Африке. И действительно привёз оттуда большой неогранённый изумруд необычной формы пятигранной призмы и редкой окраски. А также увесистый мешочек чистейшей воды бриллиантов. Они и составили основу его богатства.

О том, что изумруд он похитил из храма древней африканской богини, затерянного в тропических лесах Гвинеи, он, конечно, умолчал. И о том, что бриллианты забрал у ювелира царской семьи — тоже. Не пропадать же добру: бедолага отдал богу душу на корабле, что вёз их из Африки.

К слову сказать, дельцом Горчаков был неплохим. Полученные камешки удачно вложил в дело. Бизнес попёр в гору. За несколько лет он стал богатейшим человеком столицы. Умер в почёте и уважении. Но ещё до смерти увлёкся модными тогда оккультными науками и спиритизмом и заразил этим увлечением своего младшего сына. Однажды на спиритическом сеансе, трижды женатый и уже похоронивший беременную жену, наследника и старшего брата, князь Горчаков, спросил у духов: за что гневаются на него боги.

И получил ответ, что отца прокляла могущественная африканская богиня, чей храм он осквернил и оставил без реликвии.

— Как я могу искупить его вину? — взмолился князь.

И получил второй ответ: ущерб нанесён, его не искупить. Дела его будут идти хорошо, будет он сказочно богат, уважаем и плодовит. Но каждого старшего сына наследник династии будет отдавать в уплату долга до той поры пока не сменится пять сороковин лет, не выедет из одного дома пять гробов и не поделится богатство его на пять частей, а иначе иссякнет род его и пойдёт всё богатство прахом.

Долго думал опечаленный князь как же обмануть судьбу.

И придумал.

Купил пять шикарных особняков в пяти разных странах света. Обставил полностью. Сделал в каждом усыпальницу. Оплатил содержание на двести лет вперёд. Заказал пять гробов сложной конструкции. Велел после смерти разрубить своё тело на пять частей и похоронить в пяти гробах в тех замках, и сокровища положить в гробы. Ключом же к гробам сделал тот самый проклятый пятигранный изумруд.

И когда всё сделал, глотнул яду и умер.

Наказ свой велел выполнить любовнице, чтобы никто из семьи не знал.

Она всё в точности и исполнила.

— Значит, особняков на самом деле было пять? — спросил отца, что рассказывал нам эту историю, Сава. — Один во Франции, второй в Англии, — загибал он пальцы, — третий в Италии, четвёртый в Америке, а пятый? Абамелек?

— Пятым был особняк той самой любовницы князя, некой графини «Л», но совсем не Абамелек, — уже догадавшись о чём эта история, сказала я. — Особняк, что отец купил самым первым.

— Там за разрушенной печной кладкой он и нашёл инструкции князя и дневник, в котором его любовница описала эту легенду, — ответила на его вопрос моя мама. — И ведь он поверил в тот бред, — посмотрела она на мужа.

— Сложнее всего было понять, о каком князе идёт речь, — добавил отец. — Везде яти, буквы с вензелями, а все имена лишь инициалами. Сколько архивов пришлось перерыть, — покачал он головой. — Сколько пыльных страниц перелистать. Скольких историков привлечь. А уж сколько тонн штукатурки снять с облезших стен особняка незабвенной графини, пока, наконец, не выяснилось, что последние годы эта некая графиня «Л» часто наведывалась на простое деревенское кладбище и подолгу сидела у одной безымянной могилки.

— И вы её вскрыли? — удивилась мама Савы.

— Там нашли гроб, сохранившийся исключительно. А в нём полностью истлевший скелет и… изумруд в форме призмы. Но, по иронии судьбы самым ценным оказался не этот камень, а особняк графини, что чудом уцелел, сохранив и венецианские мозаики, и изразцовые печи, да и сам явился памятником архитектуры. С него-то всё и началось для «Империал-Недвижимости», — улыбнулся отец.

— А остальные особняки? А сокровища? — воскликнули мы с Савой хором.

— Трудно было их не отыскать. Но после второго, купленного в Англии, я завоевал славу человека, что обладает волшебным даром выбирать дома.

— А разве это не так? — улыбнулась мама.

— Конечно, так, — улыбнулся отец. — Но нет ничего ценнее, чем стойкое уважение к наследию предков в старом свете. Ни один из этих особняков за двести лет, как и было указано в завещании князя, не был ни продан, ни разграблен. И только тот, кто предъявит редкий изумруд пятигранной формы, что подходил к замку на гробе, мог его приобрести. За небольшую плату в форме налога в казну страны. Ни один из четырёх гробов не был до меня вскрыт. Но… никаких сокровищ в них не было. Как и других частей тела.

— Она всё же не смогла? — спросила я. — Его любовница?

— Нет, — покачал головой отец. — Графиня «Л» всё же была верующей женщиной и богобоязненной. Потому похоронила князя целиком. С его изумрудом. А богатства, что должны были положить в его гробы… думаю, на них она и жила, лишившись богатого покровителя.

— И пророчество всё же исполнилось, — кивнул Сава.

— А изумруд? — куда больше интересовала меня судьба камня. Но кажется, я уже знала ответ. И знала зачем отец отправился в то опасное путешествие по Африке. — Ты вернул его в храм?

— В самом лучшем виде, — улыбнулся отец и с любовью посмотрел на мой едва округлившийся животик. — Ведь нам нужен наследник. Зачем нам чужие проклятия.

И я была с ним полностью согласна.

Хотя не верила ни в какие пророчества.

И Горчаков, и его сестра, и Кира — все они заслужили то, что получили, не волею злой африканской богини. Горчакова посадили. Основная статья в оглашении приговора была за покушение на убийство Змея. Кира и Милена отделались лёгким испугом и условным сроком. Таково было решение Савы и всё с ним согласились.

Оболенский?.. Оболенский, наверное, всё так же просит свою очередную жертву, одеваться теплее, ведь ей ещё рожать его детей.

На всякий случай, если вдруг кому-то из них снова захочется объявится в нашей жизни, Лис собрал такое «портфолио», что мало никому не покажется.

И я теперь знаю почему его зовут «работорговец».

Но это уже совсем другая история.

Конец